Восемь квадриг и одна колонна (форум о балете)

- Ну так пусть выбирает. Вон их сколько. Один хуже другого, - заржал Коко.
- Эти ему не нравятся. Хочет кого-нибудь пофактурнее.
Директор задумался. Потом, что-то вспомнив, набрал номер худрука:
- Лексейлексеич, пришлите мне того новенького, которого мы недавно приняли. Да-да, того здоровенного, с французским носом. Затем, что надо! Ну и что, что революция? У вас революция, а у нас лес рубить некому. Всё, без разговоров. Это приказ.

DEUXIÈME TABLEAU

Через несколько минут в зал вошел здоровенный молодой парень в одежде марсельца с поясом из триколора. В руках у него было французское знамя. Увидев знакомые цвета, месье Гранпа оживился:
- О, марсэйе! Аллёнзанфан дё ля патри-и-ие, лё жур деглюарэ-э-э тарриве-э! - радостно пропел он и промокнул глаза платочком.
- Знамя-то ты зачем приволок? - накинулся на марсельца директор.
- Худрук сказал, сюда идти. Я и пошел, с чем был. А знамя он не сказал, что не надо брать, - объяснил марселец.
- Ну, тупой! - ухмыльнулся Коко. - Настоящий дровосек.
Тем временем месье Гранпа восхищенно рассматривал будущего дровосека. Он радостно потирал руки и восхищенно шептал, утирая слезы:
- Кэль бюшрон! Кэль натюр! Кэль мажесте!
- Какой дровосек! Какая природа! Какое величие! - переводила секретарша.
- Ха-ха-ха, бюшрон! - заржал Коко, слегка обиженный тем восхищением, которое француз проявил к дровосеку.
- А что тут происходит-то? - недоуменно спросил дровосек.
Месье Гранпа снова начал что-то быстро объяснять.
- Он говорит, что дровосек так и будет выступать в этой одежде с французским поясом. Сразу будет видно, что это французский дровосек. Теперь он хочет, чтобы дровосек показал, как он умеет делать поддержку, - перевела Катерина и обратилась к дровосеку: - Ну, покажи ему.
- Кого поддержать-то надо? - спросил дровосек. - Этого старикана?
- Вот его, - указал директор на ржущего Коко. - Маленькую Красную Шапочку.
У дровосека брови поползли на макушку. Однако за недолгое время работы в театре, он уже понял, что с руководством лучше не спорить и схватив Красную Шапочку на руки, продемонстрировал великолепную поддержку. Все зааплодировали.
- Формидабле! - верещал француз. - Сэ манификь!

Оказавшись на руках у дровосека, Коко перестал ржать, как-то притих, и когда дровосек поставил его на ноги, не стал, по обыкновению, обзываться, а только сказал:
- Дровосек, как дровосек. Подумаешь!
Такой похвалы от Коко в театре ещё никто не удостаивался.
- Мэнтнан, - деловито сказал француз, - иль ме фо юн бланшисёз.
- Прачка? - удивилась секретарша. - Уже? Что-то постирать? В вашем отеле есть прачечная. Дан вотр отель а юн лаври…
- О, нон! Нон! Катрин, ву не конпрене па! Иль ме фо ля бланшисёз пур лё роль!
- Ему нужна прачка на роль! - недоуменно сказала секретарша.
- Какая ещё прачка на роль? - окончательно рассердился директор. - Пусть он мне либретто даст. При чем там прачка?
Катерина что-то сказала французу, тот вытащил из портфеля лист бумаги и протянул ей. Секретарша стала зачитывать вслух:
- Акт первый. Матушка посылает Красную Шапочку отнести больной бабушке лепешки. Красная Шапочка идет через лес, танцует, ля-ля-ля, ля-ля-ля. Вдруг она встречает в лесу молодого, красивого дровосека. Между ними возникает взаимное чувство. Они клянутся друг другу в вечной любви. Дровосек хочет поцеловать девушку, но она вспоминает, что должна идти к бабушке. Обещает, что отдаст ей лепешки и тотчас вернется назад к дровосеку. Дровосек клянется её ждать. Красная Шапочка убегает, а дровосек снова рубит дерево и танцует. Ему становится жарко он раздевается и кладет одежду в кусты.
Тут по лесу идет молодая прачка с ведром, полным белья. Она видит дровосека, влюбляется в него и пытается всячески его окрутить. Дровосек остается верен своей Шапочке. Тогда прачка в отчаянии уходит и ворует одежду дровосека. Затем встречает серого волка и подговаривает его на какое-то нехорошее дело. Занавес.

- Акт второй. Серый волк пробирается в домик бабушки, танцует с ней фривольный танец, затем закрывает её в погребе и ложится в кровать. Тем временем Красная Шапочка встречает прачку, которая показывает ей одежду дровосека, и говорит, что у неё с ним любовь, и он даже доверил ей постирать кальсоны. Красная Шапочка рыдает и бежит к бабушке. Так как глаза у неё опухли от слёз, она не видит, что бабушка - это не бабушка.. Волк выскакивает из постели, начинает всячески соблазнять Красную Шапочку и в конце концов, силой затаскивает её в кровать. В это время дровосек, который устал ждать свою любимую, сильно нервничает в ожидании. Появляется прачка, которая говорит, что знает, где Шапочка и предлагает отвести туда дровосека. Дровосек идет за прачкой в домик бабушки, заходит внутрь и видит Шапочку в кровати с волком. Дровосек в ярости выхватывает топор и хочет зарубить волка и Шапочку. Волк молит о пощаде и указывает на прачку, что это она его подговорила. Шапочка бросается к любимому и клянется, что она была ему верна, а волк оказался в кровати случайно. И спрашивает Дровосека, как его кальсоны оказались у прачки? Дровосек прощает Шапочку и тоже клянется, что был ей верен, а кальсоны прачка просто украла. Дровосек прогоняет прачку, и предлагает Красной Шапочке стать его женой. Прачку утаскивает волк, бабушку освобождают из погреба и начинается свадьба. Финальные танцы. Занавес.
- Мда-а-а, - посреди всеобщей тишины произнес директор, - было у меня два дурака-балетмейстера, а теперь к ним третий в коллекцию добавился. Этот, похоже, еще круче тех двоих будет. По-хорошему, надо бы его отослать обратно, откуда он приехал, но деньги на него я уже получил и результат с меня спросят.
- Переводить, Петпетрович?. - спросила секретарша.
- Да нет, ты что! Это я так, сам с собой рассуждаю.
- А мне либретто понравилось, - заявил Коко. - Есть, что танцевать. И хочу, чтобы поддержек побольше было.

Тем временем, француз присмотрел прачку. Его выбор пал на какую-то курносую девицу.
- Вуаля, - сказал француз и вытер набежавшую слезу. - Сэтюн врэ бланшисёз. Эль а лё нэ ретруссе.
Коко снова заржал: - Точно! Настоящая прачка! - стал издеваться он над девушкой. - Я ж говорил, что это не сильфида, а постирушка какая-то. Француз и то заметил.
От обиды прачка начала всхлипывать вслед за французом.
- Тихо!, - крикнул директор. - Прекратите этот детский сад! Кстати, а волком кто будет? Волка так и не выбрали.
Катерина спросила у француза. Тот что-то ответил.
- Да кто угодно, - перевела она ответ. - В конце концов, при чем там волк?

ENTRACTE

На следующий день месье Гранпа приступил к репетиции. Вопреки обыкновению, Коко не отлынивал от репетиций, а наоборот, с удовольствием пропадал в репетиционном зале с утра до ночи. Особенно ему нравились поддержки, и эти сцены он был готов повторять снова и снова. Зато когда дровосек начинал репетировать поддержки с прачкой, Коко отчего-то, был сильно недоволен. Противная прачка, по его мнению, положила глаз на дровосека, вешалась ему на шею, громко хохотала над его глупыми шутками и старалась повыше задирать ноги. В общем, пыталась устроить свою личную жизнь, а на искусство ей было плевать. Вне себя от её омерзительного поведения, Коко попросил француза, чтобы тот подобрал другую прачку, старую и толстую; балетмейстер разрыдался, но не согласился. Коко злился от бессилия и на репетициях тоже стал вешаться дровосеку на шею, задирать ноги еще выше, чем прачка и громко хохотать над своими, как ему казалось, умными шутками.
Дровосек, со всех сторон окруженный таким вниманием, очень изменился. Он стал наглым и самоуверенным, гордо расхаживал по театру с топором и всё время загадочно напевал:
"Дровосек, ты меня называла,
Дровосек, а мы с тобою не пара..."
Так незаметно и наступил день премьеры.

ACTE 2

TROISIÈME TABLEAU

В день премьеры к театру потянулись кортежи из дорогих автомобилей. Посетить новую постановку французского балетмейстера выразил сам министр и несколько его заместителей. С собой они привезли французского министра, тоже с кучей помощников. Также, своим присутствием театр осчастливил французский посол с супругой и с сотрудниками посольства. К вечеру прибыло три автобуса, полные французов. Это месье Гранпа прислал приглашение на премьеру жителям своей родной деревни, в которой он появился на свет почти девяносто лет назад.
Театр наполнился французским говором. Директор был сам не свой от волнения, и приказал секретарше-переводчице не отходить от него ни на шаг. В почетной ложе расселись министры, посол с супругой и директор с секретаршей.
- Ну что, Петпетрович, - бодро сказал министр, - сейчас посмотрим, на что вы денежки потратили. Дополнительное финансирование вам выделили, как-никак. Постарайтесь нас не разочаровать.
- Постараюсь, Сансаныч, - ответил директор. - Я лично руководил постановкой и могу вас уверить, что всё будет на высшем уровне.
В зале погас свет. Дирижер Палпалыч, который ради этой премьеры накануне не выпил ни капли, необычно твердой походкой прошел на свое место, поклонился зрителям и взмахнул рукой. И балет начался.
На сцене Матушка собирала Красную Шапочку в путь. Положила в корзинку лепешек, объяснила, как правильно идти через лес, а затем надела ей на голову огромную красную шапку.

- А что это у вашей Красной Шапочки какой-то малахай на голове? - поинтересовался министр у директора.
- У неё голова маленькая. Если нормальную шапку надеть, издалека не видно будет. Вот взяли шапку побольше.
- Голова маленькая, а сама большая, - заметил министр.
- Акселератка, - ответил директор. - Знаете же, какая сейчас молодежь.
- Мне кажется или на самом деле это парень? - спросил министр. - Это что, новое веяние с Запада?
Директор вопросительно взглянул на секретаршу. Та наклонилась к министру и прошептала:
- Это эксперимент. Вы же знаете, что все роли злобных старух-ведьм исполняют мужчины. Но ведь когда-то эти ведьмы-мужчины были молодыми. Вот мы и решили отследить такую старуху-мужчину с юности. Фея Карабос в начале пути, так сказать.
- Я, конечно, ничего не понял, - заметил министр, - но ваша парень-фея вполне прилично танцует на пуантах.
- Так он их не снимает. По всему театру в них бегает. Боится, что туда битое стекло ему подсыпят.
- А что, в вашем театре такое практикуется? - насторожился министр.
- Нет-нет, что вы! - спохватился директор. - Ни разу не было и не будет, пока я здесь. Это в другом театре ему подсыпали, которым Валервалерыч руководит. А у нас тут теплая, уютная, дружеская обстановка. Но Коко уже не переубедить. Моральная травма, это на всю жизнь, сами понимаете...

Тем временем Красная Шапочка повстречала Дровосека. Увидев здоровенного Дровосека, жена французского посла, доселе сидевшая со скучающим видом, вдруг проявила интерес к спектаклю и достала бинокль.
- Тю вуа? - прошептала она мужу. - Кэль бо бюшрон! Тю дуа льи донэ ан медаль.
- Пуркуа?! - удивился посол.
- Пур ля ботэ, - тоном, не терпящим возражений, заявила супруга.
- Что они там шепчутся? - спросил директор Катерину.
- Дровосеку медаль дадут. За красоту.
- Тьфу! Французы и есть французы.
Дровосек, с первого взгляда влюбившийся в Красную Шапочку, выделывал с ней разные красивые движения. Адажио было великолепно. Месье Гранпа пошел навстречу Коко и накидал туда множество поддержек. Апофеозом стало, когда Дровосек поднял Шапочку вверх на одной вытянутой руке и так обошел с ней всю сцену. Красная Шапочка гордо взирала на всех с высоты и казалась вполне себе счастливой и умиротворенной. Затем последовали вариации, и Красная Шапочка прокрутила свои 32 фуэтэ под звуки “Итальянской польки”.
Получив годовую дозу бурных аплодисментов, Красная Шапочка убежала к бабушке, а Дровосек принялся рубить дерево. Тут же ему стало жарко и он начал снимать с себя одежду. Оркестр заиграл ритмичную мелодию, в которой угадывалось что-то вроде: “Sex bomb, sex bomb, you're a sex bomb”. Дровосек раздевался в танце, демонстрируя великолепную мускулатуру. Жена французского посла неотрывно глядела на сцену и даже перегнулась через бортик ложи. Наконец Дровосек снял с себя кальсоны, оставшись в одном бандаже и поясе с французским триколором.
- У-аххх!!! - восхищенно выдохнул зал. И тут же мощное “Браво” потрясло стены театра. Жена французского посла кричала громче всех и отбила себе все ладони, аплодируя Дровосеку.

На сцене появилась прачка с ведром, полным белья. Она деловито осмотрелась кругом, заметила раздетого Дровосека и ринулась прямо к нему. Хищно вцепившись в Дровосека, она принялась всячески охмурять его под звуки танго “Брызги шампанского”, при этом высоко задирая ноги. Дровосек проделал с ней несколько поддержек, надеясь, что она этим удовлетворится, но не тут-то было. Прачка не отставала и выделывала на Дровосеке такие кульбиты, что зал ахал. Дровосек сопротивлялся, но прачка оказалась настырной, сорвала с Дровосека пояс-триколор и взялась за бандаж. Зал напрягся в ожидании. Поняв, что дело совсем плохо, Дровосек оттолкнул прачку и показал, чтобы она шла прочь, потому что у него есть невеста - Красная Шапочка, и только ей будет дозволено снять этот бандаж. Обиженная прачка обмоталась трехцветным поясом, выкрала из кустов одежду Дровосека и удалилась несолоно хлебавши. Не успела она зайти за кулисы, как навстречу ей выскочил серый волк, показывая, что хочет её сожрать. Но прачка оказалась не робкого десятка. Она быстро обратила волка на свою сторону и предложила ему какой-то коварный план. На этом первое действие закончилось.

ENTRACTE

- Что-то я не понял, - обратился министр к директору в антракте, - почему у вас сначала были классические вариации, фуэте, а потом начался стриптиз какой-то. Это что за жанр такой?
- Катерина, переведи ему, - по-привычке попросил директор.
- Не надо мне переводить, я пока по-русски понимаю.
Секретарша поправила очки и начала объяснять:
- У нас в театре идет борьба между старым и новым. Одним нравится классика, другим современность. Вот мы и решили сделать такой балет, чтобы угодить всем. Положительный персонаж Красная Шапочка олицетворяет классику, то есть старые добрые традиции, доставшиеся нам с незапамятных времен. Отрицательный персонаж прачка олицетворяет современность, то есть хаотичность, которая нападает на классику и хочет её низвергнуть. Дровосек стоит на перепутье и не знает, к кому или чему примкнуть, поэтому он танцует и то и другое.
- А короче можно? - спросил министр.
- Можно. Если коротко, то Коко не силен в современной хореографии, поэтому специально для него поставили классические вариации.
- Мне, кстати, понравился такой симбиоз, - сказал министр. - Вообще-то я балет терпеть не могу, но у вас тут забавно получается.
- Это потому что я лично руководил постановкой, - заметил директор. - По-другому и быть не могло.

ACTE 3

QUATRIÈME TABLEAU

Занавес раздвинулся и зрителям предстал домик Бабушки и сама БАбушка. Старушка нисколько не выглядела больной, а наоборот, танцевала, кружась по комнате. Внезапно она услышала стук в дверь, с разбегу прыгнула в постель и приняла умирающий вид. Дверь открылась и вошел волк. Увидев, что это не внучка, бабка сразу выздоровела и принялась танцевать с волком. Похоже, зашедший на огонёк волк, это было обычное дело в тех краях. Волк немного покружил Бабушку, а затем запихал ее в погреб и задвинул кроватью. Сам же надел бабушкин чепец и очки и лег в постель.
Красная Шапочка весело бежала по лесу, как вдруг увидела незнакомую деваху, обмотанную знакомым поясом. Разумеется, она сразу приступила к разборкам. Деваха поведала, что она прачка и вот-вот выйдет замуж за Дровосека. В доказательство своих слов, прачка достала из корзины кальсоны Дровосека и потрясла ими перед носом Красной Шапочки, показывая, что он доверил ей постирать их. Красная Шапочка всё равно отказывалась верить. Тогда прачка достала из корзины грязные носки, чем окончательно добила соперницу, потому что ни один Дровосек не доверит стирать свои носки кому попало, кроме как будущей жене. Понюхав носок и учуяв знакомый запах, Красная Шапочка разрыдалась, и побежала к Бабушке за сочувствием и поддержкой. Зал рыдал вместе с Шапочкой, а громче всех всхлипывал месье Гранпа.
Как и было задумано, Красная Шапочка не сразу поняла, что в кровати лежит не Бабушка. Но было поздно. Волк выпрыгнул из кровати и под тревожную музыку из второго концерта с фортепиано композитора Рахманинова, исполнил с Красной Шапочкой проникновенное адажио. Но поддержки волка не шли ни в какое сравнение с поддержками Дровосека. Красная Шапочка осталась недовольна, поэтому фуэте по второму разу крутить не стала, а сразу после адажио пошла с волком в постель.

Пока Красная Шапочка развлекалась с волком, Дровосек нетерпеливо ожидал её на опушке леса, то и дело поправляя свой бандаж.Он так соскучился, что исполнил серию прыжков, простирал руки к небу, вглядывался вдаль, но всё напрасно. Тут появилась прачка. Бросив хищный взгляд на бандаж Дровосека, прачка начала рассказывать ему, что может показать, где и с кем сейчас находится его невеста. Дровосек побежал за прачкой. Ворвавшись в домик, он увидел Красную Шапочку в кровати с волком. Дровосек в ярости выхватил топор и замахнулся. Волк упал на колени и начал умолять Дровосека о пощаде, одновременно указывая на прачку, что это она, мол, все придумала. Красная Шапочка тоже начала божиться, что она ни в чем не виновата, и тут же накинулась на Дровосека, расспрашивая о том, как к прачке попали его кальсоны. Дровосек начал клясться, что ничего не было, что кальсоны прачка украла. Во время этих признаний бабка ухитрилась выбраться из погреба.
Дровосек потребовал назад у прачки свою одежду. Та сунула руку в ведро и вдруг смущенно сказала:
- Бли-и-нн! А я не то ведро взяла. То, которое со шмотками, за кулисами осталось.
Музыка, конечно, заглушила эти слова.
- Ты что, с пустым ведром сюда приперлась? - разозлился Коко. - Постирушка чертова, из-за тебя одни несчастья. Вся премьера из-за тебя, дуры, сорвется.
- Сам ты, постирушка! Из-за тебя премьера сорвется!
-Слушайте, ну хватит уже лаяться, - вмешался волк. - Давайте, женитесь
-там быстрее. Вон дирижер на нас смотрит, не знает, что играть.
- А как без штанов жениться?
- Триколором обмотайся, и женись.

Дровосек так и сделал. Он сорвал с прачки пояс-триколор, обмотал вокруг бедер и решил срочно жениться. Красная Шапочка встала в красивую позу, чтобы принять предложение. И тут случилось невероятное. Дровосек подошел к прачке, упал на одно колено и прижался щекой к её руке, что должно было показать крайнюю степень влюбленности. Ушлая прачка, мигом сообразив в чем дело, быстро согласилась выйти за него замуж.
Зал застонал от удивления. Такой развязки никто не ожидал. Но больше всех такой развязки не ожидала Красная Шапочка. Несколько секунд она таращилась на влюбленную парочку, не веря своим глазам. Затем она подбежала к дровосеку, выхватила у него топор и начала лупить изменника со всей силы.
Зал оживился. Кто-то подбадривал Красную Шапочку, а кто-то был на стороне Дровосека.
- Давай, давай, бей его, кобелину! - кровожадно орали зрительницы.
- Да какой он кобелина? У него под бандажом ничего и нет, наверное! Потому и сменял Шапочку на прачку!
- Да он и танцевать не умеет! Как медведь топчется!
- Да классно он танцует! Такой сказочный танцовщик может выбирать, кого сам захочет!
- Анпорте се фу! - визжала жена посла, - эль лё тюэра!
- Что она там визжит?! - орал директор.
- Говорит, уберите эту сумасшедшую, она его убьет! - перевела секретарша.
- Ну так пусть уберет кто-нибудь!
- Кто уберет? Все подойти боятся. Вон она как взбесилась.
- Не она, а он.
- Да какая разница! Что так, что так все боятся.

- Предатель! - на весь театр орала Красная Шапочка, со всей силы рубя топором дровосека. - Подонок, гад, сволочь, козлина паршивая! Ненавижу! Ненавижу-у-у! Скотина! Урод! Дровосек поганый!
- Уймись, истеричка, - шипел Дровосек, уворачиваясь от топора. - Люди смотрят.
Но истеричка не унималась и продолжала колотить дровосека так, как будто хотела отомстить за всех обманутых и брошенных Красных Шапочек во всем мире. Прачка пыталась оттащить Шапочку, но силы были явно не равны. К тому же, на помощь Шапочке пришла Бабушка, которая схватила сковородку и принялась лупасить Дровосека. В отличие от топора, сковородка была настоящая. Волк в это смутное время отлеживался под кроватью.
Неимоверными усилиями Дровосеку удалось вырваться и убежать за кулисы. Шапочка ринулась за ним, размахивая топором. Дровосек метался по всему театру, не зная, куда спрятаться. Наконец, Шапочке удалось загнать его на крышу. Дровосек медленно отступал к краю, пока не наткнулся на квадригу. Красная Шапочка швырнула в Дровосека свою большую шапку и стала надвигаться на него, а взгляд ее не сулил несчастному никакой пощады. Ле Пти Шапрон Руж замахнулся топором, и лё Бюшрон зажмурил глаза. И тут ля бланшисёз, которая выскочила на крышу следом за ними, с размаху надела пустое ведро на голову Красной Шапочки. Воспользовавшись этим, Дровосек отскочил в сторону, а Шапочка в ярости начала наносить топором удары, куда попало. Одним таким ударом она попала по квадриге и отправила несчастную вниз, в последний путь. Дровосек выбил у неё топор схватил за руку и потащил в зал. Прачка бежала следом.

За время их отсутствия волк догадался жениться на Бабушке, исполнить с ней финальный танец, и теперь они с Бабушкой и Матушкой кланялись залу. Появление главных действующих лиц вызвало у публики восторженные овации. От криков “Браво!” зал ходил ходуном. Это был несомненный, оглушительный успех.
- Вы молодцы! - кричал министр директору, громко хлопая в ладоши. - Теперь понятно, откуда взялась фея Карабос. Из обманутой Красной Шапочки!
- Вот-вот, - подхватил директор. - Именно это мы и хотели показать в нашем балете.
- Ну и дровосек у вас! Превратил милую девушку в злую ведьму, - добавил министр, взглянув на свирепую, растрепанную Красную Шапочку. - Не дровосек, а дровосекс какой-то. Только почему у вас в программке один финал описан, а по факту показали другой?
- Да мы и сами не зна…- начал было директор.
- Это у нас новаторство такое, - перебила секретарша. - Зритель ждёт один финал, а мы готовим ему неожиданный сюрприз.
- Надо ваше начинание на другие театры распространить, - осенило министра. - Я обязательно над этим подумаю.
- И заметьте, что это была моя идея, - сказал директор.

На банкете, устроенном в честь премьеры, коньяк, шампанское и водка лились рекой. Французский посол вручал ордена и медали. Директор успел четыре раза подставить свою грудь под ордена. Артистам тоже вручили по ордену от французского посла. Жена посла подошла к Дровосеку и промурлыкала:
- О, мон бюшрон!
После чего строго посмотрела на мужа. Посол достал из шкатулки ещё пару орденов и налепил их на Дровосека. Тот улыбался во весь рот, а прачка не отходила от него ни на шаг.
Министр начал выписывать директору почетные грамоты, чокаясь с ним рюмками. Стопка грамот росла на глазах. “За освоение”, “за внедрение”, “за участие”, “за новаторство” , “за освоение внедрения”, “за участие во внедрении новаторства”, “за новаторство в участии во внедрении освоения”. С каждой выпитой/выписанной почетной грамотой, подпись министра становилась всё неразборчивей, а последнюю подпись он нацарапал уже где-то на столе.
Французский министр выразил благодарность месье Гранпа за то, что тот к своим девяноста годам наконец поставил что-то стоящее, чем Франция может гордиться в веках. Месье Гранпа растрогался, и слезы у него полились ручьем. Французский министр пригласил всех на гастроли во Францию и чтобы обязательно с этим же составом и квадригой. Потом Дровосек пять раз исполнял на бис танец со стриптизом, министр совал ему в бандаж почетные грамоты, а французский посол пытался прицепить на бандаж орден. Волк женился на жене французского посла, директор с кем-то подписал договор о дружбе и ненападении, прачка предлагала французскому министру постирать его кальсоны, Бабушка с Матушкой плясали канкан, а месье Гранпа пригласил всю компанию в родную деревню на свой девяностолетний юбилей. В общем, всем было очень весело, только Коко, как всегда, сидел в стороне, обидевшись на всех.

- Вот ты мне скажи, - подошел к нему уже сильно пошатывающийся директор. - Ты зачем на Дровосека наехал? Ну и что, что он на прачке женился? Это всего лишь балет. Ты чуть всю премьеру не опрокинул. Ладно, волчара вытянул.
Коко мрачно посмотрел на директора:
- Да ну его! Дровосек, он и есть дровосек. Танцевать не умеет. Вот и получил. Ненавижу дровосеков.

Глава десятая "Если у вас нет невесты"

В один прекрасный день худрук Лексейлексеич попрощался с труппой. Мол, дорогие друзья, я всему вас научил, больше вы во мне не нуждаетесь, да и я в вас тоже. Контракт у меня закончился, и уезжаю я далеко-далеко на Запад. Просьба мне не писать, не звонить, и вообще вы мне надоели, в гробу я вас видел.
Сказал так, взял свой чемодан и отбыл на Запад. В труппе особо и не огорчились, колхозы, заводы да революции уже всех порядком достали. Хотелось чего-то душевного, романтичного, страстного.
А у директора опять забота, кого худруком назначить. Многие кандидатуры перебрал, да всё не те. Один тупой, другой глухой, третий пьет, а четвертый пьет вместе с третьим и с первыми двумя тоже.
Коко в эти дни директору прохода не давал. Очень ему хотелось в этот раз худруком стать. Он старался постоянно быть у директора на глазах и вечером даже из театра с ним выходил в одно и то же время. И утром вместе с ним приходил.
- Наверное, Коко должность какую-то получит, - судачили работники театра. - Постоянно при директоре.
- Худруком будет, - глубокомысленно заявила билетерша.
- Да нет, прачка сказала, что он замом у директора будет, - объяснила вахтерша.
- Да каким замом, - презрительно сказала контролерша. - Он самим директором будет.
Директору Коко надоел уже до чертиков. Решил он тогда назначить худруком первого попавшегося кандидата. Однажды собрал всю труппу в репетиционном зале и сказал:
- Ну что, поздравляю вас с новым худруком.
Все, как по команде, повернули головы в сторону Коко. Тот расцвел от счастья от гордости.
- Не туда смотрите, - усмехнулся директор. - Вот, Сергейсергеич, ваш новый руководитель.
Коко ушам своим не поверил и глазам тоже. Директор назначил худруком того самого недоделанного сильфида, который отнял у Коко белое платье.
Сказать, что Коко стало очень обидно, это значит, не сказать ничего.

- Думаю, что знакомиться вам особо не надо, и так давно знакомы, - продолжал директор, обращаясь к труппе. - Тем легче будет вам работать. В общем, я пошел, а вы, Сергейсергеич, расскажите вашим коллегам, что их ждет под вашим чутким руководством.
Директор ушел, а труппа молча переваривала эту новость. Первым нарушил молчание Коко:
- Ну и что нас ждет под вашим чутким руководством? - издевательски спросил он у сильфида.
Сергейсергеич словно только и ждал этого вопроса. Он сразу оживился и сказал:
- Наш бывший худрук очень любил сюжеты на тему социализма. А я пойду ещё дальше.
- В капитализм? - спросила кривоногая дура, надеясь сохранить свои позиции при новом руководстве.
- В каменный век? - саркастически поинтересовался Коко.
- Нет, не угадали. В коммунизм! - торжественно ответил Сергейсергеич.
- Зачем?! - удивились все.
- А какой у нас главный постулат коммунизма, вы помните? - спросил худрук.
- Это когда работать не надо, а жрать дают?
- Опять не угадали. Главный постулат коммунизма, это то, что все бабы будут общие.
- Ого! - удивилась труппа. - Это как?.
- Ну, например, если захочется мужику какую-нибудь бабу, то не надо у её мужа согласия спрашивать, а можно сразу к делу переходить.
- А если муж в глаз даст? - поинтересовался кто-то.
- Тогда, значит, он не коммунист, и роль в спектакле не получит.
- А мужики? - вдруг спросил Коко. - Мужики тоже будут общие?
- А ты сейчас, в качестве кого интересуешься? - осведомилсял Сергейсергеич.
- Мне просто интересно, - ответил Коко.
- Это смотря какие мужики, - ответил худрук. - Некоторые будут общие.
- Мы требуем, чтобы все были общие, - сурово сказали сильфиды. - А то устроим вам не коммунизм, а матриархат.
- А если нам всем одна и та же нравится? - спросил парень с молотом. - Тогда чо, опять драться?

- В общем так, - сказал Сергейсергеич. - Драк и самодеятельности я в нашей труппе не потерплю. Сейчас составим списки, кто, когда и с кем. Чтобы всё было по графику. Вот, возьмите бумагу. Слева пишите свое имя, а справа имена тех, кого бы вы хотели.
Все радостно расхватали листочки и приступили к сочинению. Коко тоже взял листочек и задумался, кого бы ему написать. Ничего в голову не приходило. Тогда он прошелся по залу, заглядывая в чужие бумажки, ожидая в каждом листочке увидеть себя под номером один.
Коко знал, что не существует такой гадости, низости, подлости, на которую бы не были способны его бездарные, завистливые, лживые, мелочные коллеги. Но такого он от них не ожидал. Ни в одном листочке он не увидел своего имени. Даже убогая последняя лебедь в кордебалете и та старательно выводила “Сергейсергеич”, а не “Коко”. Тогда Коко заглянул в листочки к мужикам. Некоторые на первом месте записали кривоногую дуру, некоторые - убогую последнюю лебедь, а некоторые почему-то тоже Сергейсергеича. Коко не было нигде. Ни на первом месте, ни на последнем.
- Ну что, сдавайте листочки, - сказал худрук. Он взял стопку листов и внимательно просмотрел. Некоторые ему явно понравились. Худрук одобрительно улыбнулся убогой последней лебеди, и все поняли, что это новая прима.
- А ты чего листок не сдал? - спросил худрук у Коко. - Ты что, отрываешься от коллектива?
- Да ему записать некого, - заржал парень с молотом.
- Пусть прачку запишет, - посоветовала кривоногая дура, не терявшая надежды понравиться новому худруку. - Она как раз недавно спрашивала, чего это Коко к ней не заходит?
- Прачку нельзя, - оборвал ее Сергейсергеич. - Коммунизм существует только внутри нашего коллектива. Посторонних не берем.
- Что и оперных нельзя? - расстроился кто-то. - А мне там одна тетка жутко нравится. Но у нее муж есть. Вот бы им про коммунизм рассказать.
- Я же сказал, никаких посторонних. Ну что, ты пойдешь в коммунизм, или так и останешься в пионерах? - поторопил худрук Коко.

Все засмеялись. Коко очень не любил, когда над ним смеются. Он обозвал всех тупыми кретинами и выскочил из зала, хлопнув дверью.

На следующий день Коко шел по лестнице, как вдруг услышал свое имя. Три кривоногие уродины вспоминали вчерашний день и ржали над Коко:
- Этому лоху даже и записать некого.
- А его, говорят, тоже никто не выбрал!
- А ещё строит из себя…
- Дуры! - вмешался Коко в их разговор. - Да если я захочу, то любая баба в этом театре будет моя. Разумеется, красивая баба. Не такая, как вы.
- Ну захоти, захоти, - начали подначивать его уродины. - Вон, красавица стоит, как раз для тебя. А если не захочешь, то купишь нам эклеров.
Коко огляделся. Неподалеку от них прохаживалась новая оперная дива, гордость Сидсидорыча. Дива была на голову выше Коко и имела мощные бицепсы, трицепсы и квадрицепсы.
- Что, испугался? - продолжали дразнить Коко кривоногие уродины. - Девчонки, сегодня едим эклеры!
- Ничего не испугался. Меня на понт не возьмешь, - гордым, дрожащим голосом ответил Коко и нетвердой походкой направился к диве.
Сделав два шага он задумался, с какой стороны лучше к ней подойти - сзади, спереди или сбоку. Он даже слегка позавидовал Сергейсегеичу, который никогда над этим не раздумывал и легко умел подходить к теткам с любой стороны. По счастью, оперная дива сама заметила Коко:
- Ты что тут делаешь? - сурово спросила она. - Просто гуляешь?
Коко закивал головой. Потом, вспомнив, зачем он пришел, набрался наглости и крикнул, чтобы слышали кривоногие уродины:
- Давай поговорим о сексе!
Оперная дива любовно поиграла бицепсами и вдруг, неожиданно схватила Коко и прижала к своей груди:
- С тобой, что-ли, болезный? А что, у тебя, кроме языка, больше ничего не двигается? - с этими словами она ещё сильнее сжала Коко в объятиях.
- Двигается, - прохрипел Коко, чувствуя, как хрустят его ребра.

- А что у тебя двигается? - с интересом спросила дива.
- Но… ноги…
- Но-о-оги-и? - глубоким контральто пропела дива. - Но-о-оги, ах, но-о-оги! Ну тогда, двигай отсюда ногами. Не то снова поймаю. И целовать начну.
Дважды повторять не пришлось. Высвободившись из объятий дивы, Коко бросился наутёк. Отбежав на приличное расстояние, крикнул диве: “Дура фригидная!” и почувствовал некоторое удовлетворение.
На репетиции кривоногие уродины всем разболтали об этом инциденте. Вся труппа во главе с худруком начала смеяться над незадачливым ухажером. Не выдержав насмешек, Коко ушел с репетиции и направился в ресторан к Пионе.
Пиона сидела в ресторанной кухне и готовилась к вечернему концерту. Она пила крепкий кофе и как раз хотела откусить кусок эклера, когда к ней за стол сел Коко, выхватил эклер у неё из рук и молча сожрал. Пиона сразу поняла, что у ее приятеля опять что-то не сложилось. Она щелкнула пальцами, и повар поставил на стол целое блюдо с эклерами - нежными сливочными, суперкалорийными с вареной сгущенкой и зелеными фисташковыми, самыми вкусными.
- Ну так что, расскажем своей старинной приятельнице, что у нас случилось, или завтра на ком-то колготки лопнут? - спокойно поинтересовалась Пиона после того, как Коко потянулся за шестым эклером.
Коко проглотил седьмой эклер, облизал пальцы и с горечью сказал:
- Подругу мне надо. Подруги у меня нет.
- Как нет? - удивилась Пиона. - А я как же? Тебе чего, эклеров не хватило?
- Не в эклерах счастье, - пробурчал Коко, с тоской глядя на пустое блюдо.
Пиона снова щелкнула пальцами, и на столе появился большой торт “Наполеон”. Коко отрезал себе добрый кусок, немного успокоился и выложил Пионе, как недоделанные, кривые, завистливые уроды травят его в театре из-за отсутствия подруги.
- Да, дела, - посочувствовала Пиона. - И какое им дело до чужой личной жизни? У них что, своей нет?
- У нас теперь коммуна в труппе, - объяснил Коко. - Все со всеми. Новый худрук так велел.

- Класс! - восхитилась Пиона. - Эх, жаль я из театра ушла. Щас бы я там зажгла! Такую бы личную жизнь всем устроила, и вашему худруку в первую очередь. А кстати, кто у вас худрук?
- Ну помнишь, тот урод недоделанный…
- А, который ко всем бабам приставал? Ко мне, между прочим, тоже.
- Что, правда?! А ты что? По морде ему дала?
- Что-что? Согласилась.
- Вот и какой ты после этого друг? - с обидой воскликнул Коко.
- Я твой самый лучший друг, - серьезно сказала Пиона. - Да ладно, это дело прошлое. Ты только моему мужу не говори, я ему сама всё рассказала. Слушай! А ты им скажи, что у тебя невеста за границей есть.
- И что?
- Ну, есть у тебя невеста, допустим из Италии. Скоро она к тебе приедет, и вы поженитесь.
- Да не буду я жениться!
- Да я знаю, что не будешь. Но это ж не взаправду. Ты просто скажи, они и отстанут.
- А если они потребуют невесту предъявить?
- Так и предъявишь.
- Где я ее возьму?!
- А я на что? - ухмыльнулась Пиона. - Что, я не похожа на итальянку? Могу сыграть твою невесту и выручить своего старого боевого друга.
- Да тебя в театре все знают. Каждый день в ресторан бегают.
- Ничего, я так загримируюсь, что меня родные мужья не узнают. Ну как идейка? Согласен?
- А что мне ещё остается, - проворчал Коко, потянувшись за второй половиной “Наполеона”.

На следующей репетиции коллеги снова начали отпускать шуточки над Коко. Тот презрительно посмотрел на всех и сказал:
- А у меня, между прочим, невеста есть. Из Италии.
- Без талии? - переспросила кривоногая дура. Все снова заржали.
- Дура ты, - снисходительно объяснил ей Коко. - Невеста у меня - итальянка.
- А как её зовут? - поинтересовалась убогая последняя лебедь.
- Её очень красиво зовут. Эклерина Пионино.
- Как-как? Пианино? Девчонки, он на каком-то пианино без талии жениться хочет!
- Может на белом рояле?
- На черном!
- За черный рояль замуж выходят!
- А с красным роялем можно делать и то, и другое.
- Так он жениться или замуж собирается?
- Он красный рояль себе купит.
- А нафига ему рояль?
- А невеста нафига?
- А ну, тихо! За работу! - рявкнул худрук,который только что зашел в зал вместе с косолапой пятой вилиссой. Вилисса была слегка растрепана, и убогая последняя лебедь, разом забыв про Коко, начала строить планы мести сопернице. Что и говорить, убогая последняя лебедь ещё не совсем созрела для коммунизма.
Сильфиды перестали ржать и начали махать ногами и руками. Вдруг в залу вошла секретарша директора:
- Коко! Тебя тут какая-то женщина спрашивает. Говорит, что она из Италии. Ищет тебя по всему театру. Ты кого-нибудь ждешь?
- Вау! - изумленно ахнула труппа. - Так ты что, не врал про невесту?
- Да! - гордо ответил Коко. - Ко мне должна невеста приехать. Зовите её сюда. И я никогда не вру, - добавил он, обращаясь к сильфидам.
Через несколько секунд в зал вбежала пухленькая черноволосая тетка:
- Бонджорно, сеньоры! - приветствовала она труппу воздушным поцелуем. - О! Аморе мио! - тетка с разбегу повисла у Коко на шее. - Аморе, аморе?
- Си, си, аморе, - Коко оторвал от себя тетку и поставил ее на пол. - Вот, моя невеста, Эклерина, - обратился он к труппе.
Эклерина снова помахала всем рукой и громко чмокнула жениха в щеку.
- Бонджорно, сеньориты, бонджорно! Коко, аморе мио! - она снова повисла у Коко на шее и начала громко чмокать прямо ему в ухо.

- Чокнутая какая-то, - зашептались сильфиды. - Видно он только таким и нравится.
- Слушайте, вы, там! - раздраженно крикнул им Сергейсергеич. - Если охота аморе, то выйдите в коридор. Не мешайте репетировать.
- Как тебе, так со всеми можно аморе, где ни попадя, - огрызнулся Коко. - А как мне, так в коридор. Завидно тебе, что у меня невеста итальянка. Не то что у тебя - одни колхозницы кривые.
Пиона потянула его за руку и шепнула:
- Да пошли уже, все тут меня увидели. Чао, сеньорины! - обратилась она к сильфидам. - Чао, кретино! - она послала воздушный поцелуй худруку.
Они вышли в коридор.
- Вот видишь, как хорошо всё прошло, - торжествующе сказала Пиона. - Никто меня не узнал, а худрука и всю труппу ты урыл. Пусть теперь попробуют про тебя говорить, что ты без подруги. О, я ещё придумала! Надо, чтобы про твою невесту узнал весь театр. Давай, бери меня на руки и неси по коридору. Может нам из оперных кто встретится.
Коко попытался поднять Пиону. Похоже, за время работы в ресторане Пиона изрядно поправилась. Как ни старался Коко, он только смог чуть оторвать невесту от пола. Вдруг, кто-то сзади положил ему руку на плечо.
- Помочь, болезный? - услышал он насмешливый голос.
Коко повернул голову. На него, ухмыляясь, смотрела мускулистая оперная дива.
- Не надо, - рявкнул он на диву. - Сам справлюсь!
Он снова попытался поднять Пиону, но опять ничего не вышло.
Оперная дива расправила все свои бицепсы, трицепсы и квадрицепсы. Затем она схватила Пиону и легко подняла её вверх на вытянутых руках.
- Пусти, дура! - от страха завизжала Пиона.
- Сама дура, - ответила дива, ставя её на ноги. - Слушай, а мне твой голос знаком. Это ведь ты в ресторане каждый вечер так визжишь? - Она протянула руку и стащила с Пионы черный парик. - Ну точно, ты!
- Ну и что? - спросила Пиона, снова натягивая парик.
- Мой тебе совет - на трать ты время на этого болезного. У него, всё равно, кроме языка ничего не работает.

- Это у меня не работает?! - запальчиво крикнул Коко. Он снова схватил Пиону и как штангист, рывком поднял ее вверх. Но удержать не смог, и Пиона со всей дури шмякнулась на пол. По театру прошел гул, и последняя несчастная квадрига отправилась в путешествие вниз.
Пиона вскочила на ноги и бросилась на оперную диву.
- Это из-за тебя всё, у.родка рельефная! - орала она, одной рукой тягая диву за волосы, а другой, потирая ушибленный зад. Дива в долгу не осталась, и коридор наполнился визгом и матом. Захлопали двери, прибежали люди, труппа выскочила из зала вместе с худруком.
- Что тут случилось? - заорал Сергейсергеич.
Коко, во время драки спокойно стоящий в стороне, пожал плечами и кротко улыбнулся:
- А ты сам не видишь? Всё, как всегда.
- Что, как всегда?
- Бабы из-за меня дерутся!
- Так разними их!
- А зачем? - удивился Коко. - Я люблю, когда из-за меня дерутся.
- Ого, так это его итальянка с оперной сцепилась! - заметила косолапая пятая вилисса. - Вот это темперамент.
- Да какая итальянка? - захохотал парень с молотом. - Это ж Пионка из ресторана. - Я её без парика сразу узнал.
- Какая ещё шпионка из ресторана? - послышался злой директорский голос. - Шпионок здесь только не хватало.
Директор подошел поближе и увидел барахтающихся на полу Пиону и оперную диву.
- Ну вот, уже и до оперы добрались, - рассердился он. - А ну, прекратить драку!
Услышав приказ директора, дамы нехотя подчинились.
- А, так вот какая шпионка из ресторана, - директор узнал растрепанную Пиону. - Ну что, поздравляю вас всех!
- С чем? Нам зарплату повысят?
- Сегодня у нас с крыши упала последняя квадрига, - торжественно объявил директор. - Значит, с завтрашнего дня у нас начнется ремонт. Мне только что из министерства позвонили, обрадовали. Ремонт будет долгий и основательный, это я вам обещаю.
- А мы-то где выступать будем?! Нам другое здание дадут? - заволновались все.

- Ага, размечтались, - язвительно сказал директор. - Где оно у нас, другое здание? Здесь и будете выступать.. Сразу предупреждаю, ходите осторожно. Кругом будут стоять ведра с краской, мешки с цементом, ящики с кафелем. На всякий случай, вам всем выдадут каски. Больше министерство ничего для нас сделать не может. Ничего, не унывайте. Год, два, три, пять, а там и привыкнете.
Директор ушел, а труппа накинулась на Коко:
- Это из-за тебя всё. И из-за твоей Пионки-пятитонки. Итальянка нашлась. Вот что теперь делать будем?
- Сами виноваты, - ответил Коко. - Не надо было меня травить. Поделом вам. Танцуйте теперь… в красках и касках.

Глава одиннадцатая "Фотография, девять на двенадцать"

В уездном театре шел второй год ремонта.
Так как это было единственное культурное учреждение в городе, то первым делом решили отремонтировать кабинет директора, зрительный зал и сцену, чтобы как можно быстрее возобновить показ спектаклей. Для этого дела наняли бригаду строителей, которую порекомендовал Ашоташотыч, хозяин соседнего ресторана. Рабочие наспех сколотили сцену, которая местами стала ровная, но в основном, доски были плохо пригнаны друг к другу, из-за чего артисты постоянно или запинались, или попадали ногами в дыры. А в зале старинные дубовые кресла заменили на современные дубовые кресла из фанеры, которые противно скрипели всякий раз, стоило лишь кому-то пошевелиться. Кроме того с потолка частенько падали кусочки штукатурки, а сильфидам иной раз приходилось танцевать под визг перфоратора. Но это были мелочи. Главное, что теперь театр мог принимать посетителей.
Правда, попасть в театр было не так просто. В Министерстве издали указ, чтобы зрители обязательно приходили в касках и сидели в них во время представления. Всё-таки, ремонт был в самом разгаре, и мало ли что могло упасть на голову. Если же у кого-то из зрителей не было с собой каски, то для таких бедолаг предусмотрительный Ашоташотыч открыл возле театра ларек по продаже одноразовых картонных касок.
Зато директорский кабинет был отремонтирован очень хорошо. Дорого и богато. Но сейчас директора это не радовало. Петпетрович сидел в настоящем дубовом кресле и читал очередной указ из Министерства: “... в связи с проведением … и во избежание… обеспечить рассадку зрителей в шахматном порядке с заполняемостью зала 33,68%”.
Директор с досадой отбросил бумагу и вызвал секретаршу:
Катерина! Срочно Геньюгеньевну ко мне!
Через пару минут в кабинет влетела запыхавшаяся Геньягеньевна - начальник отдела планирования и продаж.

- Вот что, Геньягеньевна, - сказал ей директор, - придется вам всё заново пересчитать. Вчера мы считали заполняемость зала на 53,47%, а теперь надо на 33,68%. Прошу срочно приступить к расчетам и выдать задание программисту, чтобы исправил места в онлайн-кассе.
- Но, Петпетрович! - жалобно воскликнула Геньягеньевна, - мы с девочками и так вчера до ночи тут сидели. Только сосчитали - и опять!
- А что делать? - вздохнул директор. - Работа у нас такая. Считайте быстрее, надо ещё рабочим дать задание, чтобы лишние кресла выпиливали. А те, которые вчера выпилили, теперь придется назад вернуть и пилить по новой схеме.
- Может не надо выпиливать? - робко спросила Геньягеньевна. - Что если просто заклеить лишние места клейкой лентой?
- Ага, как же! Лента этих зрителей-жуликов не остановит. Сейчас же с балконов прибегут и на хорошие места рассядутся. А если с потолка что-нибудь свалится, то зашибет сразу всех, а не через одного. Нет, надо выпиливать. И в Министерстве так приказали. Короче, хватит болтать. Идите, считайте план рассадки.
Геньягеньевна, всхлипывая, удалилась, а директор только решил немного вздремнуть, как зазвонил телефон.
- Слушаю, - недовольно ответил директор. -
- Петпетрович, - доложила секретарша, - из Министерства звонят. Соединяю.
В трубке что-то щёлкнуло, а затем директор услышал недовольный голос министра:
- Петпетрович, ты что же это творишь-то?
- А что? - испугался директор.
- А то, - сказал министр. - На днях моя любимая племянница решила посетить ваш театр. Зашла на ваш сайт, выбрала молодого, красивого артиста и пошла его смотреть. Ромео он танцевал. В результате, вместо молодого красавца на сцену вышел хромой старичок, который не то что прыгать - ходить по сцене не мог. Балеринки его поддерживали, иначе бы он вообще только ползал. А потом он на сцене запнулся, упал, парик с него слетел, а под париком лысина оказалась. Племянница пришла из театра вся расстроенная и просила уволить директора. Тебя, то есть.

- А я тут при чем? - перешел в наступление директор. - Вы сами урезали мне финансирование. Вся молодежь отсюда сбежала. Одни старики да инвалиды остались.
- Так ты хотя бы раз в двадцать лет фотографии на сайте обновляй, - посоветовал министр. - Не вводи зрителей в заблуждение.
- Так я...
Но в трубке уже послышались гудки. Директор раздраженно шваркнул ей по аппарату, затем, слегка успокоившись, велел Катерине позвать фотографа.
- Вот что, Валентинтиныч, - сказал директор вошедшему фотографу. - Надо всему нашему славному коллективу устроить фотосессию. Сделать новые портреты, так сказать, и поместить их на наш сайт.
- Мы же в прошлом году это делали.
- А теперь надо сделать в этом году. За год наши артисты изменились.
- С фотошопом, как всегда? - лениво поинтересовался фотограф.
- Никакого фотошопа! Надо показать всех, как они есть в натуре. Морщины никому не замазывай, седину не закрашивай, носы и уши не урезай, мешки под глазами не убирай, косые глаза не выпрямляй, лысины волосами не прикрывай.
- Так это… Кто ж на наших страховидл пойдет смотреть? Вы ж сами это в прошлый раз сказали. Тогда я их отфотошопил, так они как помолодели все! Особенно тот старичок, который молодых красавцев танцует.
- А потом племянница министра сравнила портрет с оригиналом и осталась очень недовольна, - ответил директор. - Так что делай, как я сказал. Снимай рожу крупным планом и чтобы плечи немного было видно. У Анны Арчибальдовны из оперы можешь ещё грудь захватить.
- Так она того… в рамку не поместится.
- Ничего, ей рамку расширь. А вот Наяде Емельяновне наоборот, можешь урезать рамку. Ей много не надо. В общем, иди срочно всех снимай и перешли фото программисту, пусть вставит их на сайт. Можешь всю ночь их щёлкать, но чтобы завтра утром всё было готово. Сейчас скажу Катерине, чтобы всех задержала для съемки.

Фотограф, чертыхаясь, ушел. Часа через два директор решил пойти домой. В фойе он увидел толпу оперных и балетных артистов, Лица у них были злые и недовольные.

Следующим утром придя на работу, директор первым делом включил компьютер и зашел на сайт театра. Портреты артистов действительно были обновлены. С экрана на директора взирали страшные, угрюмые лица, перекошенные ненавистью и зевотой.
Сначала директор просмотрел портреты оперных. Он полюбовался на пышный бюст Анны Арчибальдовны и скривился, поглядев на тощую Наяду Емельяновну. Затем он перешел к балетным. Валентинтиныч постарался на славу. Артисты действительно выглядели жутковато.
Директор осмотрел прим, затем перешел к премьерам. Так...парень с молотом, потом ещё один кривоногий урод, потом лысый старичок-Ромео, а потом…
Правой рукой директор схватился за сердце, а левой за голову. Потом передумал и схватился за сердце левой рукой, а правой за голову, откинулся на спинку кресла и громко застонал.
- Петпетрович, вам плохо? Может, скорую? - привычно затарахтела Катерина, услышав стоны.
- Катерина, ты это видела? - простонал директор и ткнул пальцем на экран. Секретарша хихикнула:
- Так, Петпетрович, весь театр уже видел.
- Как, весь? Тогда почему это до сих пор здесь висит?
- До программиста дозвониться не могу, до фотографа тоже. Видать дрыхнут после бессонной ночи. Кстати, к вам Коко на приём просится.
- Дрыхнут они! А если министр это увидит?! Срочно разбуди обоих и ко мне! А сейчас позови этого Коко!
Катерина вышла, а директор снова принялся рассматривать фотографии.

Вскоре в кабинет вбежал Коко.
- Петпетрович, - заорал он с порога, - там не моя нога! Меня подставили, оговорили и затравили.
- Вот ты мне скажи, - тихо произнес директор, глядя куда-то в стену, - почему все сфотографировались так, как положено, а ты лежишь на спине с задранными ногами. И нога у тебя голая, И ещё какой-то мужик в кадре маячит. Ну! Отвечай!
- Это не моя нога! - возмущенно повторил Коко.
- Как не твоя? А чья?
- Откуда я знаю?! У меня нога длинная и красивая! А эта - страшная и корявая.
- Петпетрович, программист пришел, - доложила секретарша.
- Давай его сюда, - велел директор.
В кабинет, широко зевая, вошел программист.
- Вот что это такое, - сразу накинулся на него директор. - Откуда тут эта фотография? Да ещё с ногой?
- А я откуда знаю?! - зло ответил программист. - Что мне фотограф прислал, то я и вставил. Я и так всю ночь в вашей онлайн-кассе места переделывал. А потом ещё и фотки прислали. Я что, в пятом часу утра буду сверять фотки с оригиналом? Да мне хоть нога, хоть рука, хоть хрен собачий! Главное, чтобы подписали, чьё это.
- Вот нога точно не моя, - встрял Коко. - И без подписи видно, что это нога какого-то кривого урода.
Программист зевнул и потер покрасневшие глаза.
- Я спрашиваю, - рявкнул директор, почему здесь нога?!
- Потому что это рука, - снова зевнул программист.
- Чего?!
- Рука ЦРУ, - пояснил программист. - Их хакеры добрались до нашего сайта и подменили фотографию, намекая на то, что надо купить нам новый сервер, потому что старый уже ни к черту не годится. Для этого они воспользовались задранной ногой вашего балеруна…

- Это не моя нога!! - снова заорал Коко. - И я не балерун, а танцовщик! Премьер уездного театра!
- А мне, хоть, балерун, хоть танцовщик, хоть хрен собачий, - равнодушно сказал программист, пытаясь удержать голову в вертикальном положении. - Все вы обычные юзеры.
- Вы слышали? Даже программист меня тут травит!
- Да подожди ты со своей травлей! - отмахнулся от Коко директор и спросил программиста:
- А что за мужик там в кадре маячит?
- Не знаю, - промычал программист и уронил голову на грудь. - Хакер... наверное…
Больше от него ничего добиться не удалось. Программист крепко уснул.
- Петпетрович, фотограф пришел, - снова заглянула в кабинет Катерина.
Вошедший фотограф выглядел немногим лучше программиста. Он с размаху плюхнулся в кресло, свесил голову на бок и захрапел. Директор треснул ладонью по столу. Фотограф подскочил и ошалело заморгал покрасневшими глазами.
- Валентинтиныч, ты чего тут наснимал? - директор развернул монитор к фотографу и ткнул пальцем в экран.
Фотограф несколько секунд тупо таращился на монитор и вдруг закричал:
- Петпетрович, это не я! Я это не фотографировал! Я всё сделал, как вы велели. Брал такой ракурс, чтобы лица пострашнее были.
- Какой же ты ракурс взял, что у Коко нога в кадре оказалась?
- Это не моя нога! - снова крикнул Коко и зарыдал. - Моя нога - красивая, а эта - страшная и корявая. Вот, сами сравните! - он задрал ногу и стукнул ей по директорскому столу. - Вот моя красивая нога! Настоящая! А там - корявая и уродская!
- Так откуда там взялась эта нога? - теряя терпение заорал директор.
Фотограф почесал затылок:
- А, понял! Это либералы сделали.
- Зачем?!
- Ну… эти либералы… всюду пакостят. И до нас добрались.
- А что там за мужик маячит в кадре? Он откуда взялся, вообще?
- Ну так это...либерал, наверное...
- Ненавижу либералов, - начал всхлипывать Коко. - Они мне ногу корявую приделали.

- Я тоже их ненавижу, - впервые в жизни согласился с ним директор. Коко сразу перестал рыдать:
- О, значит я мыслю, как директор.
- Мыслитель тут нашёлся, - презрительно скривился директор. - Мыслители обычно в другой позе пребывают. Статую-то видел? Нет там задранных ног, как у тебя на фото.
- Потому что во времена Родена либералов не было. И хакеров тоже. А нога эта - не моя.
- Петпетрович, к вам Геньягеньевна просится, - заглянула в кабинет секретарша. - Пустить или вы заняты?
- Ей-то что ещё надо? - поморщился директор. - Ладно, пусть заходит.
- Петпетрович, - с порога начала Геньягеньевна, - что нам делать? Зрители нас просто атаковали. Онлайн-касса напрочь грохнулась. Ищем программиста, а он вот где, оказывается. Спит! А я, между прочим, уже третью ночь не сплю.
- Да что случилось-то?
- Представляете, сегодня утром начался какой-то ажиотаж. Все зрители хотят купить билет на спектакль с участием Коко! А у нас с ним всего один спектакль в месяц. Зрители грохнули онлайн-кассу, а потом устроили давку в театральной кассе. Мы бы продали больше билетов, но у нас половина мест выпилено. Но хуже того, на остальные спектакли зрители массово сдают билеты. Говорят, что у нас в театре одни уроды! Кроме как на Коко и посмотреть не на кого. Ещё вчера всё было хорошо, и вдруг такое.. Вы не знаете, из-за чего это?
- Не-а, - помотал головой директор и отвел глаза. - Не знаю.
- А что тут знать-то? - сказал Коко. - Ясно же, кто тут настоящая звезда. Я, между прочим, вам всю кассу делаю. А вы меня травите.
- Ой, надоел, - вздохнул директор.
- Так что делать, Петпетрович? - спросила Геньягеньевна. - Может обратно все кресла вернуть, да цены поднять?
- Нет, кресла возвращать не надо. Лучше сделаем так: на сайте каждый вечер будем указывать, что танцует Коко. А вместо него будем выпускать кого-нибудь другого.
- Так ведь это обман, Петпетрович?
- Почему обман? Театр оставляет за собой право заменять исполнителей. Так что мы в своем праве. Всё, идите и работайте.

Геньягеньевна ушла. Директор в раздумье побарабанил пальцами по столу и позвал секретаршу.
- Катерина, - приказал директор. - Пригласи ко мне всех ноготрясов. Всех до единого.
Через несколько минут в кабинет вошла вся балетная труппа. Артисты хихикали и украдкой поглядывали на ноги Коко.
- Ну, судя по вашим довольным лицам, все уже в курсе, для чего я вас пригласил, - сказал директор. - Поэтому спрошу прямо: кто это сделал? Предупреждаю, что если мы сейчас не найдем виновного, то вечером все остаются на ночную фотосессию. Ну так что? Какие будут версии? Минута на размышление.
Улыбки на лицах сразу угасли.
- Да мы и так всю ночь не спали, Петпетрович. Еле на ногах стоим, - завозмущались артисты.
- Вы не имеете права заставлять нас работать круглосуточно, - авторитетно заявил Коко. - Это нарушение закона.
- Если кому-то не нравятся мои методы руководства, - спокойно произнес директор, - то я полагаю, что у вас есть приглашения от ведущих мировых театров. Ковент-Гарден, Гранд-Опера, Ла Скала - все стоят за вами в очередь. Но что-то мне подсказывает, что вас не пригласят даже в театр в соседнем уезде. Так что, будете пререкаться или придумаете ответ?
В кабинете наступила такая тишина, что стало слышно, как где-то рабочие выпиливали лишние кресла.
- Минута прошла, - сообщил директор. - Кто будет говорить?
Все с надеждой посмотрели на кривоногую дуру, которая слыла в труппе самой умной. Почувствовав. что сейчас от неё зависит судьба всего коллектива, кривоногая дура медленно подошла к директорскому столу, взглянула на монитор и радостно вскрикнула:
- Ой, а я поняла! Петпетрович, я всё поняла! Сейчас расскажу!
- Валяй, - согласился директор.
- Значит, был третий час ночи. Валентинтиныч перещелкал всех оперных, а потом наступила наша очередь. Сначала решили пустить вперед женщин. Коко хотел самый первый пройти, но мы ему не позволили.

- Вот видите, как они меня травят? - сказал Коко директору.
- Да уймись ты со своей травлей, - рассердился директор. - Ну так… что дальше было?
- Коко сказал, что мы все выйдем уродами, потому что совсем не умеем позировать. Чтобы хорошо получиться на снимке, объяснил он нам, главное - это принять правильную позу.
- Вот такую? - указал директор на экран. Кривоногая дура захихикала.
- В общем, когда, наконец, дошла очередь до Коко, фотограф был уже совсем никакой. Он положил голову на фотоаппарат и заснул. Как раз в тот момент, когда должен был фоткать Коко.
- Так...А потом?
- А потом… А потом, пока Коко ждал, пока фотограф проснется, он сам заснул и…упал со стула. Так и упал, как сидел. Упал и задрал ноги.
- А дальше?
- Валентинтиныч проснулся от грохота и нечаянно нажал на кнопочку в фотоаппарате. Вот этот кадр у него и получился. А он-то думал, что нормально Коко сфоткал.
- Ну что ж, - сказал директор, - вполне, вполне… А теперь начнется блиц-турнир. Три вопроса, двадцать секунд на каждый. Во-первых, почему Коко упал со стула, а фотограф нет? Время пошло.
- Потому что фотограф во сне держался за штатив, - подумав ответила прима.
- Хорошо. А что это за мужик там в кадре? Двадцать секунд.
Кривоногая дура пристальнее вгляделась в экран и радостно взвизгнула:
- Петпетрович, у меня досрочный ответ! Это не какой-то мужик! Это наш солист, который играл Дровосека.
- И что же он там делал?
- Как что? Он увидел, что Коко упал и бросился на помощь своему старшему товарищу, чтобы его поднять. А Валентинтиныч в этот момент как раз проснулся и нажал кнопочку. Вот и нечаянно получилось фото - “Коко и Дровосек”.
- А где, кстати, этот Дровосек? Что-то я его не вижу? Почему он не явился?
- Болен он, - сделав скорбный вид, сообщила кривоногая дура. - Спину потянул, когда Коко поднимал. Теперь лежит, встать не может.
- Ну что же, - сказал директор, - ответ принят.
Все облегченно вздохнули.

- Остался третий вопрос, - продолжал директор. - Почему у Коко голая нога? Он что, без штанов фотографировался?
- Да сколько раз говорить, что это не моя нога?! - бешено заорал Коко. От его крика фотограф и программист разом проснулись. А Коко вытянул ногу прямо директору под нос:
- Сравните сами!
- Двадцать секунд на размышление! А ты прекрати махать ногами, тут тебе не сцена.
- Сорок секунд, - поправил Коко. - Двадцать секунд она в прошлый раз сэкономила.
- Ладно, сорок!
Снова наступила тишина. Кривоногая дура мучительно соображала, что бы такое ответить.
- Время!
- Я думаю, - начала кривоногая дура, - что это программист сделал. Ну, смотрел соответствующие сайты и нечаянно смонтировал два снимка…
- Хрен вам собачий,а не программист, - показал всем фигу программист. - Всё бы вам на программиста свалить. Я подобные сайты не смотрю. У меня времени на это нет.
- Что ж, - весело сказал директор кривоногой дуре, - ваш ответ неверный. Значит сегодня ночью снова будет фотосессия.
Вся труппа застонала и жалобно посмотрела на программиста.
- Ну ладно, - сдался программист. - Зашел я нечаянно на какой-то сайт, где голые ноги. Комп сглючил, потому что старый, а новый мне не покупают.
- Охота же такие уродские ноги рассматривать, - презрительно усмехнулся Коко.
- Предлагаешь на твои посмотреть? - огрызнулся программист. - В общем, всё сглючило и получилось то, что получилось.
- Ответ засчитан, - сказал директор и повернулся к кривоногой дуре: - А ты ничего, сообразительная. Назначу-ка я тебя балетной труппой заведовать.
Кривоногая дура покраснела от радости и гордости, а Коко завистливо скривился:
- Тоже мне, заведующая. Между прочим, тут и получше есть специалисты. Да она батман тандю от плие не отличает.
- Я их тоже не отличаю, - сказал Петпетрович, - но это не мешает мне быть директором. И я решаю, кого и куда мне назначать. Ладно, все свободны. Идите, репетируйте.

- А новый сервер будет? - спросил программист.
- Будет, будет. Лет через пять. Вот сделаем ремонт и тогда… А сейчас, пожалуй, лишу тебя премии, чтобы в другой раз смотрел, что на сайт выкладываешь.
Все потянулись к выходу, радуясь, что легко отделались, только программист бубнил себе под нос: - Всегда так. Одним должностя раздаю, а программист во всем виноват. Даже в том, в чем вообще не виноват.
Фотограф тоже хотел уйти, но директор его остановил:
- Да, надо Коко перефотографировать. Неси сюда свой фотоаппарат. Сделаешь его портрет прямо здесь, под моим руководством. Куда бы его посадить?
- Давайте, я сяду в ваше кресло, - вежливо предложил Коко.
- Я тебе сяду в моё кресло! Так и хочешь подсидеть! Катерина! - крикнул директор секретаршу. - Принеси из приемной табуретку. Вот на табуретке тебя и сфотографируем, - обернулся он к Коко.
- Я не буду фотографироваться на табуретке, - яростно крикнул Коко. - Я - премьер, а не прачка какая-то! Вы меня весь день сегодня травите! А я хочу фотографироваться в вашем кресле!
- Тогда вообще никакой фотографии не будет, - вконец разозлился директор. - Одна рамка от тебя останется. Даже ноги твоей голой там не будет.
- Это НЕ МОЯ нога!!!
- Да мне плевать! Ни ноги, ни руки, ни даже хрена собачьего! Ничего не будет! Пустое место от тебя останется! - директор в ярости стучал кулаком по столу. Фотограф бочком выскользнул в двери, потянув за собой Коко:
- Пойдем, пойдем! А то тоже без премии останемся.

Оставшись один, директор немного успокоился и решил вздремнуть. Но не успел он откинуться на спинку кресла и закрыть глаза, как зазвонил телефон.
- Слушаю!
- Петпетрович! - послышался голос министра. - Слушай, ты в своем уме?
- А...что?
- На тебя весь день жалобы от зрителей приходят. Пишут, звонят, сообщают, что у тебя в театре какой-то паноптикум уродов. Я сайт посмотрел и правда - рожи гоблинские.
- Так вы же сами велели…
- Велел, велел… А ты подумай прежде, чем сразу исполнять. В общем, чтобы завтра у всех были красивые лица. Всё, отбой.
Несколько секунд директор сидел, словно в прострации, затем, взглянув на экран монитора, увидел, что пришло письмо из Министерства. Предчувствуя что-то нехорошее, директор открыл письмо:
“В связи с завершением… и во избежание...с сегодняшнего дня обеспечить заполняемость зала на 101,345%...”
“Да шли бы вы куда подальше со своими процентами”, - так и хотел написать им в ответ директор, но вовремя, вспомнил про свою очень хорошую зарплату. Да и новый кабинет был весьма красивый и удобный.
- Катерина! - крикнул директор.
- Да, Петпетрович? - прибежала секретарша.
- Катерина, Геньюгеньевну ко мне, срочно! И, да, скажи всем, чтобы никто вечером домой не уходил.

Ура!!! Театр с квадригой жив! Буду сейчас читать и наслаждаться. Я 168 после чистки куков. )))

Я предпочитаю разумный баланс. Если юное существо способно вытянуть полный балет и не задохнуться в кулисе и к технике претензий нет, почему бы не попробовать? В процессе проб будет видно, что там есть по артистической части.

Я не очень согласна с советской традицией непременно держать в кордебалете 5 лет. Но вместе с этим мне не нравятся на главных ролях Элеонора Севенард и Егор Геращенко. Почему-то гораздо более совершенная Александра Хитеева пока танцует партии поменьше.

Ну почему же. Нуреев, Дама с камелиями, Четыре персонажа в поисках сюжета - это только мой план-график на 3 месяца. В афише наверняка еще есть.

С трудом смотрите Шопениану? Видение розы? Фавна? Уверены?

Там нет никакой клубнички. Если вы это говорите, значит, балет не видели. А народ туда валит, потому что - это новое слово в искусстве. Ничего подобного раньше не было. Про то, что единственное достоинство этого балета - скандальность, расскажите Овчаренко, Тисси и Захаровой. У них там в каждом движении душа плещется.

Зависит от человека. Мой нынешний шеф стал генеральным директором в 26 лет. Сейчас ему 47, он - один из двух высших руководителей гигантской нефтехимической компании. Глаза горят, зубы скрежещут, энтузиазм пузырится.

Зачем держать в кордебалете Хореву или Хитееву, если даже Поддубняк с Соколовским, в академии не блиставшие, сразу получили афишные партии?

Элю срочно сдать в фигурное катание. Там за потерю концетрики во вращениях снижают и уровни, и коэффициенты.

По-моему, Надежда Павлова по растяжке была раньше. А Сильви Гиллем ввела моду на высоких балерин.

А как вы можете купить билет на кого-то? Составы ведь не публикуются. В програмке на сайте перечислены все участники, даже ныне покойные.

Мне кажется, что гораздо более неприятная картина - это дети Винокура, Гафта и власть имущих в академиях. Сейчас, наверное, эта тенденция пошла вниз (Собчак пахать не будет). Но в былые времена хореогрфические училища использовали для выпаса дочек и внучек.

Я через яндекс нашла.