Внезапно Виктор увидел свою бывшую жену. Он сразу опустил глаза, машинально стряхивая с сигареты еще неуспевший нарасти пепел. Как это было давно. Он влюбился в нее без памяти в душный обморочный вечер на веранде клуба,- а через месяц, в ночь после свадьбы, шел сильный дождь, заглушавший шум моря. Как мы счастливы. Шелестящее, влажное слово "счастье", плещущее слово, такое живое, ручное, само улыбается, само плачет,- и утром листья в саду блистали, и моря почти не было слышно,- томного, серебристо-молочного моря. Он опять посмотрел,- и теперь она сидела потупясь, держа руку у бровей. " Я теперь не буду спать несколько ночей",- думал Виктор, глядя на ее белую шею, на мягкий угол ее колена,- она сидела положив ногу на ногу,- и платье было черное, легкое, незнакомое, и поблескивало ожерелье. "Да, я теперь не буду спать, и придется перестать бывать здесь, и все пропало даром - эти два года стараний, усилий, и наконец почти успокоился,- а теперь начинай все сначала,- забыть все, все, что было почти забыто, но плюс сегодняшний вечер". Ему вдруг показалось, что она, промеж пальцев, глядит на него, и он невольно отвернулся. Весною она странно помертвела; говорила, почти не разжимая рта. Он спрашивал: "Что с тобой?"- "Ничего. Так". Иногда она смотрела на него, щурясь с неизъяснимым выражением. "Что с тобой?"- "Ничего. Так". К ночи она умирала совсем,- ничего нельзя было с ней поделать,- и, хотя это была маленькая, тонкая женщина, она казалась тогда тяжелой, неповоротливой, каменной. "Да скажи наконец, что с тобой". Так продолжалось больше месяца. Затем, однажды утром,- да, в день се рождения - она сказала, совершенно просто, как будто речь шла о пустяках: "Разойдемся на время. Так дальше нельзя".
А за автором "нашей" темки признаю качественного 1-апрельского шуткуна)
Гость
[1016312630]
#10
Лиса
Сообщение было удалено
3-й гость всё равно прав/а. К вопросу - "об чём ваше произведение"? Когда произведение тем или иным образом обрабатывают - пересказывают/купируют/цензурируют и так далее. Выбить глаз, отрезать ухо, ободрать волосню, и чел, прекратившись стилем в качестве человека, оборачивается в бред). Можно в труп - такое с "ободранками" случается чаще).
Лиса
[1536796343]
#11
Гость
Сообщение было удалено
Ну не судите так строго)) Тут расчлененка минимальная.
Лисичка, умница! Я помню, как одно крупное издательство разыграли, послали туда роман Льва Николаича, так его там закритиковали по самое не балуйся. Вот смеху-то было))))
Джесси
[3749652589]
#13
10, стиль можно оценить и на таком отрывке. Он ясно прослеживается
Гость
[1016312630]
#14
Джесси
Сообщение было удалено
Не в этом случае - стиль - не только сопряжение слов "под неким, авторским углом" в предложения. У Лисы получилась прикольная компиляция - отрывки подбирала сама, сообщив своим выбором нечто иное. Это уже не Набоков... Игра "угадай кто?" - да, возможно. В меру увлекательная, кстати. И розыгрыш, я признаю, получился отменным - для меня пока лучший из первоапрельских).
От самого произведения, я считаю, мало что осталось... Того, в ком признавали блестящего стилиста, стиля, при желании, вполне можно лишить)
Как это было давно. Он влюбился в нее без памяти в душный обморочный вечер на веранде клуба,- а через месяц, в ночь после свадьбы, шел сильный дождь, заглушавший шум моря. Как мы счастливы. Шелестящее, влажное слово "счастье", плещущее слово, такое живое, ручное, само улыбается, само плачет,- и утром листья в саду блистали, и моря почти не было слышно,- томного, серебристо-молочного моря.
Он опять посмотрел,- и теперь она сидела потупясь, держа руку у бровей. "
Я теперь не буду спать несколько ночей",- думал Виктор, глядя на ее белую шею, на мягкий угол ее колена,- она сидела положив ногу на ногу,- и платье было черное, легкое, незнакомое, и поблескивало ожерелье. "Да, я теперь не буду спать, и придется перестать бывать здесь, и все пропало даром - эти два года стараний, усилий, и наконец почти успокоился,- а теперь начинай все сначала,- забыть все, все, что было почти забыто, но плюс сегодняшний вечер". Ему вдруг показалось, что она, промеж пальцев, глядит на него, и он невольно отвернулся.
Весною она странно помертвела; говорила, почти не разжимая рта. Он спрашивал: "Что с тобой?"- "Ничего. Так". Иногда она смотрела на него, щурясь с неизъяснимым выражением. "Что с тобой?"- "Ничего. Так". К ночи она умирала совсем,- ничего нельзя было с ней поделать,- и, хотя это была маленькая, тонкая женщина, она казалась тогда тяжелой, неповоротливой, каменной. "Да скажи наконец, что с тобой". Так продолжалось больше месяца. Затем, однажды утром,- да, в день се рождения - она сказала, совершенно просто, как будто речь шла о пустяках: "Разойдемся на время. Так дальше нельзя".