шведка Астрид, рассказывает:
Когда у нас родился сын, оказалось, что есть очень много правил, которым мы должны следовать. Не показывать никому ребенка, пока он маленький, крестить его и так далее. Я не могу сказать наверняка, верит ли мой муж в бога, но ни я, ни он крестить ребенка не хотели. Сначала свекровь настаивала, а теперь часто говорит нам: «Как жаль, что я не могу за него оставить записку в храме, он же некрещеный!» И еще ее очень смутило имя Эйнар — она долго возражала, а сейчас для нее очень важно, что ударение на первый слог, а не на последний, потому что Эйнар — это какой-то «нерусский», то есть кто-то, кем быть не следует. В целом все эти разногласия разрешаются мирно, Володя очень мудро себя ведет, и мы с ним всегда на одной стороне.
При этом я не могу сказать, что у нас в семье царит равноправие. Дело в том, что сейчас, когда у нас появился ребенок, я все время сижу дома, и мне это очень не нравится. Мне, конечно, хочется быть с малышом, но иногда нужен отдых, а Володе на работе не дали ни дня отпуска, и он такой ответственный, что ни разу не взял больничный (уверена, что здесь все мужчины так делают). Я превратилась в маму с ребенком, которая никуда не может пойти, по вечерам только иногда, но для этого каждый раз нужно спрашивать — это создает ощущение зависимости. При этом муж после работы всегда может куда-то пойти и просто сообщает мне, не спрашивая, посижу ли я с ребенком. Все как-то само собой происходит: я же и так с ним сижу. В Швеции все было бы иначе: у него тоже был бы отпуск после рождения ребенка. А здесь у него на работе считается, что так и должно быть: дома жена, а ты работай, все правильно. Это меня сильно расстраивает, потому что в результате он отдаляется от процесса воспитания ребенка, от общения с ним. Когда я его прошу остаться, он говорит: «Ой, а я совсем не знаю, что с ним делать!» Конечно, я в первые дни тоже так себя чувствовала! Разве я знала?
«Я танцевала линди-хоп, а Володя — буги-вуги. У нас был общий преподаватель, который ставил совместные номера, и Володя однажды мне написал в «ВКонтакте» и спросил, есть ли у меня партнер по танцам. Потом мы встретились поболтать, решили, что попробуем танцевать вместе, а вскоре стало понятно, что это будут не просто танцы, а через три года мы поженились. Но мы продолжали быть танцевальными партнерами — и мужчина там по всем традициям играет ведущую роль.
Разницу культур я ощущаю сильно. В отношениях с русскими мужчинами, у меня, как и вообще с Россией, много сложностей, но это-то и интересно. В Швеции мы боимся сказать что-то не так, быть невежливыми, неполиткорректными, а здесь ничего подобного нет, и мне это совсем не нравится. Даже Володя может иногда в шутку сказать что-то такое, что я не одобряю (про ***, например). Но в целом он не подходит под стереотипы про русских мужчин — он намного мягче, у него есть слабые места, которые он не боится показывать, не делает вид, что он мачо.
От женщин в России не требуется, чтобы они были самостоятельными: они сами этого не хотят и мужчины этого не хотят. Всех моих русских мужчин моя независимость удивляла. На мое желание платить за себя в кафе реагировали по-разному, иногда очень негативно. Но с Володей все было проще: мы первый раз были как раз в таком кафе, где платишь на кассе, и было естественно заплатить каждому за себя. Я вообще больше зарабатываю и считаю нормальным иногда платить за нас обоих, мы же семья, но иногда мне кажется, что ему это… не то что бы стыдно, но не вполне комфортно.
В целом все эти отличия существуют как бы параллельно и не имеют отношения непосредственно к нашей семье — мы принимаем друг друга, а жизнь полна совершенно других забот. Я тоже, может, не совсем такая, как он представлял себе жену — у него была русская жена до меня, так что ему есть с чем сравнить. Мы вместе — и все.
Зато моя свекровь — настоящий консерватор. #брак