Меня доводит моя теща. Заставляет работать на даче. Ткнула в мое плечо лопатой

Солнце пекло нещадно, пробиваясь сквозь редкую листву старой яблони. Я, Дима, сидел на покосившейся скамейке, прислонившись спиной к шершавому стволу, и пытался не застонать. Каждый резкий звук, каждый неосторожный поворот отзывался в пояснице тупой, ноющей болью. Несколько месяцев назад неудачное падение в горах оставило меня с травмой спины, которая превратила мою жизнь в череду ограничений и постоянного дискомфорта. Но, как оказалось, для моей тещи, Валентины Петровны, это было лишь временное неудобство.

"Дима! Ты там чего застыл, как памятник?" – раздался звонкий, пронзительный голос из глубины участка. Валентина Петровна, вся в цветастом платке и фартуке, с лопатой наперевес, приближалась ко мне с решительным видом. Ее глаза, обычно полные заботы о огороде, сейчас сверкали нетерпением.

"Валентина Петровна, я… я немного отдохнуть решил," – промямлил я, стараясь придать голосу как можно больше бодрости.

"Отдохнуть? На даче отдыхают, когда все сделано! А у нас еще грядки с помидорами не прополоты, картошка не окучена, а клубника сама себя не соберет!" – она махнула лопатой в сторону бескрайних, залитых солнцем грядок.

Меня бесит моя теща. Бесит ее неуемная энергия, ее абсолютная уверенность в том, что ее видение "правильной" жизни – единственно верное. Бесит ее полное игнорирование моих физических ограничений. Она, конечно, не злая. Наоборот, она искренне считает, что делает мне добро, "разминает" меня, "приучает к труду". Но ее "добро" оборачивается для меня настоящей пыткой.

"Но, Валентина Петровна, вы же знаете, у меня спина…" – начал я, но она уже перебила меня, как всегда.

"Спина, спина… У всех спины болят, Дима! Это от безделья! Вот поработаешь, разогреешься, и пройдет!" – она подошла вплотную и ткнула меня лопатой в плечо. Не сильно, но достаточно, чтобы я вздрогнул.

Я чувствовал, как внутри меня закипает раздражение. Я люблю свою жену и стараюсь поддерживать хорошие отношения с ее матерью. Но каждый раз, когда мы приезжаем на дачу, начинается этот спектакль. Я – главный герой, страдающий от боли и невыносимой тещиной заботы.

"Я могу помочь с поливом, например," – предложил я, пытаясь найти компромисс.

"Полив – это для девочек! А тебе, мужчине, надо землю копать! Вот, держи!" – она протянула мне садовые грабли. Тяжелые, старые, с деревянной ручкой, которая уже начала натирать мозоли.

Я взял их, чувствуя, как напрягаются мышцы спины. Каждый взмах казался подвигом. Я старался двигаться медленно, осторожно, но Валентина Петровна не дремала.

"Быстрее, Игорь, быстрее! Солнце скоро сядет!" – ее голос звучал как приговор.

Я видел, как она сама, несмотря на свой возраст, ловко орудует тяпкой, как ее руки покрыты землей, как она с энтузиазмом выдергивает сорняки. И я чувствовал себя никчемным, слабым, бесполезным. А ведь я не лентяй! Я просто не могу.

"Может, я лучше посижу, почитаю?" – попытался я снова.

"Почитаешь потом, когда все будет сделано! А сейчас – работай!" – она подошла к грядке с картошкой и начала энергично окучивать. Земля летела во все стороны, попадая мне на штаны и даже на лицо.

Я чувствовал, как пот стекает по вискам, как спина ноет все сильнее. Хотелось крикнуть, послать все к черту, но я знал, что это только усугубит ситуацию. Жена бы расстроилась, а Валентина Петровна, скорее всего, объявила бы меня капризным и неблагодарным.

"Ты чего такой бледный? Может, тебе воды принести?" – вдруг спросила она, заметив мое напряженное лицо.

"Нет, спасибо, я справлюсь," – прохрипел я, стараясь не показывать, как мне плохо.