Из меня выйдет замечательная старуха. Не уютная бабушка и не дряхлая старушка.
Старухой я стану знатной. Не по происхождению, по фактуре.
Начну стариться, годам так к семидесяти, переделаю все дела и обзаведусь усадьбой, огородом, фруктовым садом и долговязым сыном прохиндеем, в каком-нибудь благоприятном средиземноморском климате, тосканских или пьемонтских деревнях, Прованс тоже сойдет для моей благородной старости.
Стану носить балахоны, перстни на костлявых пальцах и сумасшедшие бусы из антикварных магазинов (нам, замечательным старухам, можно быть слегка сумасшедшими).
В огороде непременно помидоры, крупный чеснок, разные пахучие травы, клумба с розами.
Дом с толстыми стенами, столовая, льняные скатерти с блошиных рынков, библиотека, кабинет какого-нибудь Вениамина, где он будет прятаться от меня за книгой и очками с толстыми линзами.
Буду шаркать тапками по полам, ворчать на пыль и летний зной, мол, никогда такого не было да вот опять, и нужен дождь.
На громыхающем крошечном драндулете стану ездить на вторничные и субботние продуктовые рынки, журя продавцов за непомерные цены на овощи, сыр и рыбу, потрясая в воздухе пучком базилика.
После рынка, запихав корзины с молоком, яйцами и мясом в стонущий багажник буду пропускать рюмочку ликера в баре и вовсе даже до обеда. Нам, знатным старухам, можно.
Буду ныть в телефонных трубках, мол, утомили эти бесконечные гости, вглядываясь в горизонт, в ожидании столбов пыли по проселочным дорогам.
Бесконечных гостей буду селить в гостевых, застилая их кровати хрустящими простынями, открывать окна, раздвигая тяжелые шторы.
Стану готовить им обеды и ужины, легкие овощные супы и молодой сыр, салатные листья с заправкой из масла, уксуса, дижонской горчицы, ветчина, хлеб и паштеты.
Буду банить, буду бить, если что.)