Нерон и апостол Павел (7)

– Он виновен, а ты позволил ему уйти! – набросилась на меня Поппея, как только мы оказались в наших покоях.
– Ой, не переходи так быстро на латынь, поговори ещё чуток на греческом, такой душевный язык.
Я попытался ее обнять. В гневе Поппея особенно меня возбуждала. Это был вызов, проверка – смогу ли оседлать бурю и унять волны.
– Я сейчас тебя не соблазняю, – сказала она на латыни, – ты обещал, что примешь меры против этой мерзкой секты, а вместо этого улыбался и даровал ему свободу, а перед тем ещё и выслушал длинный список его мытарств.
– Я ещё до суда ознакомился с историей его служения, и я никогда не обещал наказать эту секту. Ты говоришь неумно.
Поппея села на скамью, откинулась назад и окинула меня взглядом.
– Ты был как глина у него в руках. Он подбирал слова, которые точно тебя зацепят. Говорят, он мастер в этом деле, всегда подстраивает свои речи под тех, кому проповедует.
Она оспаривала его искренность в разговоре со мной, и это меня возмутило.
– Так принято; люди учитывают, что приятно слышать собеседнику, а что нет. Все так поступают, а ты сейчас просто-напросто меня провоцируешь.
– Не провоцирую, но я требую, чтобы ты отнёсся ко мне с не меньшим уважением, чем к нему. Выслушай, что я тебе расскажу об этих людях, а потом посмотрим, не пожалеешь ли ты, что его отпустил. Теперь он продолжит свое грязное дело и будет обращать людей в свою ересь.
– Что для одного ересь, для другого – истинная вера, – заметил я. Почему так важно, во что верят эти люди?
– Важно не то, во что они верят, важно, что они делают. – Поппея поправила платье на коленях и заговорила медленнее, подбирая слова. – Они бунтари и представляют опасность для государства.
– Убеди меня, – сказал я, скрестив руки на груди.
(Продолжу)