Давайте поделимся любимыми стихотворениями

Говорят он ушёл-умер,
Так с котами не поступают
Я по дому ходить буду_
Поищу,не здесь ли хозяин.
Почешу я щёки о мебель,
Навострю о косяк когти
Человек мой,ну где ты,где ты?
Ты должно быть ушёл в гости
Ничего не менялось вроде
Те же стулья горшки с цветами
Но хозяин уже не ходит,
Не включает свет вечерами.
По другому пахнет в квартире,
И другие шаги за дверью.
И другими руками рыбу
На тарелку кладут зверю
По другому текут сутки
по другому скрепит мебель_
Мой хозяин ушёл.Жутко.
Без хозяина я не умею.
Я ищу его неустанно_
По шкафам,под ковром,по полкам.
Нет нигде его,очень странно.
Был бы псом-так завыл бы волком.
Разбросал все бумаги в доме,
По ковру разнёс наполнитель
Никого мне не надо кроме,
Лишь хозяина мне верните,
Пусть придёт поскорей обратно:
Я ему покажу дружбу!
Яне буду скакать и мявкать-
Так с котом поступать не нужно.
Отверну от него усищи
И прижму к голове уши...
Возвращайся хозяин,слышишь?!
Для меня ты- один! Лучший.

Я рыдала,когда первый раз читала(

Silentium!

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои -
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи,-
Любуйся ими - и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изречённая есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи,-
Питайся ими - и молчи.

Лишь жить в себе самом умей -
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи,-
Внимай их пенью - и молчи!..

Я знаю, никакой моей вины
В том, что другие не пришли с войны,
В то, что они - кто старше, кто моложе -
Остались там, и не о том же речь,
Что я их мог, но не сумел сберечь,-
Речь не о том, но все же, все же, все же...

«Я вас люблю…» Я знаю, понимаю…
-Мне, жаль, ответить тем же не могу
Я письма ваши в ящик убираю
Я чувства ваши тщетно берегу

«Вы снитесь мне…» Как искренне, как мило…
- Мне очень жаль, но вы не снитесь мне
Меня признанье ваше утомило,
Что ж, милый мой, увидимся во сне

«Не уходи!» О! Как неосторожно…
- Мне ль вас учить эмоции скрывать?
Мой юный друг, я знаю, вам тревожно
Поэтому прошу, идите спать

«Я вас хочу…» Совсем не удивляюсь…
- Я не хочу вас… лишний раз дразнить
Поэтому, я просто удаляюсь
А вы должны меня не отпустить.
Саша Бест
Вообще очень многие стихи Саши Бест мне нравятся

[282826132]


Убивали любовь, убивали в четыре руки

Били с разных сторон, состязаясь в сноровке и силе,

Им шептала любовь: "Ах, какие-же вы дураки!"

А они ей в ответ за ударом удар наносили.

Убивали любовь, и однажды она умерла,

Ей бы взять, обмануть, притвориться убитой, и только

Но любовь, как любовь, притворяться она не могла

Да и им поначалу не жаль ее было нисколько.

Убивали любовь... На поминках его желваки

Заходили на скулах, а взгляд ее слезы затмили

А потом, как ни странно, все те-же четыре руки

Поливали цветы у убитой любви на могиле.

Есть комната...

Пусть трижды проклят будет

Постыдный, как пустыня, этот кров!

Я не хочу, чтоб в ней селились люди,-

Там до сих пор витает нелюбовь.



Она всю жизнь стоит перед глазами,

И как случилось, как могло так быть,

Что, не любя, тогда давно с цветами

Вошла я в комнату и там осталась жить!



Как нелюбовь была мне нестерпима,

Как были стыдны ночи, как страшны,

Когда от рук горячих, нелюбимых

Я жалась, жалась к холоду стены.



А нелюбовь по комнате кружила,

Из всех углов ползла, со всех сторон.

Там даже стулья были как чужие,

Свет лампы отчужденно напряжен.



А нелюбовь глумилась и пугала,

Ищейкою меня подстерегала,

И я, отчаявшись, трави -

хоть не трави,

Из окруженья нелюбви сбегала,

Сбегала вдруг на поиски любви.



И не найдя, не зная где согреться,

Той комнате, что стужи холодней,

Ошибками ушибленное сердце

Вновь возвращала, ненавистной, ей.



И все ж сбежала, веря в то, что будет

Все по-иному - розы, соловьи!

...Я не хочу, чтобы селились люди

В тех комнатах, где тени нелюбви.

Я вас любил, чего же боле,Теперь душа моя пуста,Ничто не вечно под луною,И наша молодость прошла.Прошли года невозвратимо,Роняя листья на перрон,Уходит лето, вместе с нимиУходит мой извечный сон.Мой сон, изъеденный тоскою,Покрытый толщиной чернил,Я называл тебя судьбою,Но только нет, я не любил.Я не любил, я болен был тобою,Всему виной твои глаза,Я не любил, чего же болеЧего ж душа моя пуста???

Он уходил. Она молчала.

А так хотелось закричать:

Не уходи! Начнем сначала!

Давай попробуем начать?!

Он оглянулся у порога,

Свою решительность кляня

Хотел он крикнуть: Ради бога!

Прости меня! Верни меня!

Не закричал. Не подошел.

Она молчала. Он ушел.

[282826132]


Тихой ночью, когда фонари,

Дарят тусклые взгляды прохожим

Опустился мой Ангел с небес

И заметил шрамы на коже:

- Обожглась?

- Нет, скорее ошпарилась,

Окатила крутым кипятком

Свое сердце, что глупо подставилось,

Под сапог мягкотелым щенком...

- Больно?

- Нет... Не придумали слова

Описать эту страшную пытку,

Где оставили вены наголо,

И безжалостно тянут... Как нитку.

- Страшно?

- Нет... Разве можно боятся,

когда дальше одна пустота?

Виновато взглянул мой ангел

В зарубцованные глаза:

- Как же я не сумел уберечь

Твои дни от терзанья такого?

Что ты хочешь? Скажи, не молчи!

- Повтори все, пожалуйста, снова!

Мамочка, сколько ж в тебе рыжего!

Сколько же солнца в твоей шерсти!

Мама, мамочка, я знаю, я выживу,

Мама, не надо мне сказок о смерти...

Мама, а сколько ж в тебе солнышка!

Мама! Какой у тебя бок теплый.

Мама, ну да, я болен... немножечко,

Но ты не плачь, я поправлюсь, что ты...

Мама, смотри, я ж такой рыжий,

Словно не кот я, а лист клена -

Мама, ты думай, что я - выжил -

Мама, ты думай, что я - дома...

Мама, ты думай - что мы с братом

Под солнечным боком мурчим вместе...

Жаль, что дороги мне нет обратно -

Там, где мне мама поет песню...

Надо ж, а я был такой рыжий,

Надо же - имя было древесным...

Люди, не плачьте, что я не выжил -

Мы возвращаемся. Это известно...

Мы возвращаемся...Листья.. Дождик...

Ветер стеклянное озеро морщит...

Люди.. любите домашних кошек...

Да и бездомных...любите тоже...

прекрасная любовь, нам праздновать не время
кровавые закаты пылают за рекой
прекрасная любовь, там ложь пустила семя
и нашим миром правит уродливой рукой!

Прекрасная любовь, там ждут тебя живые
позволь себя увидеть тем, кого ведут на смерть
во мраке и грязи, но всё же не слепые
дай разуму, свободы, дай сердцу не истлеть!

это Шевчук ДДТ, песня, но стихи мне очень нравятся.

[630595519]


Из-за пазухи вынув щенка-сироту, Обратился хозяин с просьбой к коту:
Вот что, серый, на время забудь про мышей, Позаботиться надо о малыше.
Будешь дядькой кутенку, пока подрастет?
- Мур-мяу!? - согласно ответствовал кот.
И тотчас озадачился тысячей дел:
Обогрел и утешил и песенку спел.
А потом о науках пошел разговор:
Как из блюдечка пить, как проситься во двор,
Как гонять петуха и ленивых гусей,
Время быстро бежало для новых друзей.
За весною весна, за метелью метель.
Вместо плаксы-щенка стал красавец-кобель,
И всему отведя в этой жизни черед,
Под садовым кустом упокоился кот.
Долго гладил хозяин притихшего пса,
А потом произнес, поглядев в небеса:
Все мы смертны, лохматый, но знай, что душа
Очень скоро в другого войдет малыша
Пес послушал, как будто понять его мог,
И под вечер котенка домой приволок,
Тоже серого, с белым пятном на груди,
Дескать, строго, хозяин, меня не суди,
Видишь, маленький плачет, налей молока,
Я же котику дядькой побуду пока?

[744506534]


Остерегайся раны наносить

Душе, которая тебя хранит и любит.

Она намного тяжелей болит.

И, все простив, поймет и не осудит.



Всю боль и горечь от тебя забрав,

Безропотно останется в терзаньях.

Ты не услышишь дерзости в словах.

Ты не увидишь злой слезы сверканья.



Остерегайся раны наносить

Тому, кто грубой силой не ответит.

И кто не может шрамы залечить.

Кто твой удар любой покорно встретит.



Остерегайся сам жестоких ран,

Которые твоей душе наносит

Тот, кто тобой храним как талисман,

Но кто тебя в своей душе - не носит.



Мы так жестоки к тем, кто уязвим.

Беспомощны для тех, кого мы любим.

Следы от ран бесчисленных храним,

Которые простим но не забудем.



Омар Хайям

Девчонки, а че авторов-то не пишете?
Или это все ваше творчество, гениальные вы мои)))

Всегда так было
и всегда так будет:
ты забываешь обо мне порой,
твой скучный взгляд
порой мне сердце студит...
Но у тебя ведь нет такой второй!
Несвойственна любви красноречивость,
боюсь я слов красивых как огня.
Я от тебя молчанью научилась,
и ты к терпенью
приучил меня.
Нет, не к тому, что родственно бессилью,
что вызвано покорностью судьбе,
нет, не к тому, что сломанные крылья
даруют в утешение тебе.
Ты научил меня терпенью поля,
когда земля суха и горяча,
терпенью трав, томящихся в неволе
до первого весеннего луча,
ты научил меня терпенью птицы,
готовящейся в дальний перелет,
терпенью всех, кто знает,
что случится,
И молча неминуемого ждет.

В. Тушнова

Первый пост-я не знаю кто автор,в контакте прочитала.

Я когда знаю автора, то пишу. Но многие ходят по интернету без всякого авторства.

Вот что-то стихи про любовь очень редко трогают. В основном, банальность какая-то и сопли.
Просто любовь - такая тонкая материя, что слова ее как-то приземляют, что ли.

Автора не знаю

Я околдована тобою
Хоть мы с тобою лишь друзья
Рисую нимб над головою,
Ты бог, но падший ангел я
Твоя душа - как день дождливый,
Моя – как ночь в костра огне,
Когда грустишь, то мне тоскливо,
Ты рад – я радуюсь вдвойне.
Как жаль, что встретились мы поздно,
Что так чиста душа твоя,
Ведь всё могло быть так серьёзно,
Увы, но падший ангел я.
И глаз твоих огонь искристый
Растопит в черном сердце лёд
От пепла душу мне очистит
Но только крыльев не вернёт
Смогу увлечь с собою в бездну
Но ты наверх не вознесешь
Туда, где светит луч надежды
Мою ты душу не вернешь
Пусть мы друг друга не покинем
Но только нет пути назад
И бог найдет свою богиню,
А падший ангел – двери в ад

Автора не знаю:

Я в храм пришёл – не жаловаться, нет,
А чтобы к Богу… стать немного ближе.
Я бомж… и, ясно, не во фрак одет…
Но ведь не Богом я - людьми унижен!

Я всё своё теперь ношу с собой:
Мой быт тяжёл, но так легка дорога!
Хоть потолок дырявый надо мной,
А мне и места надо-то немного….

Я деньги дал на толстую свечу,
Спросил послушника, куда её поставить…
Что мне ответил он – я лучше промолчу,
Не он ведь в храме службу будет править!

Священник с дьяконом запели «Отче наш»
И люд вокруг поспешно закрестился.
Меня же служка «взял на карандаш»
И под дождём я снова очутился….

Сижу на улице у храмовых ворот,
Со мной такой же рядом бедолага
А дождь, как из пожарных шлангов льёт,
Так жалко стало мне его беднягу!

Накрыл его своим я пиджаком,
Пожаловался: «Что ж это такое?
Из храма гонят нищего пинком…
Скажи, где ж их сознание святое?!»

Он тихо слушал, опустив глаза,
Но в них мелькнуло что-то неземное…
А по щеке - то ль капля, то ль слеза…
Он до меня дотронулся рукою:

«Прости, что не ответил на вопрос,
Заслушался, как звонница рыдает…
Мне тоже в храме места не нашлось,
Хотя меня там… Богом называют».

Какие-то дилетантские, как из паблика *****.

Из паблика в к о н т а к т е

Тоже его люблю.
И оно как раз обьясняет, почему не люблю стихи про любовь)

Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои -
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи,-
Любуйся ими - и молчи.


Это Баратынский

Я не люблю фатального исхода.
От жизни никогда не устаю.
Я не люблю любое время года,
Когда веселых песен не пою.

Я не люблю открытого цинизма,
В восторженность не верю, и еще,
Когда чужой мои читает письма,
Заглядывая мне через плечо.

Я не люблю, когда наполовину
Или когда прервали разговор.
Я не люблю, когда стреляют в спину,
Я также против выстрелов в упор.

Я ненавижу сплетни в виде версий,
Червей сомненья, почестей иглу,
Или, когда все время против шерсти,
Или, когда железом по стеклу.

Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза!
Досадно мне, что слово "честь" забыто,
И что в чести наветы за глаза.

Когда я вижу сломанные крылья,
Нет жалости во мне и неспроста -
Я не люблю насилье и бессилье,
Вот только жаль распятого Христа.

Я не люблю себя, когда я трушу,
Обидно мне, когда невинных бьют,
Я не люблю, когда мне лезут в душу,
Тем более, когда в нее плюют.

Я не люблю манежи и арены,
На них мильон меняют по рублю,
Пусть впереди большие перемены,
Я это никогда не полюблю

Это Тютчев же

О, весна без конца и без краю -
Без конца и без краю мечта!
Узнаю тебя, жизнь! Принимаю!
И приветствую звоном щита!

Принимаю тебя, неудача,
И удача, тебе мой привет!
В заколдованной области плача,
В тайне смеха - позорного нет!

Принимаю бессонные споры,
Утро в завесах темных окна,
Чтоб мои воспаленные взоры
Раздражала, пьянила весна!

Принимаю пустынные веси!
И колодцы земных городов!
Осветленный простор поднебесий
И томления рабьих трудов!

И встречаю тебя у порога -
С буйным ветром в змеиных кудрях,
С неразгаданным именем бога
На холодных и сжатых губах...

Перед этой враждующей встречей
Никогда я не брошу щита...
Никогда не откроешь ты плечи...
Но над нами - хмельная мечта!

И смотрю, и вражду измеряю,
Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель - я знаю -
Все равно: принимаю тебя!

Это не Рождественкий

А кто же, по вашему??

А здесь про войну...

Одинок, безнадёжен, пуст, настроения нет праздничного;
Что ты знаешь об одиночестве, о надежде, о пустоте?
Видел ли ты, как в блокадные годы Татьяна Савичева
В дневник методично вписывала даты шести смертей?

Тебе, выращенному в тепле и внимании отца с матерью,
Холодцов не отведать из клея столярного натощак.
Слышал ли ты, как на задворках нацистского лагеря,
Улыбаясь в бреду, молила о гибели Анна Франк?

Тебя, пессимист, в этой жизни ничто не трепещет, не радует:
Ты попробовал всё и по эту сторону комнаты, и по ту.
Представишь ли, что испытала девочка Хана Бради в то
Время, когда в её камеру дали синильную кислоту?

____________________
Вас еще слышно, детские призраки, сквозь пелену времени:
Шаркают где-то поблизости недетские ваши шаги.
Возьмите нас за руку со всем бесконечно мертвенным
Холодом, чтобы мы, наконец, осознали тепло других.

Табишев Кирилл

"Благодарность" Е.Евтушенко

Она сказала: «Он уже уснул!»,—
задернув полог над кроваткой сына,
и верхний свет неловко погасила,
и, съежившись, халат упал на стул.

Мы с ней не говорили про любовь,
Она шептала что-то, чуть картавя,
звук «р», как виноградину, катая
за белою оградою зубов.

«А знаешь: я ведь плюнула давно
на жизнь свою... И вдруг так огорошить!
Мужчина в юбке. Ломовая лошадь.
И вдруг — я снова женщина... Смешно?»

Быть благодарным — это мой был долг.
Ища защиту в беззащитном теле,
зарылся я, зафлаженный, как волк,
в доверчивый сугроб ее постели.

Но, как волчонок загнанный, одна,
она в слезах мне щеки обшептала.
и то, что благодарна мне она,
меня стыдом студеным обжигало.

Мне б окружить ее блокадой рифм,
теряться, то бледнея, то краснея,
но женщина! меня! благодарит!
за то, что я! мужчина! нежен с нею!

Как получиться в мире так могло?
Забыв про смысл ее первопричинный,
мы женщину сместили. Мы ее
унизили до равенства с мужчиной.

Какой занятный общества этап,
коварно подготовленный веками:
мужчины стали чем-то вроде баб,
а женщины — почти что мужиками.

О, господи, как сгиб ее плеча
мне вмялся в пальцы голодно и голо
и как глаза неведомого пола
преображались в женские, крича!

Потом их сумрак полузаволок.
Они мерцали тихими свечами...
Как мало надо женщине — мой Бог!—
чтобы ее за женщину считали.

Вошел в квартиру, как чужой,
Не сняв плаща, застыл у двери:
«Прости... Я ухожу к другой...
Люблю... Сначала сам не верил...»

Он жалко поднял воротник,
Как защищаясь от ненастья,
И ждал, что будут слезы, крик,
А услыхал: «Какое счастье...

И у меня давно другой,
Не знала, как тебе признаться.
Живи спокойно, дорогой,
Теперь нам нечего бояться».

...Он шел, уставя в землю взгляд,
Душила горечь униженья,
И почему-то был не рад
Желанному освобожденью.

Ведь он все время верил той,
Что ежедневно предавала...
В квартире, темной и глухой,
Так страшно женщина рыдала.

И. Баринова

Сегодня съел французский сыр, а завтра предал Русский Мир,
Купив брюссельскую капусту, забудь про то, что звался русским.
Сегодня ты жуешь хамон- а завтра у тебя ОМОН!
Ты устриц захотел французских? Знать, ты совсем уже не русский..)))))

На злобу дня, на злобу дня-
Ах, да не трожте вы меня...))))))

Она сидела у окна, а он вошел в ее вагон
- Женат-подумала она
-лет 35-подумал он
А за окном цвела весна, день был прекрасен словно сон
--Красив- подумала она
--Как хороша-подумал он
Но проза жизни такова- он встал и вышел на перрон
- Как жаль- подумала она
- Как жаль- подумал он
А дома , взяв бокал вина, включив любимый Вальс-бостон
- Одна- подумала она
-Один -подумал он.
( из интернета)

Класс!Вот прям про меня!Спасибо

Если жизнь тебя обманет,
Не печалься, не сердись!
В день уныния смирись:
День веселья, верь, настанет.

Сердце в будущем живет;
Настоящее уныло:
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.

Пушкин

Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.

Опрокинутая кружка
Средь веселых не для нас.
Понимай, моя подружка,
На земле живут лишь раз!

Оглядись спокойным взором,
Посмотри: во мгле сырой
Месяц, словно желтый ворон,
Кружит, вьется над землей.

Ну, целуй же! Так хочу я.
Песню тлен пропел и мне.
Видно, смерть мою почуял
Тот, кто вьется в вышине.

Увядающая сила!
Умирать так умирать!
До кончины губы милой
Я хотел бы целовать.

Чтоб все время в синих дремах,
Не стыдясь и не тая,
В нежном шелесте черемух
Раздавалось: «Я твоя».

И чтоб свет над полной кружкой
Легкой пеной не погас —
Пей и пой, моя подружка:
На земле живут лишь раз!

Господи, ангел неземной,
Прилети,
Ты как ветер летаешь,
Все знаешь.
Его приведи за руки,
Как его мать вела.
Господи, ангел неземной,
Прилети,
В мои руки его руки вложи,
Вместе со мной за него молись.

Ее я называла просто Брошка.
Она всегда мурлыкала в ответ.
Она была бродячей, доброй кошкой.
Мы были с ней знакомы много лет.

И Брошка рассказала мне однажды,
Что родилась на улице зимой.
Не знает точно где… да и не важно.
В коробке тесной, рваной обувной.

И первое, что все мы ощутили,
Вдохнув планеты этой кислород,
Мороз и ветер, холод как в могиле,
Хрустящий, острый, очень острый лёд.

И мамино мурчание с отдышкой…
Я помню все подробно до сих пор.
И эти, разноцветные, как вспышки,
Ну, как их называют…? Светофор?!

Потом обычно Брошка замолкала.
И так сидела несколько минут.
Наверное, детали вспоминала.
Еду, коробку, первый свой маршрут…

Глаза ее невольно закрывались
И Брошка продолжала говорить:
Мы к Маме носом сильно прижимались,
Нам всем хотелось жить… хотелось жить…

Коробку продувало словно сито.
Дырявое, сквозное решето.
Была она для всех ветров открыта,
Распахнута, как летнее окно.

Не знают люди про кошачьи слёзы…
Промёрзшие с хвоста и до ушей…
Крещенские суровые морозы…
Нас шестеро в коробке малышей…

Мы думали, что Мама так играла.
Крутила нас, вертела… А она
Шершавым языком нас растирала,
Чтоб насмерть не замучила зима…

Мы ели что попало… где придётся,
Объедки, мусор, кости, всякий хлам.
Короче, все, что только не найдется.
И то всегда делили пополам…

Я помню день, когда погибла Мама…
Дорога. Вечер. Холод. Тормоза…
Она тогда в отрытых, драных ранах
К коробке нашей тихо подползла…

И Брошка разревелась, как ребенок,
Уткнувшись мокрым носом мне в ладонь.
Она всего лишь маленький котенок,
А сердце полыхает как огонь…

Ну, ладно… а потом я повзрослела…
И мне открылся весь жестокий мир.
Скиталась, голодала и болела.
Смотрела в окна городских квартир…

Продолжение 75:
Ну, ладно… а потом я повзрослела
И мне открылся весь жестокий мир.
Скиталась, голодала и болела.
Смотрела в окна городских квартир
Я в этих окнах часто наблюдала
Счастливые, в уюте, вечера.
А я как прокаженная страдала,
В молитвах не замерзнуть до утра.
Но зла на сердце вовсе не держала.
И днем сидела около дорог.
К прохожим, как родным своим бежала.
Что б кто-нибудь, хоть чем-нибудь помог.
Но в большинстве своем они меня пинали.
С таким презрением, мол, мерзость, отвали.
О, Господи! Да если бы вы знали
Как сильно не хватает мне любви
Как я мечтаю молча, на коленях
Свернуться, замурлыкать и уснуть.
И тихо, прикоснувшись к вашей тени,
Ладони, как собака, вам лизнуть
О, Господи, да если бы вы знали
Как много я уже пережила
И если бы вы, люди так страдали,
Желая умереть, а я жива
И слякоть, что в апреле мне по уши,
И голод, словно затяжной прыжок
Изматывает, истязает душу.
А вы в меня бросаете снежок
Тут Брошка часто-часто задышала
Как будто снова в тот момент перенеслась
И сердце еще больше задрожало,
А боль через края перелилась
А я прижалась к ней своей щекою.
Целую, Брошка, Брошка говорю.
По спинке глажу пестренькой рукою.
Любимую, бесхвостую свою.
Она так много-много рассказала,
Что мне и в 3-х томах не написать.
Про площадь скользкую, что у вокзала.
Про то, как всех просила приласкать.
Про долгие, большие снегопады.
Про свой ночлег – растопленный сугроб.
Про сны свои, в которых с мамой рядом
Про миски ржавые, что ставят у дорог

Продолжение 75:

Она такие мне открыла тайны,
Что кошка в сердце каждая хранит
Как все бездомными становятся случайно
И сколько в жизни боли и обид
Она была со мной так откровенна
Что было иногда не по себе
Все кошки в мире – жители Вселенной
И временно они здесь, на Земле
Она мне рассказала, что однажды
Уйдет туда, где есть какой-то Свет
Куда… когда…?! Да это и не важно
Она ушла, и больше ее нет
Ее я называла просто - Брошка
Она всегда мурлыкала в ответ
Она была бродячей, доброй кошкой
Мы были с ней знакомы много лет…

Когда ты была во мне точкой
(отец твой тогда настаивал),
мы думали о тебе, дочка,—
оставить или не оставить?

Рассыпчатые твои косы,
ясную твою память
и сегодняшние твои вопросы:
«оставить или не оставить?»

Андрей Вознесенский

НИКОЛАЙ ЗАБОЛОЦКИЙ

Некрасивая девочка


Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка.
Заправлена в трусы худая рубашонка,
Колечки рыжеватые кудрей
Рассыпаны, рот длинен, зубки кривы,
Черты лица остры и некрасивы.
Двум мальчуганам, сверстникам её,
Отцы купили по велосипеду.
Сегодня мальчики, не торопясь к обеду,
Гоняют по двору, забывши про неё,
Она ж за ними бегает по следу.
Чужая радость так же, как своя,
Томит её и вон из сердца рвётся,
И девочка ликует и смеётся,
Охваченная счастьем бытия.

Ни тени зависти, ни умысла худого
Ещё не знает это существо.
Ей всё на свете так безмерно ново,
Так живо всё, что для иных мертво!
И не хочу я думать, наблюдая,
Что будет день, когда она, рыдая,
Увидит с ужасом, что посреди подруг
Она всего лишь бедная дурнушка!
Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине её горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты её нехороши
И нечем ей прельстить воображенье, -
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом её движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему её обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Как - то раз в неприметном парке,
На скамейке среди аллей
(было, впрочем, довольно жарко,
солнце делалось всё круглей)
Кот сидел, улыбаясь свету,
С новой книжкой, в смешных очках.
И как будто бы это лето
Отражалось в его зрачках.

Иногда он дремал немного
Или пил у киосков квас.
Здесь была лишь одна дорога,
И по будням играли джаз.
Приглядевшись к коту, заметишь -
Он всегда с поводком идет,
Рядом пёс. И смеются дети,
Неожиданный поворот.

А бывает прохожий сядет
На скамейку к коту, где тень.
Рядом дуб - всем деревьям прадед,
Гладиолусы и сирень.
"Вы представьте, подбросил кто - то.
Как же можно?",-сердился кот, -
"Ведь для этого обормота
Тоже нужно тепло, уход.

Я сначала пугался жутко,
Думал может он ест котов.
Он скулил через промежутки,
А я не был совсем готов.
Его лужи по всей квартире
И покусанный им диван....
А прошло уже дня четыре,
Я не знал уж куда девать.

Я на утро включил пластинку
(блюз, признаюсь, любил всегда).
А он счастлив и как с картинки...
Как же можно его отдать?

Я его называю Пухом,
Между нами такая связь!
Его серое с белым брюхо
Я почесываю смеясь.
Он способный и ловит мячик.
Но сжевал мой любимый блюз...
Ну и пусть, его нрав щенячий
Я наверно уже люблю!"

Человек молча долго слушал,
Улыбаясь тому коту.
Там с тех пор золотые груши
У скамейки всегда растут.

пост 80, не знаю кто автор. просто всё что понравилось себе иногда сохраняю, автора часто не записываю.
А вот еще очень люблю один стих, тут уже запомнила что автор Аля Кудряшева. Стих вот этот:
Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз — вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвёртый класс — то есть почти что старый. Шорты с футболкой — простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара — листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька — он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене. Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче — ни то, ни это. Хлеб получёрствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестрёнка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде, они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс. Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу. Пусть они прячутся, ну их всех, я их искать не стану.

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, тёплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге — и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придёт в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки. Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться. Носом в изломанную кору. Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фотке. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушел состав, где-нибудь едет в Ниццу, я начинаю считать со ста, жизнь моя — с единицы. Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене. «Двадцать один», — бормочу сквозь сон. «Сорок», — смеётся время. Сорок — и первая седина, сорок один — в больницу. Двадцать один — я живу одна, двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждёт меня во дворе, кто-нибудь — на десятом. Десять — кончаю четвёртый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять. Восемь — на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один. Я иду искать. Господи, помоги мне.