Почему мужчины в кризисе среднего возраста ведут себя подобным образом?

Мой бывший, Дима, всегда был человеком предсказуемым. Классические костюмы, рубашки в тонкую полоску, аккуратная стрижка. Даже его выходные наряды – джинсы без единой потертости и однотонные свитера – кричали о стабильности и здравом смысле. Поэтому, когда я увидела его в первый раз после нашего расставания, я чуть не подавилась кофе.

Он стоял у входа в супермаркет, и я бы ни за что не узнала его, если бы не знакомая походка. На нем были джинсы. Не просто джинсы, а те самые джинсы – с огромными, рваными дырами на коленях, будто он только что дрался с медведем. И не просто дырами, а такими, из которых торчали нитки, создавая эффект небрежной, но явно продуманной «потрепанности». Дополняла этот ансамбль толстовка. Ярко-синяя, с каким-то невнятным принтом, напоминающим граффити, и капюшоном, который он, к слову, натянул на голову, несмотря на отсутствие дождя.

Мой мозг отказывался верить. Дима? В этом? Ему же, черт возьми, скоро полтинник! Не то чтобы я считала, что в этом возрасте нужно носить только серые пиджаки, но это… это было слишком. Это было как попытка 49-летнего мужчины втиснуться в образ 20-летнего скейтера. И выглядело это, мягко говоря, нелепо.

Я, конечно, не стала подходить. Просто наблюдала, как он неуклюже пытается достать что-то из кармана своих «молодежных» джинсов, и в голове крутилась одна мысль: «Куда ты лезешь, Димка? Куда ты лезешь?»

Потом я стала замечать его чаще. В основном, в социальных сетях, куда он, к моему удивлению, начал активно выкладывать фотографии. И каждый раз – новый «молодежный» образ. То это была футболка с изображением какой-то рок-группы, о которой я никогда не слышала, то кеды на толстой подошве, то кожаная куртка, которая, казалось, была на пару размеров меньше, чем нужно. Он даже начал носить какие-то странные браслеты из бусин и фенечек.

Я, конечно, понимала, что это кризис среднего возраста. Классика жанра. Мужчины начинают чувствовать, что жизнь проходит мимо, что молодость уходит, и отчаянно пытаются ее удержать. Кто-то покупает спортивную машину, кто-то заводит молодую любовницу, а кто-то… начинает одеваться как идиот.

Иногда мне хотелось написать ему сообщение: «Дима, ты выглядишь смешно. Сними это немедленно». Но я сдерживалась. В конце концов, мы расстались, и это уже не мое дело. Пусть делает, что хочет.

Слава богу, он ходил в этом не на работу. Я представляла себе его коллег, серьезных людей в костюмах, и Дима, входящего в офис в рваных джинсах и толстовке с капюшоном. Это было бы слишком. Но, судя по его постам, он начал активно посещать какие-то клубы. Ночные клубы, где, видимо, царила атмосфера вечной молодости и где его новые наряды, возможно, не так сильно бросались в глаза. Или, наоборот, бросались, но в другом, более «приемлемом» контексте.

Я представляла его там, среди двадцатилетних, пытающегося влиться в их тусовку, танцующего под электронную музыку, которая, я уверена, ему совершенно не нравилась. И мне становилось немного грустно. Не за него, нет. А за то, что человек так отчаянно пытается убежать от себя, от своего возраста, от своей жизни.

Однажды я случайно встретила нашу общую знакомую, Лену. Она, конечно же, тоже была в курсе «модных» метаморфоз Димы.
«Ты видела его?» – спросила она, не сдерживая смешка.
Я кивнула.
«Ну, что сказать… Кризис. Он даже начал говорить каким-то сленгом, который, кажется, сам не понимает».
Мы обе рассмеялись.