Завела любовника и не жалею

как в быту, так и в сексе. Люди разные, и по-разному воспринимают, определяют границы и желания. Не секрет, что некоторые люди живут втроем. Это известно еще со времен 19-20 века. Просто когда закон не ограничивает свободу отношений, не регулирует ее законодательно, отношения могут складываться по желанию самих участников. И сегодня некоторые семейные пары, как зарегистрированные, так и считающие себя семьями, имеют периодические, или постоянные отношения с дрвгими членами общества. Именно не сексуальной почве общединядтся в трио, в пары вчетвером, или даже больше. Все они уже получили свои названия. Но и сегодня они создаются, возникают как по обоюдному желанию, по общей договоренности, так и по решению одной из сторон. Такие случаи, конечно, больтше подвержены риску распада. Но существуют и такие отношения, когда Ж ущнает, что Муж изменяет. Она не видит смысла устраивать бурю. Их не только и не столько отношения играют тут первостепенную роль. Устоявшийся, обустроенный быт, дети, особенно, маленькие, общее жилье, часто становятся фактором, который склоняет людей к выбору-остаться и продолжать жить, как жили. С небольшими поправками и дополнениями. Конечно, дети никогда не останавливали мужчин. Они уходили. А вот женщины чаще делаюь выбор в пользу "остаться и продолжать". Хотя и женщины сегодня тоже могут руководствоваться принципами и уходить от мужей. Особенно, в случаях, когда есть что делить, или когда оставаться уже невозможно-это угрожает здоровью и даже жизни. И примеров немало в самых разных случаях. И когда были замужем за известными артистами, спортсменами. И семьи обычных, ряовых людей. Пожтврждений множество. Конечно, чаще это люди, имеющие хороший достаток.

По данной, конкретной ситуации Татьяны конечно, можно попробовать сделать какие-то выводы. Но для этого хотелось бы знать побольше о их жизни не только сегодня, а и на протяжении даже не этих 14 лет, но и какими они были раньше. Прошлое, примеры родителей часто влияют не только на поведение, но и на характер людей. (Это мне сказала преподаватель с кафедры психологии. Правда, нам еще не скоро к ней, но старшие товарищи в процессе общения и застольных встреч сказали, что лучше настраиваться заранее, наука не простая. и расширить кругозор, присматриваясь просто к обстановке и жизни вокруг. "Ты смотришь под ноги. Подними голову, больше увидишь вокруг. И людей, и сам меньше будешь споткаться.".) И я попробовал присматриваться. Не получилось. Тогда оглянулся на прошлое и заметил, что некоторые друзья, подружки не то, чтобы повторяли путь родителей, но, в большинстве их поведение и жизнь, за исключением деталей, в большей части совпадало. Например, моя подружка-соседка, с которой я ходил в детский сад, с раннего детства интересовалась, что означают разные слова, услышанные на улице. Мы дружили очень. Она спрашивала у меня потому, что родители ограждали ее от вредного влияния улицы. а в детсадуспросить было не у кого. У меня был дружок, у которого был старший брат. Что-то я узнавал от него, а то-то узнавал в деревне, где матом не ругались. Они на нем разговаривали. А я рассказывалейи ей было интересно. Около их дома протекала маленькая речка. А на другой стороне часто собиралась группа пацанов. И их разговоры были слышны в огороде соседей. Часто слышалось слово "***", "задроченый". Она однажды спросила у родителей. Те ужаснулись и старались изолировать ее от подобного. У них во дворе было все: и где кататься на велике, и качели, и песочница. Даже горка, и летний душ. Сначала у брата моего дружка мы спросили, что такое-***. Он посмеялся и отмахнулся от нас. Но дружок подследил, как однажды он щупал за *** их помощницу по дому, приставал к ней и прижимался. Она была

Она была старше. Но он-парень крепкий, ему было уже 14 или 15. Он был крепким и настойчивым. Дружок пригрозил, что расскажет маме. (Отца у них не было. А мать была главным судмедэкспертом города. У них дома был старый рояль. (А у подружки-соседки-пианино.) И после этого его брат повел нас на чердак их сарая и показал наглядно, что такое-др о чка. У него уже был большой *уй, и вокруг были волосы. У нас их не было. Но мы старались. Потом у него из *уя брызнула белая струя, а у нас нет. У меня за Лу"па выглядывала полностью, а у дружка-нет. И ему было больно, когда его брат стал ее оголять. Он заорал. А у меня потом вдруг стало щекотно, щекотно, ноги задрожали. Брат сказал, что это тот самый,(я не понял, и не запомнил), а он сказал, что это-кайф. Я рассказал это подружке. Она слушала, открыв рот, а потом попросила показать. (Мы, конечно, еще год назад, или больше, сначала в детсаду, а потом и дома, сидя на горшках, показывали друг другу, у кого-что там. Ей было интересно смотреть, как из моего крантика вылетает струя, и я могу ее направить куда захочу. И она сама часто брала мой *** и направляла его. И теперь она хотела видеть процесс. Я показал. Она сразу убрала мою руку и взяла сама. Она почувствовала, как он становится тверже. Пришла в неописуемый восторг. И с тех пор почти каждый день доставала меня,-дай, дай. Я даже стал избегать ее. Но, поскольку мы дали друг другу клятву, дружить и помогать друг другу, выручать друг друга, то она обижалась и плакала. А девчачьи слезы были для меня очень болезненны. И я соглашался. Потом мы спросили у брата, что такое-е* ат ься, но он нас нагнал. Мы пробовали приставать, но он нас отшил, только сказал, что это, когда делают детей. А через несколько дней прибежал дружок и сказал, что слышал, как брат с кем-то говорил по телефону, и сказал, что они идут е* ать какую-то девку, и чтобы он приходил туда. Мы проследили за ним. Он пришел на луг за окраиной. Там был один молодой мужик, один взрослый парень, молодая девушка и брат моего

и брат моего дружка. Потом подошел еще один друг. На расстеленном одеяле стояла бутылка и закуска. Они выпили. Потом стали щупать и раздевать девушку. Разделись сами и стали ее трогать со всех сторон. А она трогала и целовала их и д ро ч ила им. Потом мужик положил ее. Место было открытое и нам было не очень хорошо видно. Мы подползли ближе, спрятались за небольшой островок крапивы. Она лежала на спине, раздвинув ноги, согнув их в коленях. Мужик лежал на ней и двигал жо пой вверх-вниз и держал ее за си ськи. Потом замер, дернулся еще несколько раз и успокоился. Лежал и целовал ей си сь ки. Потом встал. А на нее лег парень. И все повторилось. Потом на нее лег брать моего дружка. Потом его друг. Мы немного расслабились. Стали обсуждать. Девушка встала, сказла,-пойду, отолью, и направилась к островку крапивы. Увидела нас, схватила и, стянув с нас шорты, кинула в средину островка. Мы с воплями выбрались оттуда и побежали к речке. Сели в воду. Было немного легче. Но потом все равно все покрылось волдырями и горело. Дома я сказал, что упал с ограды. Через день показал подружке и сказал, что знаю теперь, что такое е* Ат ься. И, когда волдыри стали меньше, мы спрятались у них в летнем душе и я стал говорить ей, что делать. Мы разделись, она под до оч ила мне ***. Я стал говорить ей, как надо лечь и лег на нее. В это время раздался грозный голос ее отца. Он велел нам открыть и выйти. Мы поспешно оделись, вышли. Мне было звапрещено появляться у них во дворе, а ей-дружить со мной и выходить на улицу. После этого мы стали встречаться только около ограды между нашими участками. Хорошо, что ограда была редкой и мсостояла из круглых палок, прибитых к длинным доскам.А на их участке густо росла смородина и крыжовник, которые прикрывали нас от окон и двери их дома. Кроме того, мы виделись в детсаду. А когда ее родители уходили куда-нибудь, то она, несмотря на бабушку, которая сидела с ее младшим братом, выходила на улицу. Мы огибали дом и шли вдоль него и ограды их участка, тоже ре

ограды, тоже редкой, но уже из хороших досок, вдоль речушки, на берегу которой росли довольно густые кусты и небольшие ивы. Садились на берегу и общались. Она трогала мой ***, огорчалась, что я не всегда могу выдать из него струйку, которой она хотела управлять. И однажды, когда мы там сидели, вдруг увидели, как по дорожке идет ее отец. Он свернул в нашу сторону. Мы похолодели, прижались к земле. Думали, что попались. Вдоль ограды у них росла малина. Он не дошел каких-то метра полтора-два. Расстелил плотное покрывало. И тут подошла ее мама. Они стали обниматься, цкловаться. Он расстегнул ей халат, под которым ничего не было и стал ее обнимать, а она трогала рукой его за спортивные штаны спереди. Потом присела, стянула с него штаны и трусы вниз. У него отвисал, выступая вперед уже не ***. Это был хобот, как нам показалось, довольно большой. Она взяла его в руку и стала целовать в большую за. Лу пу, под ра чивая рукой, а потом взяла ее в рот и стала сосать, наклоняя голову и забирая ствол в рот. Я вспомнил, как в деревне девочка, с которой я был одного возраста, говорила мне, что у мальчишек-писюны и *у еч ки. У мужиков и взрослых парней-*уи. У блаженного, который был немного больной на голову, был большущий *уй. А вот у Орлика, племенного жеребца был *у ище. И, правда, у того был такой огромный *уй, как рука взрослого человека. У ее отца был большой. Он был уже твердый и торчал вперед и вверх. Отец поднял ее маму, снял с нее халат. Ее большие груди чуть отвисали. На них ярко выделялись коричневые кружочки с торчащими сосками. Внизу живота у нее был густой черный треугольник волос. Она легла, , раздвинула ноги, согнув их в коленях и мы увидели между ног приоткрытую щель, вокруг которой приоткрылись тонкие лепестки, поддерживаемые большими, пухлыми валиками, расположенными лодочкой. Отец встал между ее ног, опустился на колени, закрыв нам обзор, подставив свои волосатые ноги и опу, потом завис над ее мамой, опираясь на руки. Она взяла рукой его *уй и направила себе

и направила себе в щель, приподняв при этом ноги вверх. Внизу, ниже щели было отчетливо видно темное пятнышко между раскрытыми большими булками ее попы. Она подвигала за.Лу пу ствола между валиками, раздвигая лепестки и прижала ее к раскрытой щели. Он стал медленно опускаться. А его ствол стал плавно вползать в ее щель. Он плотно прижался к ней и стал целовать. Потом так же плавно приподнялся. Ствол, который плотно обнимали ее лепестки и валики, выполз из щели почти весь. Остался только самый кончик. Он снова опустился на нее, и ствол снова весь вполз в нее. Мы лежали, замерев, затаив дыхание. Наши сердца бешено колотились и нам казалось, что они услышат этот стук. Но отец стал плавнодвигаться, поднимая и опуская свою напрягшуюся опу. Большой мешок с двумя большими яйцами отвилал вниз. И когда он опускался, они касались покрывала. Он двигался все быстрее и быстрее. Подхватил ее руками под коленки, загибая их еще дальше. Ее дырочка в опе стала еще виднее. Эти однообразные движения продолжались довольно долго. Наконец он вонзил свой ствол в нее, плотно прижался, зарычал. Потом дернулся, словно хотел втолкнуть свой ствол еще глубже, но не мог. Дернулся еще несколько раз и опустился на нее, не выпукская ее ног из рук. Что-то прошептал ей, стл ее целовать. Потом медленно стал вынимать свой ствол. Из щели потекло. Маленький ручеек потек между булками по впадине, через неплотно сжатую дырочку в попе, дальше вниз. Он вынул ствол. Тот дернулся вперед и из него на ее черный, кудрявый треугольник капнуло несколько белых капель. Он отпустил ее ноги. Она обняла ими его за ноги. Он сдвинулся вниз и стл целовать ее больие сиси. Они лежали так довольно долго. Но мы боялись пошевелиться, чтобы не быть замеченными. Потом он лег рядом с ее мамой. Она села, сдвинулась, взяла его обмягший *уй, яйца и стала сжимать, гладить. Он взял ее рукой за одну сисю и стал трогать. Она наклонилась и взяла его большой, но мягкий, гибкий *уй в рот и стала сосать. Тот снова стал выпрямляться и твердет

Тот снова стал выпрямляться и твердеть. У него тоже вокруг начала *уя росли густые волосы. Она отодвинула их другой рукой и продолжала сосать, наклоняясь и прижимаясь губами прямо к волосам. Когда он снова стал твердым, она привстала, перекинула ногу через него, встала над ним на колени, наклонилась, и направила *уй снова себе в приоткрытую щель. Стала медленно опускаться. Он медленно вползал, исчезая внутри. Она села, плотно прижавшись и стала медленно двигаться. Сначала вперед-назад, опираясь руками о его волосатую грудь, потом в стороны, потом стала двигаться кругами. Потом стала приподниматься и опускаться. Его ствол то выползал из нее, то исчезал полностью. Ее дырочка в опе ожила. Она то приоткрывалась, становилась выпуклой, то сжималась в маленькую точечку, будто хотела спрятаться внутри. Ее движения то ускорялись, то снова замедлялись. То она останавливалась, плотно усаживаясь и снова скользила на нем в разные стороны. Он то трогал ее за сиси, то за попу. То обнимал ее, прижимая к себе. И тогда ее дырочка на попе расслаблялась, будто дышала. Это продолжалось довольно долго. Мы уже устали, но покидать свое место опасались, да и не хотели. Мы впервые видели так близко то, о чем моя подружка меня спрашивала, и из-за чего мы с дружком были заброшены в крапиву. А тут все это происходило рядом и гораздо разнообразнее. Мы даже приподняли головы, разглядывая происходящее. Потом он обнял ее, прижимая к себе и повернулся в бок. Уложил ее на спину. Сам сполз с нее, устраиваясь у нее между ног. Она согнула их в коленях, а он стал целовать ее ляжки и между ног. Она улыбалась, приподняв голову и смотрела на него, взяв его голову руками. А он целовал ее там все сильнее прижимаясь и двигая головой. И вскоре она откинулась на покрывало, поставила ноги и приподняла живот, изогнувшись мостиком. Потом опустила попу на покрывало. Он обнял ее за ляжки и продолжал целовать. Она стала тихо ахать и охать. Тоненько пищала и продолжала подкидывать бедра вврх, упираясь головой и ногами

Мы снова пригнулись потому, что они лежали не прямо ногами в нашу сторону, а немного боком. Зато, когда он поднимал ей ноги кверху, нам было хорошо видно, что он целует ее пи з ду,(так называли старшие пацаны женскую писю. И теперь нам было понятно, почему они часто говорили " в пи%ду". Потому, что в ней была щель, в которую совали *уй. Мы с интересом продолжали наблюдить за происходящим, пока ее мама, наконец не остановила ее отца. Они довольно долго лежали, отдыхали. Мы уже устали лежать в одном положении. Но изменить его могли только немного. Потом ее мама снова стала сосать его *уй, а он повернул ее к себе и трогал ее опу и ляжки. Потом она перекнула ногу через его голову и встала над ним на коленки, он притянул ее к себе и стал целовать и гладить руками между ног. А она наклонялась то немного, то так, что его *уй полностью исчезал у нее во рту. Мы, конечно, ничего тогда не понимали. Просто видели, что они делают. Никаких особенных эмоций мы не испытывали. Видели только то, что происходило. Когда они, наконец, стали собираться, мы облегченно вздохнули. Ее мама взяла какую-то тряпочку, вытерла себе между ног, еще раз поцеловала его *уй, поддерживая снизу мешок с яйцами, надела халат. Он надел трусы, штаны и они пошли в дом. Мы смогли, наконец, встать. Ноги затекли. По ним побежали колючие иголочки. Мы быстро прошли вдоль ограды и стены дома на тротуар. Подружка пошла домой, а я пробежал мимо их калитки и забежал в наш двор. Через несколько минут мы встретились около ограды между нашими участками. Было видно, что моя подружка была под большим впечатлением от увиденного. Я сказал ей, что это то, что я видел тогда издалека. Но сегодня это было более близко, и намного больше, чем там. Я вспомнил, что сказал нам с дружком тогда его старший брат: что так делают детей. Сказал об этом одружке. Она спросила, как именно? Когда в пи % ду, или в рот? Мы решили, что в рот. Потому, что когда мы кушаем, то еда уходит в живот, который наполняется. И у беременных потом живот выра

И у беременных тетенек живот потом вырастает. Значит в рот. Значит у нее скоро появится новый брат, или сестра. Она решила, что сестра. Ведь сначала родилась она, потом ее брат. Значит сейчас очередь сестры. И мы были в этом уверены довольно долго, пока не выросли, и не узнали все более точно и правдиво. И теперь, рассказав предысторию, я подошел к главному. Отец подружки был довольно суровым на вид человеком. И наверно, не только на вид. Он работал каким-то начальником, и все называли его по имени-отчеству, относились очень уважительно. Ее мама работала завкожвендиспанчером. Она была доктором и часто ходила в белом халате. Она была красивой, стройной женщиной. К ней тоже все относились с большим уважением и тоже называли по имени-отчеству. Однажды мои родители уехали на несколько дней, а меня оставили с другой бабушкой, которая жила недалеко. А по мостику через речку в конце нашего огорода можно было перейти прямо на бабушкин огород, а потом пройти к их дому и выйти на другую улицу. Я, конечно, тоже скучал за подружкой, а она за мной тем более. Мы же получили много новой информации, подсмотрев за ее родителями, и теперь воспроизводили это друг с другом. Сразу хочу сказать, что то, что называется "е% ля", нам не понравилось. Нам ничего не было понятно, хотя мы пытались воспроизвести все так, как видели. Но никакого впечатления на нас это не производило. В отличие от двух моментов, которые были довольно приятны и нам понравились. Это, конечно, д ро чка, и когда она сосала мой ***. А ей-когда я гладил ей палцем между ее лысых, пухлых валиков, когда трогал их руками, и, тем более, ей понравилось, когда она раздвигала их руками, раскрывая щель,(из которой, как я думал, девочки и тетеньки делают пипи, в которую ее папа всовывал свой *уй ее маме, непонятно, для чего, и почему они так этому радовалась), но, когда я стал целовать там подружке, ей было очень приятно! Она очень радовалась и даже отодвигалась потому, что ей, как она говорила, было очень щекотно, но потом она

было очень щекотно, но очень приятно. Даже слишком. Но потом она снова придвигала мне свою писю и настаивала, чтобы я продолжал. Что это было даже лучше, чем пальцем. А пальцем я чувствовал, как под ним какой-то маленький прыщик, бугорочек дергается и скользит вниз. А вот когда я ее там целовал, то нащупать его никак не удавалось. Поэтому мне больше нравилось ее трогать пальцем, да и то не особо, а уж целовать-тем более. Никакого особого впечатления на меня это не производило. А то, что она подставляла мне свою писю, хоть закрытую, хоть открытую, было уже не интересно. Я видел ее тыщу раз и ничего особенного в ней не находил: ну, два пухлых, мягкеньких валика, слипшихся вместе! Ну, раскрытая щель, которая превращалась в дыру между ними, когда она раздвигала их пальцами. Ничего особенного. В отличие от меня. У меня можно было потрогмть руками. Можно было прижать, и тогда оттуда выныривала маленькая, круглая за. Лу пка, в которой на конце была маленькая, чуть продолговатая дырочка из которой фонтанчиком вылетала струйка, которую можно было накравить куда захочешь-на дерево, на камень, на траву, на цветок. В общем, я не испытывал никакой тяги и делал ей только потому, что это ей нравилось, а мы все же дружили. И ей хотелось, чтобы не как дяди и тети на улице, а как мама и папа дома. Теперь мне это понятно. Ведь у нее кроме меня и их родственницы-девочки нашего возраста, жившей напротив, с которой она редко виделась, никого не было. А я мог ходить на улицу, и у меня были друзья. (Наверно, поэтому, когда мы пошли в школу, она стала немного свободнее, не так часто меня доставала. У нее появились другие подружки. А со мной стала встречаться намного реже. Опять же, часто по нашим секретным делам). Но вернусь к тому, что наши уехали, а меня оставили у другой бабушки. Дед работал, а она была дома. Но мне было скучно, и я уходил на наш участок, или ждал подружку у ограды, или залезал на крышу пристройки и смотрел, когда она появится. В тот день я долго ее ждал, но ее не было

В тот день я ждал ее, но ее не было. Я залез на пристройку и жал, когда она появится, разглядывая облака и часть улицы, которую было видно сверху. Вдруг калитка у них открылась и пришли какие-то дядя с тетей. Они прошли в дом. Потом через время пришла еще одна, празднично одетая тетя. Потом стали приходить еще люди. Все они проходили в дом. Потом вышел папа моей подружки, вынес подносы, кастрюлю, поставил мангал. За ним вышли несколько мужчин. Но были они уже не в одежде, в которой пришли, а в трусах. Появились женщины, тоже уже полураздетые. Кто-в юбке и в лифчике, кто в лифчике и в трусах, а кто только в трусах. Они принесли покрывала, полотенца. Кто-то принес раскладной стол. Принесли посуду, бутылки, бокалы. Ее папа развел огонь и стал жарить стейки, шашлык. Ее мама и другие тети помогали накрывать стол, несли салаты, какие-то банки. Включили музыку. Стали наливать и выпивать, продолжая подготовку. Дяди стали обнимать тетенек, танцевали, обнимали, целовали их. Снимали с них лифчики, залезали руками в трусы. Опускали их так, что было видно попу. Тети тоже стягивали с мужчин трусы. Так, что было видно не только попу, но и хоботки спереди, которые уже были не хоботки, а торчали вперед, а тети держали их руками и водили за них этих дядек. Все смеялись, всем было весело. Подходили к столу, наливали выпивку, выпивали и продолжали веселиться. С ними была и мама подружки. Она тоже была с каким-то дядей. И он так же снял с нее сначала лифчик, а потом и малюсенькие трусики. Причем стягивал он их с нее не руками, как некоторые другие, а зубами, встав на колени. А когда стянул до низа, наклонившись, она села ему на шею. Он поднялся, неся ее на плечах. Все хлопали в ладоши, он понес ее с папе подружки. Она, сидя на плечах у дяди, протянула ему ноги, на которых держались ее красные стринги. Он улыбнулся, наклонился и стянул их с нее так же зубами. Она наклонилась, забрала их у него и отдала в зубы тому дяде, который ее нес. Тут к ним подошел еще один дядя. В руках у него был

В руках у него был хвост с наконечником. Он подошел к ним, наклонился и стал заглядывать ей под попу. Она привстала, наклонилась вперед. Дядя взял крепко ее за ноги. Она еще привслала и наклонилась сильнее. Он повернулся спиной к людям. Те захлопали в ладоши, а другой дядя вставил ей хвост в попу. Она выпрямилась, подняв руки, привстав на нем. А он поскакал с ней по двору. Люди стояли и хлопали, а у нее спереди подпрыгивали сиськи, а сзади теперь висел хвост. Подошла другая тетя, подергала хвост, но он держался крепко. Дядя подскакал к скамейке, присел. Мама подружки схватила со скамейки другой хвост, взяла того дядю за руку и подвела к той тете, которая дергала ее за хвост, отдала ему хвост. Тетя засмеялась, хотела отказаться, но к ней подошла другая, маленькая тетя с маленькими сисями, взяла ее за руку, потянула вниз, другой рукой взяла за шею, наклонила. Села ей на шею задом на перед, раздвинула ее булки руками, а дядя подошел и всунул в нее хвост. Маленькая тетя замахала руками, закричала, что не туда. Большая тетя закрыла руками себя сзади, но маленькая тетя взяла ее за руки и подняла их вверх, заставив наклониться еще сильнее. А дядя вставил ей хвост в попу. После чего большая тетя выпрямилась, а маленькая, обхватив ее руками за талию, сделала прогиб и встала позади нее на ноги. Все зашумели, захлопали в ладоши. А она взяла другой хвост и подошла к дяде, который держал на плечах маму подружки. Тот замотал головой, но подошли две тети, взяли его за руки и наклонили вперед. Мама подружки слезла с шеи, взяла у маленькой тети хвост, зашла сзади и стала всовывать наконечние дяде в опу. Тот стал орать, вырываться, но не сильно, а понарошку. Она всунула ему в опу хвост и он встал в средину между двумя тетями, у которых уже были в опе хвосты. И они, держась друг за друга, поскакали по двору. Только теперь я заметил, что один дядя все это фоткал. Потом они вынули хвосты. Мама подружки пошла к крану, помыла наконечники и отдала другой тете. И они стали тоже вставлять

Это было начало. А потом был секс. Который меня не интересовал. Тогда не интересовал. Больше было интересно то, что все у них происходило в виде игр. Так же, как с хвостами, потом с другими игрушками, которые тоже лежали на скамейке. Они устраивали игры, некоторые из которых были похожи на наши: ручеек, жмурки, лошадки. Потом крутили бутылку в средине и обнимались, целовались. Перетягивали друг друга из противоположной команды в свою. И другие, которые я не знал. И во взрослые игры, когда целовали друг другу ***, когда садились тети на дядек. Но все это было под музыку и в виде игр. Продолжалось это долго. Мне надоело. Да и кушать надо было идти. А меня уже потеряли. Подружки не было и я ушел. Сегодня я понимаю, что это было-настоящий свинг, где все трахали всех, и каждый был с каждой. И даже вдвоем, втроем. Их поддерживали другие, которые были свободны. Подружке я об этом не говорил. Как-то не было повода. Потом мы два года отучились вместе в школе. Интерес друг к другу в это время снизился. Мы редко виделись. А потом они переехали в другой город. Встретились мы через 6 лет. Она приехала на несколько дней, повидаться с подружками, жила у родственников. Меня нашли в летнем лагере. Она пришла с родственницей, жившей напротив. Та тоже училась в нашей школе. Но в другом классе и мы с ней не общались, хотя виделись. Подружка была веселой, энергичной. Сразу взяла меня за руку, стала интересоваться учебой, жизнью. Трогала за бока, за ноги. И, как бы невзначай за писю. Я сделал вид, что не заметил. Она стала смелее и я быстро возбудился. И было от чего-она же была уже взрослой девушкой с оформившейся фигурой. Почувствовав мое возбуждение, она стала еще более насойчиво притрагиваться. А потом сказала родственнице, чтобы та постояла, посмотрела, чтобы никто не шел,(хотя территория была закрытой и время было обеденное). После обеда тихий час. Она взяла меня за руку и повела в кусты. Сомнений почти не было. Хотя, я думал, что обойдется обнимашками, поцелуями и трогалками. Но

Но не обошлось. Я волновался. Все же мы выросли. И какими стали? У меня за последние 2-3 года уже появился опыт общения с девчонками. Я почти не сомневался, что она захочет посмотреть и оценить меня и у меня, как в детстве. Но не знал, насколько далеко это зайдет. Мы же перед ее отъездом совсем отдалились. И на душе было тревожно. Ее родственница осталась на скамейке, а мы пошли в самый угол площадки, где росли высокие, густые кусты. Она без капли стеснения обняла меня, поцеловала, взяв за уже оживший, набухающий *уй, отчего он почти мгновенно отреагировал, напрягшись за несколько секунд. Она заулыбалась, глядя прямо мне в глаза, присела, стянула спортивки и трусы и взяла его в рот. Ее движения были спокойны и уверенны. Было заметно, что ей это хорошо знакомо, и она хорошо умеет это делать. Поскольку у меня было несколько дней воздержания, я очень быстро разрядился. Ее это нисколько не смутило. Она только подняла глаза и посмотрела на меня, продолжая свою экзекуцию. Нестерпимо острое ощущение сладострастия заставило меня согнуться. Я попытался оттянуть свой ствол. Она встала, продолжая держать его рукой. "Ну, а ты не хочешь меня поласкать? Или забыл?" Я покраснел. Приподнял ей подол платья, залез в трусики, стал сжимать, мять, раздвигать упругие булочки. Она взяла мою другую руку и сунула себе в трусы спереди. "Ну, как? спросила она. Конечно, мы повзрослели. У нее уже чувствовались волосы, да и валики были большие. Но там все так же было тепло и влажно. "Ну?-снова спросила она и, взяв мены за бока, легким усилием обозначила, что я должен присесть. Я подчинился. Она приподняла подол, я стянул с нее трусики. Они сползли вниз. Она вынула из них ноги и расставила их. Сомнений не оставалось. Я приник к ее писе. Она была большой и гладкой, как у нашей вожатой, с которой я сблизился с ее же помощью. Но она была старше. Я приник к ней. Она положила свои руки мне на затылок и плотно прижала к себе. Я почувствовал, как она потекла, заливая меня своей влагой. Ее руки то прижим

Ее руки то прижимали мою голову, то чуть отпускали. Я все еще был растерян и от ее внезапного появления, и от своей быстрой разрядки, и, тем более, такого стремительного развития событий. Но постепенно стал приходить в себя и стал понемногу проявлять то, чему успел научиться за это время. Она уже тоже возбудилась. Подняла меня, взяла мой торчащий колом ствол и, притянув меня к себе, всунула его в щель. Краем глаза я заметил, что в паре метров за кустом виднелся край картонной упаковки, вероятно, от большого телека. Я отстранился. Пара шагов, и я уже втискивал картон между кустов. Мы спрятались поглубже, присели одновременно. Она легла на спину, я сначала рядом. Наклонился и стал целовать ее в губы, в шею. Рукой нырнул в декольте платья. Оно натянулось. Она расстегнула пару пуговиц. Я высвободил ее груди и стал целовать их. Она, улыбаясь, закрыла глаза, обняла меня. Я целовал ее груди, а рука уже устроилась у нее между ног. Она раздвинула их пошире и согнула в коленях. Я почему-то вспомнил, как мы лежали на берегу речки в кустах и смотрели, как ее мама с папой занимались сексом, как она тоже так же раздвинула ноги и согнула их в коленях. Я поднял подол ей под самую грудь, стал целовать живот, потом ниже, зарываясь в черные кудри носом. Передвинулся, стал целовать бедра. А когда устроился у нее между ног, наклонился и приник к ее писе. Она была большая, как у взрослых,(у меня уже был опыт знакомства не только с одноклассницами и одношкольницами, но и с несколькими взрослыми женщинами). Я подхватил ее под колени, обнимая за бедра, и замкнул руки внизу ее живота. Прижался губами к ее губам. Она вздрогнула. Слегка сжала ногами мою голову. А я принялся ласкать ее, делая все, что мог, чему успел научиться. Она почти сразу застонала и ыцепилась руками в волосы на затылке. Я понял, что ей понравилось и, воодушевленный своим успехом, уже более спокойно и уверенно продолжил. И она тут же откликнулась. Ее тело напряглось, ноги то сжимались, то ослабевали на моей голове. Руки т

Руки то отталкивали мою голову вниз, то подтягивали за волосы вверх. Из нее лилось рекой. Мое лицо было мокрое и скользкое от ее влаги. Но я не отрывался и продолжал. Она уже подкидывала бедра, хлопая голой попой по картонке, стонала и даже тихо вскрикивала, стараясь сдерживаться. Тоненько и протяжно пищала, не переставая сжимать, разжимать бедра на моей голове, и подкидывала их все выше и выше. Сколько минут это продолжалось, я не знаю. Наконец она задергала ногами, попыталась привстать, с силой отталкивая мою голову и прохрипела:"Стой! Все! Не могу больше." Я остановился, поднял голову, посмотрел на нее. Она тяжело дышала. Лицо было искажено непонятной гримасой. Большие, круглые глаза были выпучены. Я даже немного испугался. Она немного отдышалась, как-то грустно улыбнулась, взяла меня своими ладошками за щеки, потянула к себе. Я приподнялся на руках, приблизился к ее лицу. Она поцеловала меня, совсем не так, как при встрече и чуть позже. А как-то ласково, совсем, как взрослая женщина. "Ты меня чуть не убил,-выдохнула она,-дай передохнуть. Она легла. Я завис над ней, наклонился, поцеловал в щеку, в шею, в губы. Она нащупала мой твердый ствол, отогнула его, нащупала головкой щель. "Ложись,-выдохнула она, обнимая и прижимая меня за ягодицы. Я вошел в нее, хотел начать двигать бедрами, но она остановила,-полежи так. Просто полежи. Я опустился на нее и снова стал целовать, осторожно сжимая и поглаживая упругие груди, сосочки. Я уже был готов к продолжению и ждал ее разрешения. Чувство гордости и удовлетворения переполняло меня. Я реабилитировался перед ней, за свой первоначальный скорострел. Мы полежали так минут пять. Она поцеловала меня, осторожно двинвла бедрами, давая понять, что можно продолжить. Я старался, демонстрируя ей все свое умение, меняя глубину и темп. Входя в глубину и сдвигаясь в разные стороны. Второй заход получился вполне нормальным. Она была довольна. Мне показалось, что она получила удовольствие и оргазм. Я продолжал лежать на ней,(она не отпуска

Я хотел опереться на руки, чтобы ей не было тяжело, но она обняла меня и притянула к себе:"Не надо. Мне так приятно чувствовать тебя, твою тяжесть." В этот раз мы отдыхали дольше, чем в первый. Мой стебель обмяк, но продолжал оставаться в ней, внутри. Она спрашивала, не скучал ли я за ней, вспоминал ли ее. Я ответил утвердительно. Это было правдой. Поначалу я вспоминал ее, наши походы-подглядывания за парочками, которые старались укрыться в парках от посторонних глаз. Где они не только целовались, но и трахались. Я говорил ей, какая она хорошая, как мне нравятся ее сисечки. Она рассказывала, где они живут, где она учится. Музыку она забросила. Говорила, что тоже не ожидала от меня такой встречи. Отдохнув, мы продолжили ласкать друг друга. Я уже лежал рядом и мы ласкали друг друга руками. Потом она снова принялась целовать мой *уй. И, как только он обрел твердость, села сверху. Она двигалась, плотно прижимаясь ко мне, так, то кость внизу живота начала болеть. Но она продолжала двигаться, как мне показалось, даже с какой-то яростью. Ее глаза были закрыты, но по выражению ее лица было понятно, что она кончила несколько раз. Она то открывала рот, то откидывалась назад, то замирала, приподнимаясь. В этот раз я уже был спокоен. Каждый последующий заход у меня был дольше предыдущего. И я был уверен, что она получит все, что хочет. Я поглядывал не нее, ласкал ее груди, то сжимая, то подталкивая вверх, то оттягивая вниз, нажимая на ямки под ключицами. Она сразу замирала, приподнималась и улыбаясь, тоненько пищала. Наконец я почувствовал, что и мой приход близок. Я стал поддавать снизу и вскоре разрядился. Не так обильно, как до этого, но все же она это почувствовала. Мы снова отдыхали. Она легла на живот, а я стал целовать ее спину, попу, ляжки. Ей нравлось. Она раздвинула ноги и я ласкал ее рукой, проникая пальцами вглубь, насколько мог. А потом отавжился, и, сидя рядом, раздвинул булки и всунул палец в ее шополадную дырочку. Она напряглась. Но палец вошел свободно. Да и в

Да и я заметил, что в свободном, расслабленном состоянии дырочка не так плотно закрыта. Мелькнула мысль, что туда она тоже впускает. Я продолжал ласкать ее уже двумя руками. Она лежала, не двигаясь. Прошло довольно много времени. Уже были слышны голоса ребят. Но мы были в самом дальнем углу территории, куда мы никогда не заходили. Да и делать тут было нечего-заросли кустов, да дорожка к ограде. Она снова взяла меня сначала рукой, потом ртом и принялась возбуждать. А когда я стал готов к продолжению, она сама вдруг встала на колени, опустившись грудью на картон, выпятив свою попу. Я пристроился сзади. Вид был обалденный. Я сразу возбудился еще сильнее, вошел в шель и принялся двигаться. Она тоже помогала, сдвигаясь то вниз, то вверх, изгибая спину, то влево, то вправо. Какое-то время мы молча занимались этой гимнастикой. Вид ее попы, ее прелестей производил сильное впечатление. И я решился. Я вынул *уй и приставил его к ее тугой дырочке между раскрытых булок. Она замерла на пару секунд. Потом я почувствовал концом, как ее дырочка стала мягче, надулась бугорочком и приоткрылась. Я быстро всунул *уй ей в щель, смазывая его, вынул, быстро прижал к вспухшей, приоткрывшейся шоколадной дырочке и нажал им, вжимая за Лу пу внутрь. Дырочка мягко подалась, раскрываясь, и за Лу па вошла внутрь. Я остановился. И она сама сдвинула попу назад, надеваясь на мой *уй. Он медленно вполз внутрь полностью. Я взял ее за бедра и притянул к себе. Задал дурацкий вопрос:"Не больлно?" Для меня вопрос казался обоснованным. Некоторые девчонки, да и женщины тоже говорили, что бывало больно. Но она сказала,-продолжай. Я стал плавно двигать бедрами. Почти до конца вытягивал его. В этом месте был самый кайф. Она туго сжимала его конец и я быстро возбудился. Она сама вдруг сдвинулась вперед. *уй выскочил. Она поврнулась ко мне, обняла, поцеловала и уложила на спину. Сама села сверху, взяла *уй рукой и направила его себе в опу. Плавно опустилась и принялась сама двигаться. Смотрела на меня, стараясь

Смотрела на меня, страясь уловить мою реакцию. "Тебе нравится,-спросила она. "Да, сказал я, хотя, в глубине я не испытывал того кайфа, как в самом начале, у самого входа. Она наклонилась, опять поцеловала меня и принялась двигаться. Я держал ее за бедра и пытался понять, нравится ли ей. Потом она вдруг плотно села, подняла ноги, повернулась ко мне спиной и продолжила двигаться. Через непродолжительное время она вдруг взяла меня за руки, плотно прижалась опой и сказала, а теперь вставай, только не вынимай. Я приподнялся и у меня получилось. Она снова стояла на коленках, опустив голову на руки. Я взял ее за бедра и стал короткими движениями двигать *уй в самом начале. Возбуждение сразу усилисоь и результат не замедлил себя ждать. Я опустился ей на спину, обнимая ее и нащупывая груди. Мы постояли так около минуты. Она сдвинулась. *уй выскочил. Она повернулась ко мне, обняла, стоя не коленях, поцеловала. "Ты-классный! Я сомневалась. Много думала. Я рада, что мы увиделись. Она встала, застегивая и поправляя платье. Я понял, что все. Это конец. Она сейчас уйдет, и мы вряд ли когда еще увидимся. Я не знал, что это произойдет гораздо раньше. Стало очень грустно. Я встал, обнял ее и повалил на картонку, задрал ей подол наживот, открыв черный треуголник кудряшек, раздвинул ей ноги, вставая на колени, наклонился, вжимаясь лицом ей между ног. Принялся торопливо целовать ее там. Она положила руки мне на затылок. Я ласкал, не останавливаясь, ождидая, когда оттуда потечет река. Но река не потекла, только ручеек. Но и этого хватило. Она встала, поцеловала меня в скользкие губы, щеки. Наклонила меня, и вытерла мне лицо внутренней стороной подола платья. "Мне пора. Я буду вспоминать тебя каждый день!" У меня ком подкатил к горлу. "Я тоже,-сказал я. Мы вышли из кустов. Ее родственница ждала, сидя на скамейке. Мы подошли к ней. Она встала и мы направились к задней калетке. Они вышли и вскоре скрылись за углом. Я, действительно, вспоминал ее. Хотя и встречался с другими девчонками.

Лагерь закончился. Оставался месяц каникул И в начале месяца вдруг неожиданно пришла ее родственница. Она всегда была тихой, скромной. Стеснялась даже громкого смеха. В школе никогда не была подвижной. Подошла, покраснела, поздоровалась. Тихо произнесла, скорее, прошептала, не мог бы я пойти с ней домой. Я согласился. Думал, что, наверно, надо чем-то помочь. Дома всегда была бабушка, да и родители, но те только после работы. Однако в этот раз дома никого не было. Она спросила, не нались ли мне чаю. Я сказал,-потом, давай сначала я сделаю что тут надо, а потом уже чай. Она покраснела еще ссильнее и пролепетала,-хорошо. Но, может, вот тут есть бабушкино вино. Может попробуешь? Она едв выдавливала слова из себя. "Хорошо,-согласился я,-давай! Меня уже веселила ее скромность. Какая-то уж слишком сильная стыдливость. Она налила два бокала. Я удивился. "Что, какой-то праздник?" "Пока нет." "Ну, ладно,- я выпил. Вино почувствовалось. Оно было крепленое. Номы выпили-то немного. "Давай, что делать?" "Я... Ты... Ну...-мямлила она. "Ну, что, давай, говори, все сделаю." "Правда?-спросила она еще тише. "Да, будь уверена." Она снова опустила взор:"А ты мог бы сдалать,-она запнулась,-ну, что ты делал с Ларисой, там, тогда?" До меня даже не сразу дошел смысл сказанного. Я посмотрел на нее. Она продолжала стоять, опустив голову. Я, наконец, сообразил, что она хочет. Приблизился, взял ее руками за голову, поднял, посмотрел в глаза. Она сразу их закрыла и продолжала стоят неподвижно. Я не знал, что сказать, тем более, что делать. Наконец пришли слова:"Ты правда, этого хочешь?-тихо спросил я. "Да,-сказала она одними губами. "Точно?" Она едва кивнула головой. "Нуууу, прогудел я,-когда?" Сегодня,-прошептала она. "Сегодня? Когда? Где?" "Сейчас, здесь,-она открыла глаза,-если ты никуда не спешишь." Я не спешил. Но это было настолько неожиданно. был бы кто-то другой, я бы меньше колебался. А тут... Но она снова открыла глаза и посмотрела на меня. Мне оказалось, что она говорит правду. "Ну, х

"Ну, хорошо,-тихо сказал я, только налей еще немножко бабушкиного. Она оживилась. Подошла к столу, налила немного мне и себе. Мы выпили. "Она улыбнулась:"Ой, голова кружится,-и взяла меня за руку. Мы прошли в ее спальню. "Сегодня дома никого нет. Они уехали." Смущаясь, она остановилась возле кровати. Я подошел к ней и стал помогать ей освободиться от одежды. В спальне был полумрак. Свет попадал только из комнаты, окна в которую прикрывали ветки деревьев. Я помог ей снять платье, расстегнул лифчик. Она сняла его сама, повернувшись ко мне спиной. Я взялся за резинку трусов. Она вздрогнула. Руки дернулись, но потом она прижала их к груди. Я медленно стянул трусы до щиколоток. Не удержался, поцеловал ее в попку: в одну половинку, потом в другую. Приподнял ей сначала одну ногу, убирая трусы, потом другую. Она стояла,не шевелясь. Я повернул ее к себе лицом, поцеловал в щеку:"Теперь ты." Она не поняла. "Теперь ты меня". Она стояла в нерешительности, не зная, что делать. Я взял ее руки, вместе с ней взяля за рубашку и снял. Потом взялся за резинку спортивных штанов, потянул вниз. Опустил, насколько мог и выпрямился. Она посмотрела на меня, присела и продолжила уже сама. Стянула их до низа. "Теперь здесь,-я взял ее за руки. Наверно, несколько глотков вина и обнаженное тело скромницы сделали свое дело. Я почувствовал, что начинаю возбуждаться. Трусы спереди уже вздувались бугром. Я взял ее за пальцы, подсунул их под резинку и стал опускать ее руки вниз вместе с трусами. Ее лицо было как раз на уровне. Трусы опустились, освобождая *уй. Он еще не был достаточно тверд, но уже немного оттопыривался вперед и загибался книзу. Прямо перед ее лицом. Она замерла, опустила голову и потянула трусы дальше вниз. Я понимал, что для нее все это впервые. Она и с девчонками-то не со всеми дружила. Хотя, в классе была активисткой. Но там другое. Я переступил ногами. Она взяла трусы и положила их на стул. Я обнял ее, прижимая к себе. Почувствовал, как она дрожит. И это, как ни странно, меня усп

И это, как ни странно, меня успокоило. Я взял на себя роль ведущего. Я осторожно обнял ее, погладил по спине. Прижался, стараясь, чтобы она как можно лучше почувствовала начавший возбуждаться *уй. От этой близости и я стал возбуждаться бустрее. Я отодвинулся, взял ее руку, положил на *уй и обхватил поверх ее руки своей, сжимая его. Она задрожала сильнее. Я опять обнял ее, прижал к себе. Она уже сама держала его, а я поцеловал ее в шею и прошептал:"Ну, вот, видишь, ничего страшного. Чувствуешь, как он увеличивается?" Она ещва заметно кивнула. Он наливается кровью.(Это я уже знал. Меня, точнее, меня и еще одну одноклассницу просвещала другая одноклассница. У ее мамы были книжки по строению человека, анатомия, физиология. Картинки.) Внутри мноо сосудиков. Они наполняются и... Я запнулся. Но потом решительно произнес,-*уй наливается кровью. Мягкий не сможет выполнять свою функцию. К этому времени я уже был достаточно просвещен и знал, как описывают в книгах и органы и процесс. Но мне казалось, что если я буду грубоват, она быстрее освоится, будет смелее. "Функция у людей, и у животных тоже-продолжение рода. Самцы е. Бут самок, мужчины е. бут женщин. Самки и женщины беременеют. После того, как мужчины и самцы впрыскивают из *уя сп ер му. Внутри происходит встреча женской клетки со сперматозоидом. Они сливаются и общая клетка начинает расти. А когда вырастает, то выходит из живота, и вылезает из пи * ды. Но, чтобы все это получилось, мужчина должен сначала всунут в пи * ду свой *уй и двигать его там. Это нужно, чтобы мужчина возбудился до нужной степени, чтобы из его яичек, которые вот в этом мешочке,(я взял ее руку и приложил снизу между ног, расставив их пошире). Потрогай, только осторожно. Очень больно, когда бьют по яйцам, или сильно их сжимают. Она кивнула. *уй уже стал тверже, выпрямился и торчал вперед. Я взял другую ее руку и положив на *уй, сжал вокруг него ее тонкие, длинные пальчики. "Чувствуешь. какой он был, и какой стал. И тверже, и толще." Она кивнула.

Она кивнула. "Давай тогда включим свет, чтоб тебе было виднее и понятнее." Она испуганно подняла на меня глаза,-не надо свет. Лучше пойдем в другую комнату, к окошку. Я согласился. Мы перешли в другую комнату, ближе к окну. При свете она опять смутилась, но уже не так сильно. Япосадил ее на стул, взял ее руку и снова сжал ее своей рукой вокруг *уя. Другую подвел снизу под яйца. Чуть сжал ее пальчики, чтобы она почувствовала форму и размеры яичек. "В них вырабатывается сперма, которая нужна для оплодотворения женской яйцеклетки. Для этого мужчины всовывают *уй женщинам в пи * ду, двигают там, чтобы сильнее возбудиться и получить оргазм. без него сперма из *уя не выстрелит. Сперма выстреливается их *уя в пи * ду и сперматозиды по трубам двигаются к матке. Там происходит оплодотворение и там потом растет ребенок. А мама питает его своими питательными вечествами. Но *уй не всегда сразу так твердеет. Иногда ему надо помочь. И делают это рукой. В основном, женщины. Тогда мы быстрее возбуждаемся. А еще, когда видим вас голыми. Если *уй мягкий, его сложно всунуть даже в пи * ду. Да и бесполезно. Не возбужденный, он может выпадать из пи * ды, или, вообще, в нее не сможет войти. А мужчина без возбуждения не сможет кончить, получить оргазм, без которого сперма не выстрелит в пи * ду женщины. Для этого его надо под др оч ить. Вот так,-и я, взяв ее руку, плотно сжал *уй и стал медленно сдвигать ее руку по стволу к животу. "На конце появляется за лу па. Она прокладывает дорогу. А вот тут, снизу,-я показал, где,- находится большое количество нервных окончаний, которые при движении руки, или внутри в женщине, или во рту,-она взглянула на меня,-да, во рту. Спроси у подружек. Чтобы не беременеть, когда не надо, они др оч ат парням рукой, или берут в рот. Или вкладывают между сисек, у кого большие, и двигают. От трения мужчина возбуждается, и выстреливает сперму. Если планируется ребенок, то в благоприятные дни, когда женщина выделяет яйцеклетку, мужчина е бет женщину, сливает вей в

сливает ей в пи * ду сперму. Та встречается с женской клеткой, сливаются вместе и появляется зародыш, из которого вырастает ребенок. Если ему ничего не помешает. Если не хотят ребенка, то *** тся в такие дни, когда яйцеклетка еще не созрела, и не готова отделиться. Или, если хочется, но опасно, тогда придумывают другие пути: между сисек, между ляжек, между булок опы. Но, чаще-в рот. Ну, или в саму опу. Там же тоже дырочка есть." Она слушала, держала в руке *уй и хлопала глазами. "Не переживай. На практике запомнишь. А пока по др очи, почувствуй, привыкни." Я убрал руку и предоставил ей самой справиться с заданием. Она сначала ослабила руку и стала легонько, медленно двигать ее по *ую. Я стоял перед ней, пркдоставив ей самой решать, что и как делать. И сначала робко, осторожно, а потом все смелее и сильнее она сжимала и двигала рукой, разглядывая его. Но кроме обозначенных действий больше ничего не делала. Тогда я предложил ей встать и мы снова начали обниматься. Потом мы перешли на кровать, где я сначала положил ее на себя, чтобы она почувствовала его грудью, потом положил на бок и прижался к ее попе, потом к спине, потом всунул его ей между ляжек. Потом опустился ниже и провел им по ногам до пяток. Потом положил ее на живот, раздвинул ягодицы, вложил его между ними, и, сжав их, стал двигать им. Потом лег на спину и предложил ей самой делать то, что она хочет. Она села у меня между ног, долго смотрела на него, осторожно трогала, ласкала. Потом наклонилась и прижалась щекой. Я приподнялся и лег головой в другую сторону, чтобы иметь возможность ласкать ее. Гладил ее ноги, попу, руки, спину, груди. Осторожно прикоснулся рукой к ее пухлым валикам, раздвинул их, осторожно нажав, прижал его, нащупывая щель. Она была мокрой. Я прижал палец плотнее и потянул его вверх, накрывая ладонью ее волосы на лобке. Она вздрогнула. Ее горошина под пальцем скользнула вниз. Я остановлся, прижав его. Она задергалась еще сильнее. Она схватила мою руку и сжала у запястья. Она плотно сжал

б л я нафига ты это пишешь?