Помогите подобрать стихотворение

Муха села на варенье,
Вот и всё стихотворенье.

Смотрите мне в глаза, там суть и все ответы,
Попробуйте понять, что скрыто в глубине..
Как этого достичь, я не даю советы,
А истина проста, ищете не в вине..

В глазах моих огонь увидите под вечер,
Когда я в полутьме иду своей тропой..
Но я ведь не ищу ни вас, ни нашу встречу,
Я просто в тишине иду сама с собой..

И там же в глубине нирвана и прохлада,
Покой и забытье, без планок и границ,
И капелька тех снов, что вырвались из ада,
Они живут во мне, за росчерком ресниц....

Попробуйте понять, куда во снах летаю,
Зачем и почему меняюсь каждый миг,
Какие на себя я чувства примеряю,
И иногда надеть пытаюсь на других...

Смотрите мне в глаза. Побольше и почаще.
Не верьте никому, ни жестам, ни словам.
Там все лежит внавал, в глубокой темной чаше,
И если повезет, свой мир открою вам.

Я ангел, но в женском обличье,
И крылья лежат под замком,
Ведь это предмет очень личный,
И многим, увы, не знаком.

Я их одеваю украдкой,
Когда собираюсь летать,
Не путайте это с зарядкой,
Не стоит сей трюк повторять.

Летаю во тьме, мне поверьте,
У ангелов тоже враги,
Я слышала как-то, что черти
Начинку из них - в пироги.

А как-то забыла про крылья,
Пришлось полетать на метле,
Не очень то это и пыльно,
И в общем удобно вполне....

Летаю, душа отдыхает,
И крылья пускай отдохнут,
Метлы полетать мне хватает
Всего-то на пару минут...

Потом опускаюсь обратно,-
Туда, где цветы и трава,
Домой возвращаться приятно,
Но только болит голова..

Но это давно уж не ново,
Ведь жизнь не всегда и светла,
Хоть крылья всегда наготове,
В углу отдыхает метла.....

А вечером снова стремленье
Лететь...но сама не пойму,
И мучают эти сомненья,
На чем, и куда, и к кому.....

Я девушка по имени ХоЧу...
Нет, не того хочу, и вот, не эту.
И если очень нужно, получу,
Не рассказав об этом всему свету.

И где же тот, по имени Могу?
Наверно бродит где-то полукругом,
Сидит себе на дальнем берегу,
И ждет свою любимую подругу...

Он вроде принц, а, может быть, король,
Мне все одно, мне просто заХОтелось,
Сегодня поиграть такую роль,
И я, представьте, этим загорелась...

Так и сижу, горю. Сама с собой.
Горю не сильно, вовсе не сгораю,
Но жду давно, тебя, мой дорогой,
Хотя и имени пока еще не знаю...

Хочу ЕГО , не Альтер, но его...
Такого, чтобы был самим собою,
Хочу его и только одного,
Назначенного мне самой судьбою...

Хорошая девчонка
И маленькая дрянь,
Такая я с пеленок
Сама, куда ни глянь..

Бывает, все, как в сказке,
Так тихо и светло,
Живу, как на бумажке
Прописано давно...

Ну, вот приходит случай,
Влюбляюсь на бегу,
И как себя ни мучай,
В объятья упаду...

Но это не измена,
Ведь это тоже я,
Такая перемена
Назначена не зря...

И это все от бога,
Такая моя роль,
Мой путь, моя дорога,
Мой жизненный пароль..

Найти меня попробуй,,
Попробуй угадать,
Какая я с тобою,
И в чем есть благодать..

Я одарю улыбкой,
Прижмусь скорей к плечу,
И золотою рыбкой
В объятья прилечу.

Попробуй не ответить,
Попробуй не обнять,
Другой такой на свете
Тебе не отыскать...

Живу , как на иголках,
Сама и Инь и Янь,
Хорошая девчонка,
И маленькая дрянь.

Я - Gata Salvaje, я - Дикая кошка,
Гуляю сама по себе,
И если сегодня сижу у окошка,
То это уже по судьбе.

Не знаю законов, не верю в привычки,
Хожу по просторам сама,
И мне не нужны ни ключи, ни отмычки,
Мне лучше не солнце, а тьма.

Мне ночью привычней, мне тьма не мешает,
Иду вдоль тропинки тайком,
Мне цвет моей шерстки в ночи помогает
И глазки горят огоньком...

Не бойся меня, подойди на два слова,
Я кошка, и в этом вся суть,
Во мне заиграет кошачья природа,
Чуть только к тебе прикоснусь...

И этого жеста не стоит бояться,
Ведь я просто верю и жду,
И, мне бы хотелось с тобой потеряться,
Пусть даже в любовном бреду.

Но ты не заметил, прошел снова мимо,
Скорей на меня посмотри.
Я - Gata Salvaje, я - Дикая кошка,
С великой любовью в крови...

Я не тело с капризной душой,
Я - душа, наделенная телом,
Правда опыт еще небольшой,
Но справляюсь я с этим умело..

На прогулку его погулять
Приглашаю, и в общем приятно,
Под дождем с ним в обнимку стоять,
И снимать с него дождика капли...

Или солнышком теплым его
Подогреть на затерянном пляже,
Я люблю ведь его лишь одно,
А загар ему нужен и важен...

Ну, а вечером сядем вдвоем
На крыльцо, и дуэтом привычным
Вместе с ним нашу песню споем
И расскажем друг-другу о личном..

О любви все расскажем себе,
Вместе с ним улыбнемся, воспрянем,
Будем снова мечтать о судьбе,
И вперед непременно заглянем...

Мы заглянем туда, где весна,
Где тропа убегает из виду,
Где душа будет cчастьем полна.
Ну, и телу не будет обиды..

Найди меня, пожалуйста, в толпе,
И обними легонечко за плечи,
И в этой скучной людной суете,
Пойдем туда, где мерно светят свечи..

Где на полу рассыпаны цветы,
На потолке из звездочек соцветья,
И отблески любви и теплоты
Висят по стенам целые столетья...

Там будет все, и радость, и мечта..
Там в воздухе томится изумленье,
И чистая, живая красота,
Не театральным льется представленьем...

Настанет утро, быстрое, как сон.
Найди меня в толпе, возьми за плечи,
И пусть сердца забьются в унисон,
На этот день, на ночь, на этот вечер..

Теплый плед в ногах, как верный кот,
На окне герань томится в цвете..
Ты - моих фантазий грешных плод
Нет тебя желаннее на свете.

Знаю я, что всё — самообман,
Но реальность — скучная подруга..
Лягу поудобней на диван,
Свет от лапмы ровным полукругом...

И представлю вновь тебя. А ты,
Приходи ко мне во снах греховных,
Знаю я, что это все мечты,
Но как быть, когда все мысли полны

Лишь тобой. И в этом весь секрет,
И не может быть другой причины,
И от лампы льется ровный свет,
И на сердце вовсе нет кручины.

Моя вина лишь в том, что я красива,
Слегка распущена, ранима и вольна,
Я виновата в том, что горделива,
Но я ведь девушка, а значит я права.

И ты не спорь, потратишь только силы,
Я все равно с тобой не соглашусь,
Мне все мои поступки будут милы,
Коль я на них когда-нибудь решусь.

А я решусь, я это обещаю,
На все, на то, что мой притянет взор,
Себя люблю, и все себе прощаю,
И не люблю полемику и спор.

И если захочу, то так и будет,
А если захочу, то все смогу,
И пусть нас бог на небесах рассудит,
Ведь от грехов я вовсе не бегу.

Любить — не грех, коль человек любимый,
Грех — не любить, и это не секрет,
Так приходи ко мне скорей мой милый,
Мы будем жить счастливо много лет.

Я в поиске себя играю на кларнете,
По улицам брожу, по паркам и садам,
Хочу увидеть все на этом белом свете,
Найти и полюбить, все передать словам...

В словах услышать звук, далекое мгновенье,
Забытую струну заставить прозвучать,
Открыть в себе мотив, улыбку, изумленье,
Все в сердце сохранить, и снова все начать...

Пройти опять по той немыслимой спирали,
Вернуться в тот же мир, но выше на этаж,
Открыть себя такой, которую не знали,
Добавить в этот мир свой яркий эпатаж...

Мой Мир — не только маскарад,
Лицо, одежда, голос взгляды,
Я этим пользуюсь подряд,
Меняю образ, стиль, наряды...

И это Все во мне живет,
Меняется цветет и пахнет,
Тот, кто меня во мне найдет,
От удивленья сразу ахнет...

Стараюсь быть сама собой,
Такой, как есть на самом деле,
И это мне дано судьбой,
Себя найти в душе и теле...

Быть не такой, как все, нелегкая задача...
Поскольку нас Господь придумал из ребра,
И потому в печали мы грустим и плачем,
И не всегда, увы, желаем всем добра...

Быть не такой, как все, желанье не плохое,
Коль от него наш мир не сотворит беду,
А если сотворит воздушно-неземное,
То с ним и полетим искать свою звезду.

Быть не таким, как все...Наверно хочет каждый,
Но не для тех, кто спит, чурается труда,
А если человек разумный и отважный,
То это для него, поверьте, ерунда...

Он будет каждый день себя творить и строить,
Ругать себя, любить, но не боготворить,
В своей душе найдет желанье успокоить,
Но мимо пролетит и в бушующую жизнь...

И только так и жить, не слушая советов,
Все мысли и слова ловить и проверять,
Все бегать и искать по белому по свету,
Себя творить, любить, и наконец, понять...

Я — магнит для достойных мужчин,
А другим мое поле не светит,
Есть для этого много причин,
Вам об этом страничка ответит…

Мое поле всегда эксклюзив,
Идиотских вопросов не надо,
Нам не вместе и не по пути,
Проходите, не нужно парада…

Мне не важен объем кошелька,
Я своих в кошельке не считаю,
Говорю вам: - »счастливо, пока»,
В мир другой вечерами летаю…

Будь ухожен, умен и учтив,
Но и это не главная веха,
Твоих слов, твоих мыслей мотив,
Это главная суть человека…

Я — магнит для достойных мужчин,
А другим мое поле не светит,
Намагниться попробуй моим,
Вот тогда тебя, может приветят..

Ночь на "зоне", тишина,
Луч луны в барак струится.
Горести душа полна,
Но сегодня мне не спится.

Ты меня совсем не ждёшь,
Полюбил другую, знаю.
А я девка ни за грош,
В зоне этой пропадаю.

Суд мне вынес приговор,
И без права переписки.
Но не вынеся позор,
Бросил ты меня, друг близкий.

Бог, за всё тебя прости,
Счастлив будь навек с другою.
Знаю, лучше отпустить,
Этим душу успокою.

Ночь на зоне, тишина….
Лишь маячит часовой.
А в глазах моих — луна
Отражает образ твой.

Не пиши мне стихов,
Слов напрасных не надо.
Я устала им верить,
Ты больше не мой.

Не смотри на меня
Укоризненным взглядом,
Просто в жизни моей
Теперь парень другой.

Я с тобой как с мужчиной,
Давно распрощалась.
О тебе позабыла,
Любовь позади.

И к тебе у меня
Ничего не осталось,
Позабудь навсегда,
И у дома не жди.

Когда ты придёшь,
На рассвете, в тиши
Мне грустных стихов
Своих не пиши.

Я долго тебя,
Одиноко ждала.
И верность любви
Одному берегла.

Я, глаз не сомкнув,
Опять буду ждать.
И снова, и снова
Я буду страдать.

Ты только меня
Не забудь, мой любимый.
Мой милый,
Единственный, неповторимый…

Мамина колыбельная

Спи спокойно, мой сыночек,
Ласковый, скорей усни.
Милый, добрый ты цветочек,
Бог спаси и сохрани.

Спи, любимый, сладко-сладко,
Песню я тебе спою.
Обезьянки и лошадки
Тоже за день устают.

Пусть во сне тебе приснится
Совершенно мир другой,
Где спокойно людям спится,
Где царит души покой.

Может быть, и в этом мире
Будет всё, как никогда.
В нашей маленькой квартире
Будет солнышко всегда.

Спи спокойно, мой цветочек,
Будешь ты всегда со мной.
Спи, любимый мой сыночек,
Добрый, ласковый, родной.

Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.
Тихо смотрит месяц ясный
В колыбель твою.
Стану сказывать я сказки,
Песенку спою;
Ты ж дремли, закрывши глазки,
Баюшки-баю.

По камням струится Терек,
Плещет мутный вал;
Злой чечен ползет на берег,
Точит свой кинжал;
Но отец твой старый воин,
Закален в бою:
Спи, малютка, будь спокоен,
Баюшки-баю.

Сам узнаешь, будет время,
Бранное житье;
Смело вденешь ногу в стремя
И возьмешь ружье.
Я седельце боевое
Шелком разошью...
Спи, дитя мое родное,
Баюшки-баю.

Богатырь ты будешь с виду
И казак душой.
Провожать тебя я выйду -
Ты махнешь рукой...
Сколько горьких слез украдкой
Я в ту ночь пролью!..
Спи, мой ангел, тихо, сладко,
Баюшки-баю.

Стану я тоской томиться,
Безутешно ждать;
Стану целый день молиться,
По ночам гадать;
Стану думать, что скучаешь
Ты в чужом краю...
Спи ж, пока забот не знаешь,
Баюшки-баю.

Дам тебе я на дорогу
Образок святой:
Ты его, моляся богу,
Ставь перед собой;
Да, готовясь в бой опасный,
Помни мать свою...
Спи, младенец мой прекрасный,
Баюшки-баю.

Коли милым назову — не соскучишься.
Превеликою слыву поцелуйщицей.
Коль по улице плыву — бабы морщатся:
Плясовницею слыву, да притворщицей.

А немилый кто взойдет, да придвинется —
Подивится весь народ — что за схимница.
Филин ухнет, чёрный кот ощетинится,
Будешь помнить целый год чернокнижницу.

Хорошо, коль из ружья метко целятся,
Хорошо, коли братья верно делятся,
Коли сокол, да в мужья метит девице…
Плясовница только я, да свирельница.

Коль похожа на жену — где повойник мой?
Коль похожа на вдову — где покойник мой?
Коли суженого жду — где бессонница?
Царь-Девицею живу, беззаконницей!

1916 г.

— Мне счастье в девках выпало:
У нас была хорошая,
Непьющая семья.
За батюшкой, за матушкой,
Как у Христа за пазухой,
Жила я, молодцы.
Отец, поднявшись до́ свету,
Будил дочурку ласкою,
А брат веселой песенкой;
Покамест одевается,
Поет: «Вставай, сестра!
По избам обряжаются.
В часовенках спасаются —
Пора вставать, пора!
Пастух уж со скотиною
Угнался; за малиною
Ушли подружки в бор,
В полях трудятся пахари,
В лесу стучит топор!»
Управится с горшечками,
Все вымоет, все выскребет,
Посадит хлебы в печь —
Идет родная матушка,
Не будит — пуще кутает:
«Спи, милая, касатушка,
Спи, силу запасай!
В чужой семье — недолог сон!
Уложат спать позднехонько!
Придут будить до солнышка,
Лукошко припасут,
На донце бросят корочку:
Сгложи ее — да полное
Лукошко набери!..»
Да не в лесу родилася,
Не пеньям я молилася,
Не много я спала.
В день Симеона батюшка
Сажал меня на бурушку
И вывел из младенчества 1
По пятому годку,
А на седьмом за бурушкой
Сама я в стадо бегала,
Отцу носила завтракать,
Утяточек пасла.
Потом грибы да ягоды,
Потом: «Бери-ка грабельки
Да сено вороши!»
Так к делу приобыкла я...
И добрая работница,
И петь-плясать охотница
Я смолоду была.
День в поле проработаешь,
Грязна домой воротишься,
А банька-то на что?
Спасибо жаркой баенке,
Березовому веничку,
Студеному ключу, —
Опять бела, свежехонька.
За прялицей с подружками
До полночи поешь!
На парней я не вешалась,
Наянов обрывала я,
А тихому шепну;
«Я личиком разгарчива,
А матушка догадлива,
Не тронь! уйди!..» — уйдет...
Да как я их ни бегала,
А выискался суженый,
На горе — чужанин!
Филипп Корчагин — питерщик,
По мастерству печник.
Родительница плакала:
«Как рыбка в море синее
Юркнешь ты! как соловушко
Из гнездышка порхнешь!
Чужая-то сторонушка
Не сахаром посыпана,
Не медом полита!
Там холодно, там голодно.
Там холеную доченьку
Обвеют ветры буйные,
Обграют черны вороны,
Облают псы косматые
И люди засмеют!..»
А батюшка со сватами
Подвыпил. Закручинилась,
Всю ночь я не спала...
Ах! что ты, парень, в девице
Нашел во мне хорошего?

Мой Васенька, милый, навеки с тобой!
Пишу и страдаю все дни о тебе.
Одна я, поругана злою молвой,
Забытая всеми, сама не в себе…

И всё что осталось — душевная боль,
И быт ежедневный, водки стакан.
Кто мне наливают — они полный ноль!
Вернись же любимый! ты Богом мне дан.

Ведь сколько мучений она принесла,
Спиваюсь я Вася, прости ты меня!
Я только тобою одним и жила,
Теперь не могу без тебя я и дня…

Вернись мой любимый! брошу я пить!
Прощу все измены, побои стерплю.
Прошу я, вернись, давай только жить!
Ах, Васенька! как же тебя я люблю!..

Я к вам пишу — чего же боле?
Что я могу ещё сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать.
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня,
Вы не оставите меня.

Сначала я молчать хотела;
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда,
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас,
Чтоб только слышать ваши речи,
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи.
Но, говорят, вы нелюдим;
В глуши, в деревне всё вам скучно,
А мы… ничем мы не блестим,
Хоть вам и рады простодушно.

Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас,
Не знала б горького мученья.
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?),
По сердцу я нашла бы друга,
Была бы верная супруга
И добродетельная мать.

Другой!.. Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете…
То воля неба: я твоя;
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой;
Я знаю, ты мне послан богом,
До гроба ты хранитель мой…
Ты в сновиденьях мне являлся,
Незримый, ты мне был уж мил,
Твой чудный взгляд меня томил,
В душе твой голос раздавался
Давно… нет, это был не сон!

Ты чуть вошел, я вмиг узнала,
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!
Не правда ль? Я тебя слыхала:
Ты говорил со мной в тиши,
Когда я бедным помогала
Или молитвой услаждала
Тоску волнуемой души?
И в это самое мгновенье
Не ты ли, милое виденье,
В прозрачной темноте мелькнул,
Приникнул тихо к изголовью?
Не ты ль, с отрадой и любовью,
Слова надежды мне шепнул?
Кто ты, мой ангел ли хранитель,
Или коварный искуситель:
Мои сомненья разреши.
Быть может, это все пустое,
Обман неопытной души!
И суждено совсем иное…

Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю,
Перед тобою слезы лью,
Твоей защиты умоляю…
Вообрази: я здесь одна,
Никто меня не понимает,
Рассудок мой изнемогает,
И молча гибнуть я должна.
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи
Иль сон тяжелый перерви,
Увы, заслуженным укором!

Кончаю! Страш…

Устала вся, но снова рвусь к тебе,
Твой образ не даёт покоя.
Назло иду я проклятой судьбе
Люблю того, кого любить не стоит.

Уснуть нельзя от дыма сигарет,
И в комнате прокурен потолок
И страшно если дома тебя нет
Но и с тобой мне плохо, мой дружок…

В каком краю — рассчитывай,
В какой земле — угадывай,
Девица в театральное
Собралась поступать.

И, вроде, подготовилась,
И всё, что надо, выучив,
Одно стихотворение
Не может подобрать.

На вумен за советами
Она тогда отправилась
И тему в "Развлечениях"
Изволила создать.

Чтоб люди всевозможные,
И делу посторонние,
Куплетов женских пафосных
Могли ей подсказать.

Ну, что ответить Автору?
Открой-ка Гугл, умница,
(Тебя там не забанили,
надеюсь, до конца?)

Спроси стихов классических,
На-русском, знатных авторов,
Написанных (что редкостно!)
От женского лица.

И выдаст виршей тысячи,
на всякий вкус и надобность,
На ум наставит сразу же,
И делу пособит.

А мы, на вумен, неучи,
Скурили в школе "Критику",
И в бар "на пиво" бегали
Мы с лекций по Рус.Лит.

😄

Идёшь, на меня похожий,
Глаза устремляя вниз.
Я их опускала -- тоже!
Прохожий, остановись!

Прочти, -- слепоты куриной
И маков набрав букет, --
Что звали меня Мариной
И сколько мне был лет.

Не думай, что здесь могила,
Что я появлюсь, грозя.. .
Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя,

И кровь приливала к коже,
И кудри мои вились.. .
Я тоже была, прохожий!
Прохожий, остановись!

Сорви себе стебель дикий
И ягоду -- ему вслед.
Кладбищенской земляники
Крупнее и слаще нет,

Но только не стой угрюмо,
Главу опустив на грудь.
Легко обо мне подумай,
Легко обо мне забудь.

Как луч тебя освещает!
Ты весь в золотой пыли.. .
И пусть тебя не смущает
Мой голос из-под земли.

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес,
Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес,
Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой,
Оттого что я о тебе спою — как никто другой.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
У всех золотых знамен, у всех мечей,
Я ключи закину и псов прогоню с крыльца —
Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других — у той, одной,
Ты не будешь ничей жених, я — ничьей женой,
И в последнем споре возьму тебя — замолчи! —
У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты —
О проклятие! — у тебя остаешься - ты:
Два крыла твои, нацеленные в эфир, -
Оттого, что мир — твоя колыбель, и могила — мир!

Вчера ещё в глаза глядел,
А нынче — всё косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел, —
Всё жаворонки нынче — вороны!

Я глупая, а ты умён,
Живой, а я остолбенелая.
О, вопль женщин всех времён:
"Мой милый, что тебе я сделала?! "

И слезы ей — вода, и кровь —
Вода, — в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха — Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.

Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая.. .
И стон стоит вдоль всей земли:
"Мой милый, что тебе я сделала? "

Вчера ещё — в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал, —
Жизнь выпала - копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду
Стою — немилая, несмелая.
Я и в аду тебе скажу:
"Мой милый, что тебе я сделала? "

Спрошу я стул, спрошу кровать:
"За что, за что терплю и бедствую? "
"Отцеловал — колесовать:
Другую целовать", — ответствуют.

Жить приучил в самом огне,
Сам бросил - в степь заледенелую!
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе я сделала?

Всё ведаю - не прекословь!
Вновь зрячая - уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.

Самo — что дерево трясти! —
В срок яблоко спадает спелое.. .
За всё, за всё меня прости,
Мой милый, что тебе я сделала.

Попробуйте Пушкина или Лермонтова, но только не те, которые учат в школе. Я сама была в своё время председателем приёмной комиссии в театральном училище, так наши мастера отдавали предпочтение классикам можно Фета, Тютчева, только ни в коем случае не берите Маяковского и вообще героико-патриотическое.

ПОПЫТКА РЕВНОСТИ

Как живется вам с другою, -
Проще ведь? - Удар весла! -
Линией береговою
Скоро ль память отошла

Обо мне, плавучем острове
(По небу - не по водам) !
Души, души! - быть вам сестрами,
Не любовницами - вам!

Как живется вам с простою
Женщиною? Без божеств?
Государыню с престола
Свергши (с оного сошед) ,

Как живется вам - хлопочется -
Ежится? Встается - как ?
С пошлиной бессмертной пошлости
Как справляетесь, бедняк?

"Судорог да перебоев -
Хватит! Дом себе найму".
Как живется вам с любою -
Избранному моему!

Свойственнее и сьедобнее -
Снедь? Приестся - не пеняй.. .
Как живется вам с подобием -
Вам, поправшему Синай!

Как живется вам с чужою,
Здешнею? Ребром - люба?
Стыд Зевесовой вожжою
Не охлестывает лба?

Как живется вам - здоровится -
Можется? Поется - как?
С язвою бессмертной совести
Как справляетесь, бедняк?

Как живется вам с товаром
Рыночным? Оброк - крутой?
После мраморов Каррары
Как живется вам с трухой

Гипсовой? (Из глыбы высечен
Бог - и начисто разбит! )
Как живется вам с сто-тысячной -
Вам, познавшему Лилит!

Рыночною новизною
Сыты ли? К волшбам остыв,
Как живется вам с земною
Женщиною, без шестых

Чувств?. .
Ну, за голову: счастливы?
Нет? В провале без глубин -
Как живется, милый? Тяжче ли,
Так же ли, как мне с другим?

Полюбуйся, мать, как тебя накрывает медь,
Вместо крови густая ртуть, и она заполняет плоть;
Приходилось тебе когда-нибудь так неметь,
Так не спать, не верить, взглянуть не сметь
На кого-нибудь?

Глянь-ка, волчья сыть, ты едва ли жива на треть,
Ты распорота, словно сеть, вся за нитью нить;
Приходилось тебе о ком-нибудь так гореть,
По кому-то гнить?

Ну какая суть, ну какая божия благодать?
Ты свинцовая гладь, висишь на хребте, как плеть;
Был ли кто-нибудь, кем хотелось так обладать
Или отболеть?

Время крепко взялось калечить, а не лечить –
Ты не лучше ничуть, чем рухнувшая мечеть.
Был ли кто-то, чтоб ладно выключить – исключить,
Даже не встречать?. .

Был ли кто, чтоб болела память, преснела снедь,
Ты ходила, как тать, и не различала путь –
Ни врагу пожелать, ни близкому объяснить –
И молиться больше так не суметь
Никогда-нибудь.

Заколки из прически выну –
и рухнет золота обвал.
Стихия, чуждая мне, – рынок,
стихия родственная – бал.

Не утруждаясь ношей лишней,
иду – походка все легка.
Стихия родственная – личность.
Стихия чуждая – толпа.

И, позабыв былое горе,
я вглядываюсь в глубь небес.
Стихия, чуждая мне, – город.
Стихия родственная – лес.

Непостоянная, как детство,
на груз веков махну рукой.
Стихия родственная – бегство,
стихия чуждая – покой.

Там, где злодейство, лицедейство
творят привычную им месть,
стихия чуждая – лакейство,
стихия родственная – честь.

И среди смуты и разлада,
как ни суди и ни злословь,
мной правят искренность, и радость,
и предков солнечная кровь.

Просыпаешься утром и думаешь: буду хорошей!
Буду всем улыбаться, любовь и тепло излучать,
Буду корм выносить для бездомных собачек и кошек,
А в критических случаях - думать и мудро молчать.

Убеждаешь себя: мол, отныне не буду метаться,
Обижаться, кокетничать, злиться, ругаться, вопить,
Буду делать зарядку и день начинать с медитаций,
Минералкой лечиться и деньги на отпуск копить…

…Упадешь, обессилев, зароешься сладко в подушку,
Проведенному дню, как обычно, подводишь итог:
Двадцать восемь обид (две - смертельных) и ссора с подружкой,
Пять значительных вздохов и три демонстрации ног.

Восемнадцать ехидств, тридцать шесть шепоточков вдогонку,
Девять сплетен, три кофе (которых не стоило пить),
Семь бессмысленных трат, двести пять замечаний ребенку,
И одно (но большое!) желанье кого-то убить.

Засыпаешь и думаешь: завтра… конечно… хорошей…
Застилают сознание рваные сны-облака.
Где-то в сердце скребут коготки голодающих кошек...
Ничего, ничего… не забыть бы купить молока.

ПОСВЯЩЕНИЕ

Михаил Сипер

эпиграф

"Ж0ПA - слово не менее красивое,
чем ГЕНЕРАЛ, все зависит лишь
от применения."
(Бодуэн де Куртенэ)

Хочу пропеть я славу жoпe!
В какой бы ни был ты среде -
Сидишь в квартире ли, в окопе,
В степи, в телеге, в МВД,
На верхней полке, там, где волки,
И на трубе, где А и Б,
Будь ты в чалме или в ермолке -
Она - опорою тебе.

Я скромность ложную отрину,
Недаром жoпa так нужна —
Она кончает нашу спину
И начинает ноги нам.

Кто в лес по ягоды с лукошком
И кто по ягодицы влез,
Француз, татарин иль япошка -
У всех есть к жoпe интерес.

Сам Пушкин не чурался слова,
За то ему хвала и честь,
И прочитать мы рады снова,
Что жoпa есть, и слово есть.

Она - от предков нам наследство,
Что в ней - не тонет и в воде,
Мы знаем, где играет детство,
И шило тоже знаем где.

Поверь, она - всему начало,
Ее судьба порой сложна.
Через нее всё совершала
Одна великая страна.

Уже умны, хотя и юны,
Едва почуяв хлад зимы,
Язык в родимую засунув,
Со страха замолкали мы.

Я очень жoпy уважаю,
Я по натуре сам таков,
Её размеры умножаю
И берегу от чужаков.

И, чтоб меня не сцапал опер,
Я ночью бы на Кремль влез
И написал бы: "Слава жoпe!",
А вовсе не КПСС.

1992

Вольность (ода)

Александр Пушкин

…Хочу воспеть Свободу ̶ж̶o̶п̶e̶ миру,
На тронах поразить порок…

"Вас мучает бессонница, не так ли?"
Аптекарь протянул мне пузырёк.
"Рекомендую дождевые капли.
Наносите на крыши козырёк

И слушаете звук. Вам дождь осенний
Или весенний? Оба хороши.
Для носа - спреи: ветер в свежем сене
И запах листьев из лесной глуши.

Таблетки звёзд есть в разной дозировке,
Но меньше сотни брать резона нет.
Уж лучше темноты две упаковки.
Не беспокойтесь, я Вам дам пакет."

Я положила тысячу на блюдце,
Взяла пакет, толкнула дверь рукой...
Когда же я решила оглянуться,
Там не было аптеки никакой.

* * *

Читать с надрывом, стервозно-истерично. Приёмной комиссии должно понравиться.

Разговор в аптеке:
— Здравствуйте, у Вас любовь есть?
= Нет.
— А когда будет?
= Не знаю. Климат изменился, она теперь редко бывает. Возьмите секс.
— Нет, спасибо! У меня его много — как сорняк кругом растёт, надоел уже.
= А Вы его со специями готовьте.
— Я секс готовить умею по-всякому. Что только с ним не делал, только вот без любви не тот вкус и аромат ни к чёрту. Секс без любви можно только с голодухи и то вообще никак не вдохновляет.
= Ничем Вам помочь не могу. Любовь давно не завозили, и когда будет — неизвестно…

Она не была в Эмиратах,
Не видела Рим никогда
И вряд ли увидит когда-то:
Ей не с кем оставить кота.

Ей снится порой на рассвете
Родной её город — Чита.
Она и туда не поедет:
Ей не с кем оставить кота.

И боль, словно острая спица,
Засела в районе хребта…
Но как она ляжет в больницу?
Ей не с кем оставить кота.

Ей скоро уже девяносто —
Она доживет и до ста.
Секрет долголетия? Просто
Ей не с кем оставить кота.

Что для счастья нужно? Хлеб и чай,
Крыша в дождь и где согреться - в стужу.
Музыка - когда в душе печаль,
Мёд и молоко - когда простужен.
Книга - чтоб для сердца и ума,
Кошка - чтоб сидела на коленях,
Шляпа летом, а когда зима -
Свитер тёплый, шерстяной, с оленем.
Что ещё? Да пара башмаков,
Компас и дорога под ногами.
Солнца луч и аромат цветов,
Принесённый дальними ветрами,
Детский смех и щебетанье птиц,
Небо - непременно голубое!
Пара улыбающихся лиц,
Что повсюду следуют с тобою,
Город, где ты каждому знаком,
Город, где тебя никто не знает,
Дом, где вечерами за окном
Кто-то долго свет не выключает,
Место, где приятно покутить,
И способность заплатить по чеку...

А ещё — возможность позвонить
Самому родному человеку.

Ты сам уроки сделал, сделал ужин,
Сам кинул в стирку джинсы перед сном.
Ты сам, сам, сам... Никто тебе не нужен.
Я не нужна. Мы просто делим дом.
"Мам, дверь закрой. Ну ты и надоеда!"
И снова за компьютером сидишь...

Я выхожу из комнаты — и следом
Твоё уходит детство, мой малыш.

Девочка, летящая по полю
На велосипеде "Аист"... Год
То ли девяносто первый, то ли
Девяностый... Кофточка вразлёт,

В ссадинах коленки, загорела,
На запястьях — фенечек каскад.
Девочке нет никакого дела,
Что о ней соседи говорят —

Хмыкнет, вскинет острый подбородок —
Беззаботна, на язык остра.
Через поле — к дальним огородам,
Где горох ворует детвора.

Репешков на туфли нацепляла,
Волосы откидывает с плеч...
Пронеслась — и словно не бывало.

Ни окликнуть, ни предостеречь.

Мама на даче, ключ на столе, завтрак можно не делать. Скоро каникулы, восемь лет, в августе будет девять. В августе девять, семь на часах, небо легко и плоско, солнце оставило в волосах выцветшие полоски. Сонный обрывок в ладонь зажать, и упустить сквозь пальцы. Витька с десятого этажа снова зовет купаться. Надо спешить со всех ног и глаз - вдруг убегут, оставят. Витька закончил четвертый класс - то есть почти что старый. Шорты с футболкой - простой наряд, яблоко взять на полдник. Витька научит меня нырять, он обещал, я помню. К речке дорога исхожена, выжжена и привычна. Пыльные ноги похожи на мамины рукавички. Нынче такая у нас жара - листья совсем как тряпки. Может быть, будем потом играть, я попрошу, чтоб в прятки. Витька - он добрый, один в один мальчик из Жюля Верна. Я попрошу, чтобы мне водить, мне разрешат, наверно. Вечер начнётся, должно стемнеть. День до конца недели. Я поворачиваюсь к стене.
Сто, девяносто девять.

Мама на даче. Велосипед. Завтра сдавать экзамен. Солнце облизывает конспект ласковыми глазами. Утро встречать и всю ночь сидеть, ждать наступленья лета. В августе буду уже студент, нынче - ни то, ни это.
Хлеб получерствый и сыр с ножа, завтрак со сна невкусен. Витька с десятого этажа нынче на третьем курсе. Знает всех умных профессоров, пишет программы в фирме. Худ, ироничен и чернобров, прямо герой из фильма. Пишет записки моей сестре, дарит цветы с получки, только вот плаваю я быстрей и сочиняю лучше. Просто сестренка светла лицом, я тяжелей и злее, мы забираемся на крыльцо и запускаем змея. Вроде они уезжают в ночь, я провожу на поезд. Речка шуршит, шелестит у ног, нынче она по пояс.
Семьдесят восемь, семьдесят семь, плачу спиной к составу.
Пусть они прячутся, ну их всех! Я вас искать не стану!

Мама на даче. Башка гудит. Сонное недеянье. Кошка устроилась на груди, солнце на одеяле. Чашки, ладошки и свитера, кофе, молю, сварите. Кто-нибудь видел меня вчера? Лучше не говорите. Пусть это будет большой секрет маленького разврата, каждый был пьян, невесом, согрет, теплым дыханьем брата, горло охрипло от болтовни, пепел летел с балкона, все друг при друге - и все одни, живы и непокорны. Если мы скинемся по рублю, завтрак придет в наш домик, Господи, как я вас всех люблю, радуга на ладонях. Улица в солнечных кружевах, Витька, помой тарелки! Можно валяться и оживать. Можно пойти на реку. Я вас поймаю и покорю, стричься заставлю, бриться.
Носом в изломанную кору.
Тридцать четыре, тридцать...

Мама на фото. Ключи в замке. Восемь часов до лета. Солнце на стенах, на рюкзаке, в стареньких сандалетах. Сонными лапами через сквер, и никуда не деться. Витька в Америке. Я в Москве. Речка в далеком детстве. Яблоко съелось, ушёл состав, где-нибудь едет в Ниццу…
Я начинаю считать со ста, жизнь моя - с единицы.
Боремся, плачем с ней в унисон, клоуны на арене.
"Двадцать один", - бормочу сквозь сон. "Сорок", - смеется время. Сорок - и первая седина, сорок один - в больницу.
Двадцать один - я живу одна,
двадцать: глаза-бойницы, ноги в царапинах, бес в ребре, мысли бегут вприсядку, кто-нибудь ждет меня во дворе, кто-нибудь - на десятом.
Десять - кончаю четвертый класс, завтрак можно не делать. Надо спешить со всех ног и глаз. В августе будет девять.
Восемь - на шее ключи таскать, в солнечном таять гимне...

Три. Два. Один.
Я иду искать.
Господи, помоги мне…

2007 год.

…По раскаленным пескам и по тонкому льду,
Битый и мятый, уставший чего-нибудь ждать,
Словно по минному полю, по жизни иду,
Нету тропинки, и неба почти не видать.

Где я прошел, там дорожки давно заросли
Мертвой полынью, забвения горькой травой.
Белые крылья мелькают в далекой дали.
Черные крылья — над самой моей головой.

Кто я такой — у кого бы ответа спросить?
Кто я такой и откуда? Зачем я живу?
Где же то зеркало, что без прикрас отразить
Сможет судьбу, вещий сон показав наяву?

С каждой зимою все больше жестоких потерь,
Только растет и растет неоплаченный счет.
Белые крылья все дальше относит метель.
Черные крылья почти задевают плечо.

Жизнь не пустышка, пока тебя кто-нибудь ждет.
Если ты нужен кому-то — не бойся беды.
Знай: увенчает зарю лебединый полет,
Вспыхнет окно огоньком путеводной звезды.

Как я хочу, чтобы сбылся обещанный сон!
Ляжет прямая дорога, светла и чиста.
Белые крылья скрывает седой горизонт.
Черные крылья все ниже, все ниже свистят…

…А шуток у жизни полно, и особенно — грязных.
Лишь память порой от беды заслоняет крылом,
И мне вспоминается кубик из красной пластмассы,
Неведомо как и откуда попавший к нам в дом.

Дробились в таинственных гранях слои отражений,
И будничный мир обретал красоту миража.
Там всё подчинялось закону случайных движений,
Там солнечный блик по-иному на стенке дрожал…

Там всё было в точности так, как хотелось мальчишке:
Там Правда и Честь друг за друга стояли горой,
И новый финал получали печальные книжки,
Когда обнимался с друзьями спасённый герой.

Не нужен трамплин для полёта безгрешному детству,
И я без труда от обид и тревог улетал.
Смотрел я в глубины прозрачного красного плеса,
Как юный волшебник в магический смотрит кристалл.

Давно в волосах седина и на шкуре заплаты,
И сердце успело дубовой корой обрасти,
Но выдвинешь ящик стола – и опять, как когда-то,
К вселенным добра и чудес возникают мосты.

И кажется: вдруг мою жизнь, повернувшую косо,
На том берегу прочитает такой же малец,
И детской рукой, утираясь и хлюпая носом,
Припишет к несбывшейся сказке хороший конец…

Рассекая солёный хрусталь
У стены припортового шлюза,
Перейдя океанскую даль,
Незаметно всплывает медуза.

Ясно помнит глубинную тьму
И созданий высоких давлений,
Пенных валов седую кайму
И изгибы холодных течений.

Помнит ржавчину мертвых судов
И скелет моряка у штурвала,
Затонувшую сеть городов —
Всё медуза уже повидала.

Никогда никуда не спешит,
Увлеченная легкой волною,
Океан за медузу решит —
Прямо плыть, или взять стороною.

= Прозрачное создание воды и глубины,
= Ты сквозь годы и сквозь километры прошла неизменной,
= Под толщей вод сезонов нет, нет осени и нет весны,
= И поэтому ты так прекрасна и так совершенна.

Ядовитые щупальца вдруг
Сократятся — и ужинать можно,
Синевато-сиреневый круг
Приступает к еде осторожно.

Без зубов и присосок, одна,
Беззащитная с первого взгляда —
Ты хозяйка, от волн и до дна.
Ты, наверное, этому рада.

АРИЯ МУМУ С КАМНЕМ НА ШЕЕ
из оперы "Играем Тургенева"

эпиграф

"…А кто сказал, что Тимур Шаов — не классика?"

…Как луна блестит,
И какой покой!
Коростель летит
Низко над рекой.
Догорел закат.
Тишина кругом.
Все крестьяне спят
Беспробудным сном.

Лишь один не спит,
Машет вёслами.
И молчит, молчит,
Спаси, Господи!
Полон тяжких дум,
Правит утлый чёлн.
Мрачен и угрюм
Мой немой Харон.

Там, где клён шумит
Над речной волной,
Там меня бандит
Сбросит с глаз долой!
Ой, а грубо как!
Негуманно как!
Скажем, в Дании
Топят ли собак?

Но раз прослыла я
Злобной шавкою,
Напоследок-то
Я погавкаю!

Эх, бараны вы!
Эх, чурбаны вы!
Вам на всё плевать,
Окромя жратвы!

Взяли водки штоф
Да наквасились.
Нету гамлетов -
Сплошь герасимы!
Чем ты их проймёшь?
Им хоть лай, хоть вой.
Что ты с них возьмёшь?
Феодальный строй!

Да боюсь, что зря
Я иду на дно.
Через двести лет
Будет всё одно.
Будут жить, как мы,
Да терпеть кнуты
Те ж герасимы,
А не гамлеты!

(И-и-и-Эх!!!)

Нынче гибну я
Не за вой и лай,
А за правду, чай,
За свободу, чай!
Вот как придёт конвой
На закате дня -
Будешь ты, немой,
Вспоминать меня!

Барыне скажи
Слово прощальное.
Передай, что она
Тварь скандальная!
И набравшись сил,
Чуя смертный час,
Я плюю на вас,
Я кладу на вас!

Да я на вас...

(Плеск воды. Над рекой плывут последние слова Муму)

Испортил песню... дурак!

...

Прожектор в центре сцены высветил пятно,
А там лежат собачьи экскременты.
Как аллегория - мол, всему цена... вот оно.
Ну, тут уже и занавес. Аплодисменты.

АРИЯ БАРЫНИ
"Играем Тургенева" ( МУМУзикл ) Тимур Шаов

Мой муж покойный был изрядным либералом,
Был книгочей, философ, в общем — балабол.
И юбки девкам дворовым не задирал он,
И мужиков принципиально не порол.

Права, свободы, паче просвещенье мира.
Бывало, дворню созовёт в господский зал,
Им Сумарокова читает, Кантемира,
А те в испуге только пучили глаза.

Мужик непоротый теряет ориентиры,
К работе хладен, в голове разброд.
Хозяйству вред один от этих Кантемиров.
От Сумароковых падёж и недород.

А свобода — суть отрава,
Вольтерьянство наносное.
Человек имеет право,
И это право — крепостное.

Я помню длительные муки:
Ночь догорала за окном;
Ее заломленные руки
Чуть брезжили в луче дневном.

Вся жизнь, ненужно изжитая,
Пытала, унижала, жгла;
А там, как призрак возрастая,
День обозначил купола;

И под окошком участились
Прохожих быстрые шаги;
И в серых лужах расходились
Под каплями дождя круги;

И утро длилось, длилось, длилось…
И праздный тяготил вопрос;
И ничего не разрешилось
Весенним ливнем бурных слез.

4 марта 1908

* * *

Ночь. Улица. Фонарь. Аптека.
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

Умрёшь — начнёшь опять сначала
И повторится всё, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

1912 год (отрывок из цикла «Пляски смерти»)

Растяни меха, гармошка!
Эх, играй – наяривай!
Пой частушки, Бабка – Ежка,
Пой, не разговаривай!

Шла лесною стороной,
Увязался Черт за мной.
Думала – мужчина.
Что за чертовщина?!

Я была навеселе
И летала на метле,
Хоть сама не верю я
В эти суеверия!

Шла лесною стороной
Снова Черт идет за мной,
Плюнула на плешь ему
И послала к Лешему!

Самый вредный из людей –
Это сказочник – злодей.
Вот уж врун искусный…
Жаль, что он не вкусный!

Растяни меха, гармошка!
Эх, играй- наяривай!
Пой частушки, Бабка Ежка,
Пой – не разговаривай!