Нужны стихи
Нужны очень сильные, трогательные стихи, которые могут вызвать слезы почти у любого, или хотя бы затронуть что-то в душе. Что-нибудь о жизни, не про войну и не про любовь.
Лана
54 ответа
Последний —
Перейти
Женя
(мне это нравится)
***
Она говорит:
- Двести грамм вафель √
Это для Вали,
Валя любит вафли.
Двести грамм конфет √
Это для Светы,
Света любит конфеты.
Двести грамм печенья √
А это моей Лене,
Лена любит печенье.
Продавщица орет:
- Как ты мне надоела!
Какое мне дело
До твоих Лены, Светы Вали?!
Забирай и проваливай!
Старушка идет окраинными дворами
И шепчет: ╚Сначала к Лене, Свете и Вале.
На обратном пути заглянуть к маме.
Навестить дядю Петю из сорок пятой.
Хорошо бы к осени поправить ограды,
Заказать новые фотографии на эмали √
На старых-то совсем стерлись даты╩.
***
Она говорит:
- Двести грамм вафель √
Это для Вали,
Валя любит вафли.
Двести грамм конфет √
Это для Светы,
Света любит конфеты.
Двести грамм печенья √
А это моей Лене,
Лена любит печенье.
Продавщица орет:
- Как ты мне надоела!
Какое мне дело
До твоих Лены, Светы Вали?!
Забирай и проваливай!
Старушка идет окраинными дворами
И шепчет: ╚Сначала к Лене, Свете и Вале.
На обратном пути заглянуть к маме.
Навестить дядю Петю из сорок пятой.
Хорошо бы к осени поправить ограды,
Заказать новые фотографии на эмали √
На старых-то совсем стерлись даты╩.
Гость
рыдаю
Тархунчик
Мне нравятся у Есенина стихи о собаке, кажется.
Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила с*ка,
Рыжих семерых щенят.
До вечера она их ласкала,
Причесывая языком,
И струился снежок подталый
Под теплым ее животом.
А вечером, когда куры
Обсиживают шесток,
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.
По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать...
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.
А когда чуть плелась обратно,
Слизывая пот с боков,
Показался ей месяц над хатой
Одним из ее щенков.
В синюю высь звонко
Глядела она, скуля,
А месяц скользил тонкий
И скрылся за холм в полях.
И глухо, как от подачки,
Когда бросят ей камень в смех,
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег.
Блин, перечитала и сейчас опять плакать захочу.
Утром в ржаном закуте,
Где златятся рогожи в ряд,
Семерых ощенила с*ка,
Рыжих семерых щенят.
До вечера она их ласкала,
Причесывая языком,
И струился снежок подталый
Под теплым ее животом.
А вечером, когда куры
Обсиживают шесток,
Вышел хозяин хмурый,
Семерых всех поклал в мешок.
По сугробам она бежала,
Поспевая за ним бежать...
И так долго, долго дрожала
Воды незамерзшей гладь.
А когда чуть плелась обратно,
Слизывая пот с боков,
Показался ей месяц над хатой
Одним из ее щенков.
В синюю высь звонко
Глядела она, скуля,
А месяц скользил тонкий
И скрылся за холм в полях.
И глухо, как от подачки,
Когда бросят ей камень в смех,
Покатились глаза собачьи
Золотыми звездами в снег.
Блин, перечитала и сейчас опять плакать захочу.
Гость
Не знаю, как кому, а я, как мама сына, считаю стихи очень трогательными -
Первой женщине моего сына.
(стихотворение Норы Яворской)
Капелька человеческого потока,
может Наташа, а может Ирина,
где-то идёт, каблучками цокая,
первая женщина моего сына.
Первая в жажде, первая в поиске.
Вечная или случайная?
Где повстречается ≈ в парке, в поезде?
Застенчивая? Отчаянная?
Светят коленками
в юбочках-мини
студентки и секретарши
Ты, что проявишь мужчину в сыне,
моложе его или старше?
Если старше
Смиренно прошу, не воинственно:
слов не прячь сокровенных, нежных,
не вымещай
на моём, единственном,
обиду на прежних.
Чтоб не прошла ты, первая женщина,
по душе сыновней, как трещина.
Чтобы не проклял твои он двери,
чтобы, ликуя, сердце ≈ в ребро,
чтобы шёл от тебя и верил,
что женщина ≈ есть добро
Ну, а если моложе,
если
цел ещё и косичек лён, ≈
я хочу, чтоб в тебе воскресли,
сын мой, рыцари всех времён.
Чтоб от первой взрослой постели
глаза её не опустели.
Чтоб тобой человечность мерила,
в голосишке чтоб ≈ серебро,
чтобы шла от тебя и верила,
что мужчина ≈ это добро.
Первой женщине моего сына.
(стихотворение Норы Яворской)
Капелька человеческого потока,
может Наташа, а может Ирина,
где-то идёт, каблучками цокая,
первая женщина моего сына.
Первая в жажде, первая в поиске.
Вечная или случайная?
Где повстречается ≈ в парке, в поезде?
Застенчивая? Отчаянная?
Светят коленками
в юбочках-мини
студентки и секретарши
Ты, что проявишь мужчину в сыне,
моложе его или старше?
Если старше
Смиренно прошу, не воинственно:
слов не прячь сокровенных, нежных,
не вымещай
на моём, единственном,
обиду на прежних.
Чтоб не прошла ты, первая женщина,
по душе сыновней, как трещина.
Чтобы не проклял твои он двери,
чтобы, ликуя, сердце ≈ в ребро,
чтобы шёл от тебя и верил,
что женщина ≈ есть добро
Ну, а если моложе,
если
цел ещё и косичек лён, ≈
я хочу, чтоб в тебе воскресли,
сын мой, рыцари всех времён.
Чтоб от первой взрослой постели
глаза её не опустели.
Чтоб тобой человечность мерила,
в голосишке чтоб ≈ серебро,
чтобы шла от тебя и верила,
что мужчина ≈ это добро.
Гость
(Т. Сарыщева)
Отец умывался, а я изнывала
От скуки: я медленно воду сливала
На руки, на голову полуседую
Стояла, сливала, в душе негодуя.
Я синий старинный кувшин наклоняла
Раз десять, но было и этого мало,
Чтоб смыть изобильную мыльную пену!
Мгновенно б умыться, а он √ постепенно!..
Он фыркал, глядел голубеющим глазам
На ту, в ком еще не опомнился разум
Отдать бы мне опыт √
Дневной и вечерний √
За утро одно
Этой службы дочерней!
Отец умывался, а я изнывала
От скуки: я медленно воду сливала
На руки, на голову полуседую
Стояла, сливала, в душе негодуя.
Я синий старинный кувшин наклоняла
Раз десять, но было и этого мало,
Чтоб смыть изобильную мыльную пену!
Мгновенно б умыться, а он √ постепенно!..
Он фыркал, глядел голубеющим глазам
На ту, в ком еще не опомнился разум
Отдать бы мне опыт √
Дневной и вечерний √
За утро одно
Этой службы дочерней!
Гость
И вот это -
Ледянка
Любовь Сердечная
Вези меня, ледянка, в детство,
Где мне ещё не больно падать,
Где ╚Чур╩ от всех напастей средство,
Где каждая снежинка √ радость
Где папа √ молодой и сильный,
Где плакать хочется без мамы,
Где лес и розовый, и синий,
А Дед Мороз такой румяный.
Где ничего вкусней сосульки,
Где сам себе игрушки клеишь,
Где каша манная в кастрюльке,
А апельсин, когда болеешь.
Где горькая микстура в ложке,
Где с пенкой молоко в стакане,
Где в плед завернутая кошка,
Где тетя Валя на экране.
Где мандарины пахнут елкой,
Где под столами новоселье,
Где нос кусает шарфик колкий,
Где угол √ плата за веселье.
Где кубики "Гематогенки"
Ещё вкуснее шоколадки.
Где вечно сбитые коленки.
Где с промокашками тетрадки.
Где счастье √ если мама дома,
Где горе √ если спать ложиться,
И ничего ценней альбома,
И ничего страшнее ╚Мыться!╩
Где примерзают руки к санкам,
И где еще не стыдно плакать
Вези меня вперед, ледянка!
Ты знаешь, я умею падать!!!
Ледянка
Любовь Сердечная
Вези меня, ледянка, в детство,
Где мне ещё не больно падать,
Где ╚Чур╩ от всех напастей средство,
Где каждая снежинка √ радость
Где папа √ молодой и сильный,
Где плакать хочется без мамы,
Где лес и розовый, и синий,
А Дед Мороз такой румяный.
Где ничего вкусней сосульки,
Где сам себе игрушки клеишь,
Где каша манная в кастрюльке,
А апельсин, когда болеешь.
Где горькая микстура в ложке,
Где с пенкой молоко в стакане,
Где в плед завернутая кошка,
Где тетя Валя на экране.
Где мандарины пахнут елкой,
Где под столами новоселье,
Где нос кусает шарфик колкий,
Где угол √ плата за веселье.
Где кубики "Гематогенки"
Ещё вкуснее шоколадки.
Где вечно сбитые коленки.
Где с промокашками тетрадки.
Где счастье √ если мама дома,
Где горе √ если спать ложиться,
И ничего ценней альбома,
И ничего страшнее ╚Мыться!╩
Где примерзают руки к санкам,
И где еще не стыдно плакать
Вези меня вперед, ледянка!
Ты знаешь, я умею падать!!!
Семь Третьих 1/2
Пишет Сумеречный Макс:
Невероятной силы жалостная песня про бедную птичку, злого мальчишку и страшную птичкину мстю. Аккомпанемент старенькой скрипучей шарманки желателен, но необязателен.
Жалостная песня про птичку
Злой мальчишка, гуляя по лесу с рогаткой,
Шёл, топчась по цветам, искрививши мурло.
Был мальчишка тот мерзкий, удивительно гадкий.
Даже мама и папа ушли от него.
Шёл он в грязной рубашке помойного цвета,
На тропинку плевал, не мечтал ни о чём.
И увидел поющую птичку на ветке,
И стрельнул из рогатки в неё кирпичом.
Невзирая на жалкино птичкино горе,
Злой мальчишка за крылья её ухватил.
Оборвал бедной птичке все крылья под корень.
И к тому же вдобавок на цепь посадил.
Птичка билась в истерике, чахла и сохла,
Посылая проклятья тому сорванцу.
А в гнезде у неё молча птенчики дохли.
И текли слёзы птичкины прям по лицу.
Издевался мальчишка над бедною птичкой.
Он плевался в неё, вечно палкой лупил,
И швырял в неё часто зажженные спички,
И сухариком нерегулярно кормил.
Невероятной силы жалостная песня про бедную птичку, злого мальчишку и страшную птичкину мстю. Аккомпанемент старенькой скрипучей шарманки желателен, но необязателен.
Жалостная песня про птичку
Злой мальчишка, гуляя по лесу с рогаткой,
Шёл, топчась по цветам, искрививши мурло.
Был мальчишка тот мерзкий, удивительно гадкий.
Даже мама и папа ушли от него.
Шёл он в грязной рубашке помойного цвета,
На тропинку плевал, не мечтал ни о чём.
И увидел поющую птичку на ветке,
И стрельнул из рогатки в неё кирпичом.
Невзирая на жалкино птичкино горе,
Злой мальчишка за крылья её ухватил.
Оборвал бедной птичке все крылья под корень.
И к тому же вдобавок на цепь посадил.
Птичка билась в истерике, чахла и сохла,
Посылая проклятья тому сорванцу.
А в гнезде у неё молча птенчики дохли.
И текли слёзы птичкины прям по лицу.
Издевался мальчишка над бедною птичкой.
Он плевался в неё, вечно палкой лупил,
И швырял в неё часто зажженные спички,
И сухариком нерегулярно кормил.
Семь Третьих 2/2
Как-то злобный мальчишка нахрюкался бражки
И запив самогоном, уснул прямо здесь,
На полу как свинья, в своей грязной рубашке.
Тут-то птичка решила свершить злую месть!
Птичка злому мальчишке его гадкие глазки
Ковыряла всю ночь (вот такие дела)
И сквозь зубы ругалась она без опаски,
И к утру напрочь повыковыривалА!
Злой мальчишка проснулся ? а глазок-то нету!!!!
Только птичка хохочет довольно в углу!
Не видать сорванцу больше белого света,
Пусть в раскаянье бьётся теперь на полу!
На цепи водит птичка мальчишку по весям,
Заставляя его подаянье просить.
И мальчишка поёт эту грустную песню,
Ну, а люди ему подадут, может быть.
Мелких денежек в шапку ему накидают.
Птичка клювом ему по рукам, по рукам!!!
Птичка денежки все у него отбирает.
И ссыпает в свой собственный длинный карман!
Солнце, видя всё это, от жалости плачет,
Равнодушно ночная взирает звезда.
Птичка злого мальчишку клюёт, и в придачу
Кормит нерегулярно сухариком, да!
P.S. Не могу!!!! Слёзы капают, заливая клавиату8вдз59о349пкш*щопд%таюмээ?..
(с) Сумеречный Макс
И запив самогоном, уснул прямо здесь,
На полу как свинья, в своей грязной рубашке.
Тут-то птичка решила свершить злую месть!
Птичка злому мальчишке его гадкие глазки
Ковыряла всю ночь (вот такие дела)
И сквозь зубы ругалась она без опаски,
И к утру напрочь повыковыривалА!
Злой мальчишка проснулся ? а глазок-то нету!!!!
Только птичка хохочет довольно в углу!
Не видать сорванцу больше белого света,
Пусть в раскаянье бьётся теперь на полу!
На цепи водит птичка мальчишку по весям,
Заставляя его подаянье просить.
И мальчишка поёт эту грустную песню,
Ну, а люди ему подадут, может быть.
Мелких денежек в шапку ему накидают.
Птичка клювом ему по рукам, по рукам!!!
Птичка денежки все у него отбирает.
И ссыпает в свой собственный длинный карман!
Солнце, видя всё это, от жалости плачет,
Равнодушно ночная взирает звезда.
Птичка злого мальчишку клюёт, и в придачу
Кормит нерегулярно сухариком, да!
P.S. Не могу!!!! Слёзы капают, заливая клавиату8вдз59о349пкш*щопд%таюмээ?..
(с) Сумеречный Макс
Семь Третьих 2
Трезор
Владения твои √ наш старый двор,
Заросший подорожником и мятой,
Тебя я помню рыжим и лохматым,
Дворовый страж, мой преданный Трезор,
Мы подрастали рядышком с тобой
И хулиганской славились повадкой,
Как мы с тобою бегали украдкой
К веселой речке летнею порой!
Ты лез за мной в прозрачную прохладу,
Ты рядом плыл, наморщив черный нос,
Как, накупавшись вдоволь, до упаду,
Брели домой, и ты мне тапки нес.
Хоть на двоих одна была конфета,
Так и печаль напополам была:
Нас бабушка с крапивою ждала
Ах, боже мой, как все далеко где-то!
Но каждый раз, вернувшись в отчий край
И снова ощутив себя девчонкой,
Спешу к реке!
Потом, тропинкой звонкой,
В объятья леса, в свой зеленый рай.
Там, на прохладной сумрачной опушке,
Высоких трав изменчивый покой,
Там дальний бесконечный плач кукушки,
Там спит Трезор.
И глажу я с тоской
Траву густую, словно шерсть собачью,
В ней незабудок брызжет синева
Мой милый пес, прости меня, я плачу,
Осколок детства мне попал в глаза
(с) Степанида (Глазырина Ирина)
Владения твои √ наш старый двор,
Заросший подорожником и мятой,
Тебя я помню рыжим и лохматым,
Дворовый страж, мой преданный Трезор,
Мы подрастали рядышком с тобой
И хулиганской славились повадкой,
Как мы с тобою бегали украдкой
К веселой речке летнею порой!
Ты лез за мной в прозрачную прохладу,
Ты рядом плыл, наморщив черный нос,
Как, накупавшись вдоволь, до упаду,
Брели домой, и ты мне тапки нес.
Хоть на двоих одна была конфета,
Так и печаль напополам была:
Нас бабушка с крапивою ждала
Ах, боже мой, как все далеко где-то!
Но каждый раз, вернувшись в отчий край
И снова ощутив себя девчонкой,
Спешу к реке!
Потом, тропинкой звонкой,
В объятья леса, в свой зеленый рай.
Там, на прохладной сумрачной опушке,
Высоких трав изменчивый покой,
Там дальний бесконечный плач кукушки,
Там спит Трезор.
И глажу я с тоской
Траву густую, словно шерсть собачью,
В ней незабудок брызжет синева
Мой милый пес, прости меня, я плачу,
Осколок детства мне попал в глаза
(с) Степанида (Глазырина Ирина)
Я3ВА
Учебно-егерский пункт в Мытищах,
В еловой роще, не виден глазу.
И все же долго его не ищут.
Едва лишь спросишь - покажут сразу.
Еще бы! Ведь там не тихие пташки,
Тут место веселое, даже слишком.
Здесь травят собак на косматого мишку
И на лису - глазастого Яшку.
Их кормят и держат отнюдь не зря,
На них тренируют охотничьих псов,
Они, как здесь острят егеря,
"Учебные шкуры" для их зубов!
Ночь для Яшки всего дороже:
В сарае тихо, покой и жизнь...
Он может вздремнуть, подкрепиться может,
Он знает, что ночью не потревожат,
А солнце встанет - тогда держись!
Егерь лапищей Яшку сгребет
И вынесет на заре из сарая,
Туда, где толпа возбужденно ждет
И рвутся собаки, визжа и лая.
Брошенный в нору, Яшка сжимается.
Слыша, как рядом, у двух ракит,
Лайки, рыча, на медведя кидаются,
А он, сопя, от них отбивается
И только цепью своей гремит.
И все же, все же ему, косолапому,
Полегче. Ведь - силища... Отмахнется...
Яшка в глину уперся лапами
И весь подобрался: сейчас начнется.
И впрямь: уж галдят, окружая нору,
Мужчины и дамы в плащах и шляпах,
Дети при мамах, дети при папах,
А с ними, лисий учуя запах,
Фоксы и таксы - рычащей сворой.
Лихие "охотники" и "охотницы",
Ружья-то в руках не державшие даже,
О песьем дипломе сейчас заботятся,
Орут и азартно зонтами машут.
Интеллигентные вроде люди!
Ну где же облик ваш человечий?
- Поставят "четверку", - слышатся речи, -
Если пес лису покалечит.
- А если задушит, "пятерка" будет!
Двадцать собак и хозяев двадцать
Рвутся в азарте и дышат тяжко.
И все они, все они - двадцать и двадцать
На одного небольшого Яшку!
В еловой роще, не виден глазу.
И все же долго его не ищут.
Едва лишь спросишь - покажут сразу.
Еще бы! Ведь там не тихие пташки,
Тут место веселое, даже слишком.
Здесь травят собак на косматого мишку
И на лису - глазастого Яшку.
Их кормят и держат отнюдь не зря,
На них тренируют охотничьих псов,
Они, как здесь острят егеря,
"Учебные шкуры" для их зубов!
Ночь для Яшки всего дороже:
В сарае тихо, покой и жизнь...
Он может вздремнуть, подкрепиться может,
Он знает, что ночью не потревожат,
А солнце встанет - тогда держись!
Егерь лапищей Яшку сгребет
И вынесет на заре из сарая,
Туда, где толпа возбужденно ждет
И рвутся собаки, визжа и лая.
Брошенный в нору, Яшка сжимается.
Слыша, как рядом, у двух ракит,
Лайки, рыча, на медведя кидаются,
А он, сопя, от них отбивается
И только цепью своей гремит.
И все же, все же ему, косолапому,
Полегче. Ведь - силища... Отмахнется...
Яшка в глину уперся лапами
И весь подобрался: сейчас начнется.
И впрямь: уж галдят, окружая нору,
Мужчины и дамы в плащах и шляпах,
Дети при мамах, дети при папах,
А с ними, лисий учуя запах,
Фоксы и таксы - рычащей сворой.
Лихие "охотники" и "охотницы",
Ружья-то в руках не державшие даже,
О песьем дипломе сейчас заботятся,
Орут и азартно зонтами машут.
Интеллигентные вроде люди!
Ну где же облик ваш человечий?
- Поставят "четверку", - слышатся речи, -
Если пес лису покалечит.
- А если задушит, "пятерка" будет!
Двадцать собак и хозяев двадцать
Рвутся в азарте и дышат тяжко.
И все они, все они - двадцать и двадцать
На одного небольшого Яшку!
Я3ВА
Собаки? Собаки не виноваты!
Здесь люди... А впрочем, какие люди?!
И Яшка стоит, как стоят солдаты,
Он знает, пощады не жди. Не будет!
Одна за другой вползают собаки,
Одна за другой, одна за другой...
И Яшка катается с ними в драке,
Израненный, вновь встречает атаки
И бьется отчаянно, как герой!
А сверху, через стеклянную крышу, -
Десятки пылающих лиц и глаз,
Как в Древнем Риме, страстями дышат:
- Грызи, Меркурий! Смелее! Фас!
Ну, кажется, все... Доконали вроде!..
И тут звенящий мальчиший крик:
- Не смейте! Хватит! Назад, уроды! -
И хохот: - Видать, сробел ученик!
Егерь Яшкину шею потрогал,
Смыл кровь... - Вроде дышит еще - молодец!
Предшественник твой протянул немного.
Ты дольше послужишь. Живуч, стервец!
День помутневший в овраг сползает,
Небо зажглось светляками ночными,
Они надо всеми равно сияют,
Над добрыми душами и над злыми...
Лишь, может, чуть ласковей смотрят туда,
Где в старом сарае, при егерском доме,
Маленький Яшка спит на соломе,
Весь в шрамах от носа и до хвоста.
Ночь для Яшки всего дороже:
Он может двигаться, есть, дремать,
Он знает, что ночью не потревожат,
А утро придет, не прийти не может,
Но лучше про утро не вспоминать!
Все будет снова - и лай и топот,
И деться некуда - стой! Дерись!
Пока однажды под свист и гогот
Не оборвется Яшкина жизнь.
Сейчас он дремлет, глуша тоску...
Он - зверь. А звери не просят пощады...
Я знаю: браниться нельзя, не надо,
Но тут, хоть режьте меня, не могу!
И тем, кто забыл гуманность людей,
Кричу я, исполненный острой горечи:
- Довольно калечить души детей!
Не смейте мучить животных, сволочи!
Здесь люди... А впрочем, какие люди?!
И Яшка стоит, как стоят солдаты,
Он знает, пощады не жди. Не будет!
Одна за другой вползают собаки,
Одна за другой, одна за другой...
И Яшка катается с ними в драке,
Израненный, вновь встречает атаки
И бьется отчаянно, как герой!
А сверху, через стеклянную крышу, -
Десятки пылающих лиц и глаз,
Как в Древнем Риме, страстями дышат:
- Грызи, Меркурий! Смелее! Фас!
Ну, кажется, все... Доконали вроде!..
И тут звенящий мальчиший крик:
- Не смейте! Хватит! Назад, уроды! -
И хохот: - Видать, сробел ученик!
Егерь Яшкину шею потрогал,
Смыл кровь... - Вроде дышит еще - молодец!
Предшественник твой протянул немного.
Ты дольше послужишь. Живуч, стервец!
День помутневший в овраг сползает,
Небо зажглось светляками ночными,
Они надо всеми равно сияют,
Над добрыми душами и над злыми...
Лишь, может, чуть ласковей смотрят туда,
Где в старом сарае, при егерском доме,
Маленький Яшка спит на соломе,
Весь в шрамах от носа и до хвоста.
Ночь для Яшки всего дороже:
Он может двигаться, есть, дремать,
Он знает, что ночью не потревожат,
А утро придет, не прийти не может,
Но лучше про утро не вспоминать!
Все будет снова - и лай и топот,
И деться некуда - стой! Дерись!
Пока однажды под свист и гогот
Не оборвется Яшкина жизнь.
Сейчас он дремлет, глуша тоску...
Он - зверь. А звери не просят пощады...
Я знаю: браниться нельзя, не надо,
Но тут, хоть режьте меня, не могу!
И тем, кто забыл гуманность людей,
Кричу я, исполненный острой горечи:
- Довольно калечить души детей!
Не смейте мучить животных, сволочи!
Я3ВА
Асадов.
света
Ты взглянул на меня, будто я не красива,
Слова мне солгут, но глаза никогда!
Все иллюзии стерты, надежды забыты!
Я просто ошибка, я просто глупа!
Ты меня никогда полюбить не сумеешь,
Мне надо смириться, придется молчать.
Как бы я не хотела в тебе раствориться,
Меня ты не хочешь к себе подпускать. ..
Мне жаль, не сложилось, увы, не сбылось!
Я не красива в глазах твоих, чтож,
Сказал мне забыть, я забуду, я справлюсь!
Я поклянусь при тебе не заплакать.
Я слово дала, не робеть с тобой рядом!
Я сильная, видишь? сжимая в кулак,
Эмоции, боль и нелепую жалость,
На встречу тебе выхожу не спеша.
...Ты скрылся вдали, я упала на землю. ..
И ноги не держат! ...Я не красива?
Зачем мою руку в ладонях сжимал?
Зачем ты был рядом? Зачем ты мне врал? ...
Слова мне солгут, но глаза никогда!
Все иллюзии стерты, надежды забыты!
Я просто ошибка, я просто глупа!
Ты меня никогда полюбить не сумеешь,
Мне надо смириться, придется молчать.
Как бы я не хотела в тебе раствориться,
Меня ты не хочешь к себе подпускать. ..
Мне жаль, не сложилось, увы, не сбылось!
Я не красива в глазах твоих, чтож,
Сказал мне забыть, я забуду, я справлюсь!
Я поклянусь при тебе не заплакать.
Я слово дала, не робеть с тобой рядом!
Я сильная, видишь? сжимая в кулак,
Эмоции, боль и нелепую жалость,
На встречу тебе выхожу не спеша.
...Ты скрылся вдали, я упала на землю. ..
И ноги не держат! ...Я не красива?
Зачем мою руку в ладонях сжимал?
Зачем ты был рядом? Зачем ты мне врал? ...
Гость
Снолось мне: ободранные стены,
Винегрет и пьяная гульба,
Общекоридорная система,
Общекоридорная судьба.
Но ещё мне снилось: дружба, братство,
Где душа до донышка видна,
Общее - на всех одно - богатство,
Общая - на всех одна - страна.
Да, судьба нас круто посолила,
А совсем уж рядышком, кажись,
Было всё, что партия сулила -
Лучшая на всей планете жизнь.
Мы прошли тяжёлую науку
Революций, голода, войны,
Но в глазах своих детей и внуков
Стали виноваты без вины
За свои ободранные стены,
За страну, что покатилась вниз,
За разруху, за развал системы,
За мечты, что так и не сбылись.
(Герман Иванов)
Винегрет и пьяная гульба,
Общекоридорная система,
Общекоридорная судьба.
Но ещё мне снилось: дружба, братство,
Где душа до донышка видна,
Общее - на всех одно - богатство,
Общая - на всех одна - страна.
Да, судьба нас круто посолила,
А совсем уж рядышком, кажись,
Было всё, что партия сулила -
Лучшая на всей планете жизнь.
Мы прошли тяжёлую науку
Революций, голода, войны,
Но в глазах своих детей и внуков
Стали виноваты без вины
За свои ободранные стены,
За страну, что покатилась вниз,
За разруху, за развал системы,
За мечты, что так и не сбылись.
(Герман Иванов)
Армина
Женя
Сообщение было удалено
Потрясающе.
Лана
Сообщение было удалено
я читаю, что это - необыкновенно:
Юзек и Магда
Юзек просыпается среди ночи, хватает её за руку, тяжело дышит:
╚Мне привиделось страшное, я так за тебя испугался╩
Магда спит, как младенец, улыбается во сне, не слышит.
Он целует её в плечо, идёт на кухню, щёлкает зажигалкой.
Потом возвращается, смотрит, а постель совершенно пустая,
- Что за чёрт? √ думает Юзек. √ Куда она могла деться?..
╚Магда умерла, Магды давно уже нет╩, √ вдруг вспоминает,
И так и стоит в дверях, поражённый, с бьющимся сердцем
Магде жарко, и что-то давит на грудь, она садится в постели.
- Юзек, я открою окно, ладно? - шепчет ему на ушко,
Гладит по голове, касается пальцами нежно, еле-еле,
Идёт на кухню, пьёт воду, возвращается с кружкой.
- Хочешь пить? √ а никого уже нет, никто уже не отвечает.
╚Он же умер давно!╩ - Магда на пол садится и воет белугой.
Пятый год их оградки шиповник и плющ увивает.
А они до сих пор всё снятся и снятся друг другу.
(http://pristalnaya.livejournal.com/201992.html)
Юзек и Магда
Юзек просыпается среди ночи, хватает её за руку, тяжело дышит:
╚Мне привиделось страшное, я так за тебя испугался╩
Магда спит, как младенец, улыбается во сне, не слышит.
Он целует её в плечо, идёт на кухню, щёлкает зажигалкой.
Потом возвращается, смотрит, а постель совершенно пустая,
- Что за чёрт? √ думает Юзек. √ Куда она могла деться?..
╚Магда умерла, Магды давно уже нет╩, √ вдруг вспоминает,
И так и стоит в дверях, поражённый, с бьющимся сердцем
Магде жарко, и что-то давит на грудь, она садится в постели.
- Юзек, я открою окно, ладно? - шепчет ему на ушко,
Гладит по голове, касается пальцами нежно, еле-еле,
Идёт на кухню, пьёт воду, возвращается с кружкой.
- Хочешь пить? √ а никого уже нет, никто уже не отвечает.
╚Он же умер давно!╩ - Магда на пол садится и воет белугой.
Пятый год их оградки шиповник и плющ увивает.
А они до сих пор всё снятся и снятся друг другу.
(http://pristalnaya.livejournal.com/201992.html)
Гость
а стихи будут?
Какун
Гость
Сообщение было удалено
Лошадь упала вдоль борозды,
Лошадке плохо а нам до п..
Лошадь сказала Не хотите поднять,
Фи с вами сдохну и буду вон ять
Лошадке плохо а нам до п..
Лошадь сказала Не хотите поднять,
Фи с вами сдохну и буду вон ять
Здесь сразу никнут все восторги:
Убитый, найденный в петле,
Утопленник - потом все в морге
Лежат на мраморном столе.
В ужасном зале постоянно
Витают страхи и беда,
Шумят нечищенные краны,
Бежит холодная вода.
Висит под сводом, без порядка,
Тряпье окончивших житье,
Дрянное, пахнущее гадко,
На диво пестрое шмотье.
Обезображенные лица,
Раздробленные позвонки,
Пустые черные глазницы,
Разворошенные кишки.
Когда посмотришь на гримасы,
Подумаешь, не Ад ли тут.
Подобного гнилого мяса
И грифы в клетках не клюют.
От ужаса придешь в смятенье:
В их внешности - предсмертный страх,
Растерянность и угрызенья,
Скрывавшиеся в их сердцах.
Они лежат оцепенело.
Глаза их смотрят в никуда,
И будто там вопрос:"В чем дело?
Как мы попали вдруг сюда?"
Здесь блудодейки, прихожанки,
Жильцы дворцов, жильцы лачуг,
И горожанки, и крестьянки,
Здесь попрошайка и барчук.
Любой, чье имя неизвестно,
Хоть нищ, хоть в чине пребольшом,
Лежат здесь рядом, им не тесно,
Как есть, в крови и нагишом.
Для посторонних тут потеха.
Смотря на этих, неживых,
Иные давятся от смеха
И вздор несут - но не о них.
А я хожу, как одержимый.
Смотрю. Не отрываю глаз,
Всегда с печалью нестерпимой.
Бедняги! Я скорблю о вас.
Морис Роллина
Убитый, найденный в петле,
Утопленник - потом все в морге
Лежат на мраморном столе.
В ужасном зале постоянно
Витают страхи и беда,
Шумят нечищенные краны,
Бежит холодная вода.
Висит под сводом, без порядка,
Тряпье окончивших житье,
Дрянное, пахнущее гадко,
На диво пестрое шмотье.
Обезображенные лица,
Раздробленные позвонки,
Пустые черные глазницы,
Разворошенные кишки.
Когда посмотришь на гримасы,
Подумаешь, не Ад ли тут.
Подобного гнилого мяса
И грифы в клетках не клюют.
От ужаса придешь в смятенье:
В их внешности - предсмертный страх,
Растерянность и угрызенья,
Скрывавшиеся в их сердцах.
Они лежат оцепенело.
Глаза их смотрят в никуда,
И будто там вопрос:"В чем дело?
Как мы попали вдруг сюда?"
Здесь блудодейки, прихожанки,
Жильцы дворцов, жильцы лачуг,
И горожанки, и крестьянки,
Здесь попрошайка и барчук.
Любой, чье имя неизвестно,
Хоть нищ, хоть в чине пребольшом,
Лежат здесь рядом, им не тесно,
Как есть, в крови и нагишом.
Для посторонних тут потеха.
Смотря на этих, неживых,
Иные давятся от смеха
И вздор несут - но не о них.
А я хожу, как одержимый.
Смотрю. Не отрываю глаз,
Всегда с печалью нестерпимой.
Бедняги! Я скорблю о вас.
Морис Роллина
Помят и пожеван,
В больничном саду
Ко мне подошел он,
Как будто в бреду.
Глотал мерзлый воздух
И что-то лепил
Про то, что пусть поздно,
Но он полюбил...
О чем-то, о ком-то,
Неясно вдвойне,
Слова перекомкав,
Рассказывал мне.
Запнулся, умолк...
Вздохнул:
- Мне обратно
Пора на укол...
Ссутулившись сильно,
Спешил, что есть сил, -
Больничный мужчина,
Который - любил...
А.Б.Грязов
В больничном саду
Ко мне подошел он,
Как будто в бреду.
Глотал мерзлый воздух
И что-то лепил
Про то, что пусть поздно,
Но он полюбил...
О чем-то, о ком-то,
Неясно вдвойне,
Слова перекомкав,
Рассказывал мне.
Запнулся, умолк...
Вздохнул:
- Мне обратно
Пора на укол...
Ссутулившись сильно,
Спешил, что есть сил, -
Больничный мужчина,
Который - любил...
А.Б.Грязов
Прозрение
Я всё понял, дружище: мы сами
во всём виноваты ?
Не судьба и не дьявол, и ясное дело ?
не Бог.
Этой ночью, прозрев, я, волненьем
душевным объятый,
Не лукавя в словах,подвожу нашей
злобы итог.
Это мы виноваты во всём, что
творится на свете,
Даже если уснувшая совесть
не чует вины.
Это мы виноваты, что гибнут от
голода дети.
Это мы виноваты, что рдеют пожары
войны.
Это каждый из нас, равнодушный,
глухой и незрячий,
Добавляет по капле в поток
нескончаемых бед.
Это мы виноваты, что кто-то тоскует
и плачет.
Это наша вина в том, что кто-то берёт
пистолет.
Все мечтают о счастье; но люди как
хищные волки.
Я всё понял, дружище: мы сами
во всём виноваты ?
Не судьба и не дьявол, и ясное дело ?
не Бог.
Этой ночью, прозрев, я, волненьем
душевным объятый,
Не лукавя в словах,подвожу нашей
злобы итог.
Это мы виноваты во всём, что
творится на свете,
Даже если уснувшая совесть
не чует вины.
Это мы виноваты, что гибнут от
голода дети.
Это мы виноваты, что рдеют пожары
войны.
Это каждый из нас, равнодушный,
глухой и незрячий,
Добавляет по капле в поток
нескончаемых бед.
Это мы виноваты, что кто-то тоскует
и плачет.
Это наша вина в том, что кто-то берёт
пистолет.
Все мечтают о счастье; но люди как
хищные волки.
Волк, чтоб выжить ему, убивает
невинных овец.
Мы за счастьем спешим √ и хрустят
под ногами осколки
Чьих-то планов, иллюзий, надежд,
ожиданий, сердец.
Не считаясь ни с чем, кроме мелочных
личных желаний,
В битвах личных амбиций, в
сраженьях различных мерил, √
Это мы наполняем бездонное море
страданий
Из которого черпает каждый
родившийся в мир.
Каждый день мы хитрим, лицемерим,
мы лжём и лукавим.
Концентрация зла с каждым днём всё
сильней и сильней.
Мы мечтаем о детях, но что же мы
детям оставим?
Это мы виноваты в грядущих
страданьях детей.
Кто ворует и грабит, а кто-то насилует
женщин.
Кто-то продал наркотики, кто-то
совесть и честь.
Что мы сделали, друг, чтобы зла стало
чуточку меньше?
Только лишь возмущались, что зла
в нашем мире не счесть.
Мы придумали тысячи глупых пустых
отговорок;
Наша совесть нашла аргументы себя
оправдать.
╚Я бессилен что-либо исправить╩, √
и гибнет ребёнок
╚Что могу я поделать?╩ √ не видеть
не слышать не знать
У кого ни спроси, на словах каждый
хочет лишь блага.
Говорится немало гуманных
возвышенных слов.
Каждый день рядом с нами страдает
какой-то бедняга.
Мы же лжём лицемерно: ╚Мир,
проклятый Богом, суров╩.
Вот такие как мы и придумали
злобного Бога.
Он нам нужен затем, чтобы было,
невинных овец.
Мы за счастьем спешим √ и хрустят
под ногами осколки
Чьих-то планов, иллюзий, надежд,
ожиданий, сердец.
Не считаясь ни с чем, кроме мелочных
личных желаний,
В битвах личных амбиций, в
сраженьях различных мерил, √
Это мы наполняем бездонное море
страданий
Из которого черпает каждый
родившийся в мир.
Каждый день мы хитрим, лицемерим,
мы лжём и лукавим.
Концентрация зла с каждым днём всё
сильней и сильней.
Мы мечтаем о детях, но что же мы
детям оставим?
Это мы виноваты в грядущих
страданьях детей.
Кто ворует и грабит, а кто-то насилует
женщин.
Кто-то продал наркотики, кто-то
совесть и честь.
Что мы сделали, друг, чтобы зла стало
чуточку меньше?
Только лишь возмущались, что зла
в нашем мире не счесть.
Мы придумали тысячи глупых пустых
отговорок;
Наша совесть нашла аргументы себя
оправдать.
╚Я бессилен что-либо исправить╩, √
и гибнет ребёнок
╚Что могу я поделать?╩ √ не видеть
не слышать не знать
У кого ни спроси, на словах каждый
хочет лишь блага.
Говорится немало гуманных
возвышенных слов.
Каждый день рядом с нами страдает
какой-то бедняга.
Мы же лжём лицемерно: ╚Мир,
проклятый Богом, суров╩.
Вот такие как мы и придумали
злобного Бога.
Он нам нужен затем, чтобы было,
Эксперты Woman.ru
-
Елизавета ПолетПсихолог4 372 -
Садовников ЭрнестПсихолог....1 015
-
Алёшина МарияПсихолог142 ответа
-
Алена АлександроваПсихолог8 ответов
-
Дикопавленко Кристина21 ответ
-
Маша БородинаПсихолог-консультант1 ответ
-
Михаил ПанПсихолог258 ответов
-
Лариса ИвановнаПсихолог, Консультант0 ответов
-
Виктория Нурматова140 ответов
-
Басенкова ОльгаПсихолог54 ответа
тобы было, кого
обвинять.
Мы реальность творим √ реальность
страшна и жестока
Мы клянём Небеса, а должны бы себя
проклинать.
Это мы, понимаешь, мы сами во всём
виноваты.
Как Нарцисс мы убийственно в свой
эгоизм влюблены.
Только это и делает мир этот, райский,
√ проклятым
Я сегодня почувствовал личную
тяжесть вины.
обвинять.
Мы реальность творим √ реальность
страшна и жестока
Мы клянём Небеса, а должны бы себя
проклинать.
Это мы, понимаешь, мы сами во всём
виноваты.
Как Нарцисс мы убийственно в свой
эгоизм влюблены.
Только это и делает мир этот, райский,
√ проклятым
Я сегодня почувствовал личную
тяжесть вины.
1111111111111111111111
Коней на переправе не меняют.
Коней не надо! Кучера легко,
Он просто не ухаживал за ними
И до воды им было далеко.
Гонял их по проселочной дороге,
Они разбили ноги просто в кровь
Он не жалел их и всегда был строгим,
Для них был кнут, а им нужна любовь.
Как наказание утром на работу,
А вечером в конюшню на покой
Но чем сильнее кучер погоняет
Тем реже всем им хочется домой.
Однажды ночью вдруг приснится воля:
Они уже лихие скакуны,
А под ногами не дорога- поле
И в гриве ветер, так они сильны.
Коней не надо! Кучера легко,
Он просто не ухаживал за ними
И до воды им было далеко.
Гонял их по проселочной дороге,
Они разбили ноги просто в кровь
Он не жалел их и всегда был строгим,
Для них был кнут, а им нужна любовь.
Как наказание утром на работу,
А вечером в конюшню на покой
Но чем сильнее кучер погоняет
Тем реже всем им хочется домой.
Однажды ночью вдруг приснится воля:
Они уже лихие скакуны,
А под ногами не дорога- поле
И в гриве ветер, так они сильны.
гаДина
Женщин навалом - в глазах аж рябит,
Сразу и мысли про нежность:
Умная женщина мозг теребит,
Глупая - только промежность.
Сразу и мысли про нежность:
Умная женщина мозг теребит,
Глупая - только промежность.
Лана
Сообщение было удалено
найдите стихи Веры Полозковой, наверняка, понравятся
ВеТкА)))
ну вас(9 рыдаююююююююю
Майя
Женя
Сообщение было удалено
Печально.
Гена
Сенбернар
Геннадий Овруцкий
В центе Парижа туристы и танго.
Бьет барабан, выдувает трубач .
Мне же на кладбище старое надо,
Но как найти я не знаю, хоть плач.
Вот и прохожих спросил у оркестра
В городе слышал я памятник есть:
Мальчик укрывшись от лютого ветра
Лег своим телом на теплую шерсть.
Эта история в Альпах Австрийских
Ходит давно - мне старик рассказал:
Горе случилось отсюда не близко
Скрыл альпинистов внезапный обвал.
Жил у монахов там пес необычный
Горным спасателем был сенбернар.
Выйти на поиск с ним было привычно,
Службу исправно он нес хоть и стар.
Сорок людей откопал из под снега ,
Флягу со спиртом носил на боку.
Вот и как раньше по склону забегал -
Пенсии нет на собачьем веку.
Но отыскав сорок первого только,
Мерзлый сугроб когда рыл и скулил,
Этот спасенный пса принял за волка
Жизнь подарившего взял застрелил.
За сохраненные раньше им жизни
Те , что от смерти в лавинах унес
Памятник люди собаке воздвигли
Кто человечней вот в этом вопрос!
Геннадий Овруцкий
В центе Парижа туристы и танго.
Бьет барабан, выдувает трубач .
Мне же на кладбище старое надо,
Но как найти я не знаю, хоть плач.
Вот и прохожих спросил у оркестра
В городе слышал я памятник есть:
Мальчик укрывшись от лютого ветра
Лег своим телом на теплую шерсть.
Эта история в Альпах Австрийских
Ходит давно - мне старик рассказал:
Горе случилось отсюда не близко
Скрыл альпинистов внезапный обвал.
Жил у монахов там пес необычный
Горным спасателем был сенбернар.
Выйти на поиск с ним было привычно,
Службу исправно он нес хоть и стар.
Сорок людей откопал из под снега ,
Флягу со спиртом носил на боку.
Вот и как раньше по склону забегал -
Пенсии нет на собачьем веку.
Но отыскав сорок первого только,
Мерзлый сугроб когда рыл и скулил,
Этот спасенный пса принял за волка
Жизнь подарившего взял застрелил.
За сохраненные раньше им жизни
Те , что от смерти в лавинах унес
Памятник люди собаке воздвигли
Кто человечней вот в этом вопрос!
Гена
Андроид
Геннадий Овруцкий
Одряхлел я от старости - руки и ноги дрожали.
И не мог поднести к себе просто стакана воды,
А сегодня под роспись бумагу с печатью мне дали,
Что на Марс полечу для добычи железной руды.
Перепишут на флешку мою ослабевшую память.
На пластмассовый корпус посадят квадрат головы.
Власти тех, кто на пенсии просто решили так занять.
Не хватает им средств содержать эту массу, увы.
Мы летим разгоняясь навстречу соседней планете.
Чип живет без зарядки всего лишь пятнадцать часов.
Но он помнит еще как восходят земные рассветы
И без слез разрыдаться, прощаясь навечно, готов.
Геннадий Овруцкий
Одряхлел я от старости - руки и ноги дрожали.
И не мог поднести к себе просто стакана воды,
А сегодня под роспись бумагу с печатью мне дали,
Что на Марс полечу для добычи железной руды.
Перепишут на флешку мою ослабевшую память.
На пластмассовый корпус посадят квадрат головы.
Власти тех, кто на пенсии просто решили так занять.
Не хватает им средств содержать эту массу, увы.
Мы летим разгоняясь навстречу соседней планете.
Чип живет без зарядки всего лишь пятнадцать часов.
Но он помнит еще как восходят земные рассветы
И без слез разрыдаться, прощаясь навечно, готов.
Гена
Троллейбус
Геннадий Овруцкий
Городской работяга - троллейбус
Наконец отдыхает в депо.
Он решает пожизненный ребус
Прогневил свою долю за что?
Когда пашет с рассвета до ночи
Под пятою простецких водил.
Хоть на день провода обесточить
То к трамваю пешком бы сходил.
И спросил:"Почему из металла
Мы вдвоем и крутой Мерседес,
А по жизни вот видишь как стало
Тот сверкает, а я весь облез".
Затворились со скрипом ворота.
Сторожа удалились ко сну.
И трамваю не спится здесь что-то
Эту мысль повторяет одну:
"Много лет проишачил по рельсам
Сотни тысяч людей перевез.
Продавили кондукторы кресло
И обидно ,ты знаешь,до слез
Я ведь тоже как он из металла,
Но в ту смену в литейном цеху
Наши чушки у входа стояли
А его где-то там наверху."
Засияла полоска Востока.
Новый день появился на свет.
Вновь в депо открывают ворота
И так будет еще много лет.
Геннадий Овруцкий
Городской работяга - троллейбус
Наконец отдыхает в депо.
Он решает пожизненный ребус
Прогневил свою долю за что?
Когда пашет с рассвета до ночи
Под пятою простецких водил.
Хоть на день провода обесточить
То к трамваю пешком бы сходил.
И спросил:"Почему из металла
Мы вдвоем и крутой Мерседес,
А по жизни вот видишь как стало
Тот сверкает, а я весь облез".
Затворились со скрипом ворота.
Сторожа удалились ко сну.
И трамваю не спится здесь что-то
Эту мысль повторяет одну:
"Много лет проишачил по рельсам
Сотни тысяч людей перевез.
Продавили кондукторы кресло
И обидно ,ты знаешь,до слез
Я ведь тоже как он из металла,
Но в ту смену в литейном цеху
Наши чушки у входа стояли
А его где-то там наверху."
Засияла полоска Востока.
Новый день появился на свет.
Вновь в депо открывают ворота
И так будет еще много лет.
Гена
Воины света
Геннадий Овруцкий
Люд на Земле ждал привычно рассвета,
Солнца на небе, как водится, днем,
Не представляя что воины света
Бьются с нашествием темных времен.
Огненный шар показался немного,
Но не взошел над простором полей.
В сумерках были мосты и дороги -
Случаем первым за тысячи дней.
Там, у светила, кипели буруны,
Молнии били по черным телам.
Мантией мрака вселенские гунны
Мстили за жизнь непослушным мирам.
Жгли их отчаянно протуберанцы,
Солнечный ветер рассеивал в пыль.
В тот день ушли восвовояси поганцы -
Что это было фантом или быль?
Если ты видишь восход на Востоке
Помни, что жизнь это тонкая нить.
Искра одна одна в леденящем потоке,
Завтра которой могло б и не быть.
Геннадий Овруцкий
Люд на Земле ждал привычно рассвета,
Солнца на небе, как водится, днем,
Не представляя что воины света
Бьются с нашествием темных времен.
Огненный шар показался немного,
Но не взошел над простором полей.
В сумерках были мосты и дороги -
Случаем первым за тысячи дней.
Там, у светила, кипели буруны,
Молнии били по черным телам.
Мантией мрака вселенские гунны
Мстили за жизнь непослушным мирам.
Жгли их отчаянно протуберанцы,
Солнечный ветер рассеивал в пыль.
В тот день ушли восвовояси поганцы -
Что это было фантом или быль?
Если ты видишь восход на Востоке
Помни, что жизнь это тонкая нить.
Искра одна одна в леденящем потоке,
Завтра которой могло б и не быть.
Гена
Сюда не причалит Аврора
Геннадий Овруцкий
Сюжет стихотворения навеяли выцветшие надписи бывшего детского санатория,которые были видны за огромным забором.
Заборы, заборы ,заборы
Повсюду на Крымской земле
Сюда не причалит Аврора
Чапаев не встанет в седле
Уперлась в ворота тропинка,
По ней мы гуляли в горах,
Охранники частной травинки
Тут службу несут не за страх
Где солнце от детского смеха
Светило счастливым лучом,
Тот край куда после приехал
Закрыли ворота с ключом.
Линяют под выцветшей краской
Политой обильным дождем
Сюжеты из Пушкинской сказки
Которую больше не ждем .
Геннадий Овруцкий
Сюжет стихотворения навеяли выцветшие надписи бывшего детского санатория,которые были видны за огромным забором.
Заборы, заборы ,заборы
Повсюду на Крымской земле
Сюда не причалит Аврора
Чапаев не встанет в седле
Уперлась в ворота тропинка,
По ней мы гуляли в горах,
Охранники частной травинки
Тут службу несут не за страх
Где солнце от детского смеха
Светило счастливым лучом,
Тот край куда после приехал
Закрыли ворота с ключом.
Линяют под выцветшей краской
Политой обильным дождем
Сюжеты из Пушкинской сказки
Которую больше не ждем .
Гена
Малюта Скуратов
Геннадий Овруцкий
Улыбку в оскале зверином запрятав,
За вред самодержцу-царю,
Сажает на бочку Малюта Скуратов
Поникшую жертву свою.
╚Пусть солнце проглянет сквозь тучи хоть малость╩-
Боярин молил палача,
А тот посмотрев что надолго застлалолось
Ему отвечал сгоряча:
╚Гневить мне царя, извини, несподручно
Фитиль запалил я и знай
Взлетишь ты на небо от пороха звучно,
Как праведник истинный, в рай.╩
-Холоп ты, но крест я дарю на прощанье,
Чтоб помнил меня иногда.
-Меня Бог простит. Ну давай, раз желанье,
Снимай его с шеи тогда.
Фитиль уже тлел и пустился Малюта
Подальше от бочки бежать.
Боярин взлетел, не прошла и минута -
Хотел еще что-то сказать...
--------
Шаховский - Невельский князь.Казнен таким способом, за измену Родине, Иваном Грозным. Поводом к такой казни послужило желание раскаявшегося князя принять схиму.Иван посчитал что в таком случае ему место на небе. Подрыв вызвался осуществить, тогда еще простой сотник, Малюта Скуратов.
Геннадий Овруцкий
Улыбку в оскале зверином запрятав,
За вред самодержцу-царю,
Сажает на бочку Малюта Скуратов
Поникшую жертву свою.
╚Пусть солнце проглянет сквозь тучи хоть малость╩-
Боярин молил палача,
А тот посмотрев что надолго застлалолось
Ему отвечал сгоряча:
╚Гневить мне царя, извини, несподручно
Фитиль запалил я и знай
Взлетишь ты на небо от пороха звучно,
Как праведник истинный, в рай.╩
-Холоп ты, но крест я дарю на прощанье,
Чтоб помнил меня иногда.
-Меня Бог простит. Ну давай, раз желанье,
Снимай его с шеи тогда.
Фитиль уже тлел и пустился Малюта
Подальше от бочки бежать.
Боярин взлетел, не прошла и минута -
Хотел еще что-то сказать...
--------
Шаховский - Невельский князь.Казнен таким способом, за измену Родине, Иваном Грозным. Поводом к такой казни послужило желание раскаявшегося князя принять схиму.Иван посчитал что в таком случае ему место на небе. Подрыв вызвался осуществить, тогда еще простой сотник, Малюта Скуратов.
Гена
Расходился царь Иван
Геннадий Овруцкий
Расходился царь Иван -
Начал головы рубить,
Но поняв, что был он пьян
Клялся горькую не пить.
Лишь измена на Руси
Ему чудилась одна.
Он слугу тогда просил
Вновь налить ему вина.
У опричника метла,
Да собачья голова
Чует ухом у седла
Где крамольные слова.
Он вонзит во вражью кость
Эти острые клыки.
И во всю святую злость
Рвет клещами языки.
Ведь бояре на Твери
А еще в в Торжке,в Клину
Страшный заговор плели
Сдать полякам всю страну.
Навострил палаш палач,
Прикрутил покрепче кнут.
Всюду слышен стон и плач
Снисхожденья здесь не ждут.
Расходился царь Иван.
Через Новгород и Псков
Шел кровавый ураган
Из отрубленных голов.
Свист от сабель сквозь века
Вьелся крепко в нашу плоть
Над Россией облака
Льют дождями кровь и пот.
Геннадий Овруцкий
Расходился царь Иван -
Начал головы рубить,
Но поняв, что был он пьян
Клялся горькую не пить.
Лишь измена на Руси
Ему чудилась одна.
Он слугу тогда просил
Вновь налить ему вина.
У опричника метла,
Да собачья голова
Чует ухом у седла
Где крамольные слова.
Он вонзит во вражью кость
Эти острые клыки.
И во всю святую злость
Рвет клещами языки.
Ведь бояре на Твери
А еще в в Торжке,в Клину
Страшный заговор плели
Сдать полякам всю страну.
Навострил палаш палач,
Прикрутил покрепче кнут.
Всюду слышен стон и плач
Снисхожденья здесь не ждут.
Расходился царь Иван.
Через Новгород и Псков
Шел кровавый ураган
Из отрубленных голов.
Свист от сабель сквозь века
Вьелся крепко в нашу плоть
Над Россией облака
Льют дождями кровь и пот.
Гена
Здесь Самара - мой город родной
Геннадий Овруцкий
После долгой, тягучей разлуки
Слышу волн набегающих звук.
И смотря на Самарскую Луку
Как река, сделал жизненный круг.
Здесь она Жигулевские горы
Обошла, повернув на Восток.
Омывая родные просторы
Куда раньше вернутся не смог.
В синеве безграничного неба
Отражаются блики воды.
И зеленым укрытые пледом
Вдаль уходят крутые холмы.
У другой, пусть красивой, природы
Там пристанища я не искал.
И теперь, через многие годы,
У знакомого берега стал.
Возвратившись сегодня навечно
В уголок ранней юности свой
Свежий ветер вдыхаю я встречный.
Здесь Самара - мой город родной.
Геннадий Овруцкий
После долгой, тягучей разлуки
Слышу волн набегающих звук.
И смотря на Самарскую Луку
Как река, сделал жизненный круг.
Здесь она Жигулевские горы
Обошла, повернув на Восток.
Омывая родные просторы
Куда раньше вернутся не смог.
В синеве безграничного неба
Отражаются блики воды.
И зеленым укрытые пледом
Вдаль уходят крутые холмы.
У другой, пусть красивой, природы
Там пристанища я не искал.
И теперь, через многие годы,
У знакомого берега стал.
Возвратившись сегодня навечно
В уголок ранней юности свой
Свежий ветер вдыхаю я встречный.
Здесь Самара - мой город родной.
Гена
Я к искре в небе поднесу ладонь
Геннадий Овруцкий
Увидев ночью крохотный огонь.
В мерцании неведомой звезды
Я к искре в небе поднесу ладонь
Настроив свою музу на "лады".
Пусть рифма вознесется к ней моя
Приветом от простой земной души.
Стихов дождями в звездные края
О том, как летом грозы хороши.
Быть может они где-нибудь вдали
Прольют на тверди каменных планет
Страдания и чувства всей Земли
И жизнь там вдруг появится на свет.
И может через миллионы лет,
Смотря на звезды в черной высоте,
Оттуда, вслед за мною, их поэт
Напишет стих об этой красоте.
Геннадий Овруцкий
Увидев ночью крохотный огонь.
В мерцании неведомой звезды
Я к искре в небе поднесу ладонь
Настроив свою музу на "лады".
Пусть рифма вознесется к ней моя
Приветом от простой земной души.
Стихов дождями в звездные края
О том, как летом грозы хороши.
Быть может они где-нибудь вдали
Прольют на тверди каменных планет
Страдания и чувства всей Земли
И жизнь там вдруг появится на свет.
И может через миллионы лет,
Смотря на звезды в черной высоте,
Оттуда, вслед за мною, их поэт
Напишет стих об этой красоте.
Гена
Домовенок
Геннадий Овруцкий
Здесь когда-то жизнь кипела,
Вили гнезда журавли,
Но деревня опустела
Ставши призраком земли.
Окна ставнями забиты.
На ржавеющем гвозде
Желтый лист висит от липы -
Увядание везде.
Дом ветшал, просели стены,
Сгнила крыша от дождей.
"Быть ему теперь лишь тленом" -
Я подумал у дверей.
Отойдя чуть от которых,
После слов:"Ну что ж прощай"
Вдруг услышал тихий шорох,
Покидая отчий край.
Я здесь рос еще с пеленок -
Кто-то плакал за стеной.
Это видно Домовенок
Так прощается со мной.
Геннадий Овруцкий
Здесь когда-то жизнь кипела,
Вили гнезда журавли,
Но деревня опустела
Ставши призраком земли.
Окна ставнями забиты.
На ржавеющем гвозде
Желтый лист висит от липы -
Увядание везде.
Дом ветшал, просели стены,
Сгнила крыша от дождей.
"Быть ему теперь лишь тленом" -
Я подумал у дверей.
Отойдя чуть от которых,
После слов:"Ну что ж прощай"
Вдруг услышал тихий шорох,
Покидая отчий край.
Я здесь рос еще с пеленок -
Кто-то плакал за стеной.
Это видно Домовенок
Так прощается со мной.
Гена
На столе шампанское открыто
Геннадий Овруцкий
Новый Год шагает по планете.
Он без стука входит в каждый дом.
Новый Год в кругу семейном встретим
Самом близком ,теплом и родном.
Пусть мечты сбываются почаще.
Дед Мороз в мешке нам принесет
Сказку ту ,что станет настоящей
В миг когда двенадцатый пробьет.
И желанье, что вы загадали
В это время всех земных надежд
Где-то в небе ангелы узнали
Когда стрелка встала на рубеж.
Между тем, которое прожито
И всем тем грядущим впереди.
На столе шампанское открыто -
Новый Год, к нам в гости заходи!
Геннадий Овруцкий
Новый Год шагает по планете.
Он без стука входит в каждый дом.
Новый Год в кругу семейном встретим
Самом близком ,теплом и родном.
Пусть мечты сбываются почаще.
Дед Мороз в мешке нам принесет
Сказку ту ,что станет настоящей
В миг когда двенадцатый пробьет.
И желанье, что вы загадали
В это время всех земных надежд
Где-то в небе ангелы узнали
Когда стрелка встала на рубеж.
Между тем, которое прожито
И всем тем грядущим впереди.
На столе шампанское открыто -
Новый Год, к нам в гости заходи!
Гена
Человек и стихия
Геннадий Овруцкий
Наливался свинцом горизонт,
Отогнав ближе к берегу чаек,
Буря к берегу с моря идет
И пощады на суше не знает.
Разыгрался невиданный шторм.
Его волны гонимые ветром,
Затопили тогда и мой дом -
Бушевал ураган до рассвета:
Ударял страшный гром в небеса.
Выливались небесные хляби.
Изгибались под ветром леса
И крестились от ужаса бабы.
Отступила на завтра вода -
Только озеро после осталось.
Может будет теперь навсегда,
Ну а может лишь самую малость.
Оно хочет обратно уйти
Высыхая, мелея от зноя.
Но на этом знакомом пути
Человек уже дамбу построил.
Геннадий Овруцкий
Наливался свинцом горизонт,
Отогнав ближе к берегу чаек,
Буря к берегу с моря идет
И пощады на суше не знает.
Разыгрался невиданный шторм.
Его волны гонимые ветром,
Затопили тогда и мой дом -
Бушевал ураган до рассвета:
Ударял страшный гром в небеса.
Выливались небесные хляби.
Изгибались под ветром леса
И крестились от ужаса бабы.
Отступила на завтра вода -
Только озеро после осталось.
Может будет теперь навсегда,
Ну а может лишь самую малость.
Оно хочет обратно уйти
Высыхая, мелея от зноя.
Но на этом знакомом пути
Человек уже дамбу построил.
Гена
Здесь только враг не выпьет с нами
Геннадий Овруцкий
В большом шатре у Чингисхана
Сидели званые послы.
Впивались зубы в плоть барана,
Хрустели косточкой мослы.
Кормил хозяин их руками
В честь уважения к гостям.
Большими жирными кусками
Ложил им в рот жаркое сам.
Нет счета здравицам и тостам,
Желаний власти и побед.
Земли кочевникам прироста,
От засух знойных меньше бед.
Собаке шаху из Хорезма
Погибнуть дервишем в песках.
Лежать там кулем бесполезным.
Шакалы пусть терзают прах.
Один посол сказал, что болен -
Не может внутрь принять вина.
Пусть извинят, но он не волен
Пиалу выпить всю до дна.
Метнул хозяин взглядом пламя
Смотря сказавшему в глаза:
"Лишь только враг не выпьет с нами" -
Разверзлась ханская гроза.
"Ты здесь шпионишь коль непьяный,
Развесив уши по шатру,
И все, что слышал, утром рано,
Отправишь шаху в Бухару".
Посланца нукеры схватили.
Поволокли из юрты вон.
По пяткам палкой долго били,
Чтоб ханский гнев запомнил он.
А тот, кто к вечеру валился,
Без чувств на мягкие ковры,
Желанным гостем становился
И увозил с собой дары.
Геннадий Овруцкий
В большом шатре у Чингисхана
Сидели званые послы.
Впивались зубы в плоть барана,
Хрустели косточкой мослы.
Кормил хозяин их руками
В честь уважения к гостям.
Большими жирными кусками
Ложил им в рот жаркое сам.
Нет счета здравицам и тостам,
Желаний власти и побед.
Земли кочевникам прироста,
От засух знойных меньше бед.
Собаке шаху из Хорезма
Погибнуть дервишем в песках.
Лежать там кулем бесполезным.
Шакалы пусть терзают прах.
Один посол сказал, что болен -
Не может внутрь принять вина.
Пусть извинят, но он не волен
Пиалу выпить всю до дна.
Метнул хозяин взглядом пламя
Смотря сказавшему в глаза:
"Лишь только враг не выпьет с нами" -
Разверзлась ханская гроза.
"Ты здесь шпионишь коль непьяный,
Развесив уши по шатру,
И все, что слышал, утром рано,
Отправишь шаху в Бухару".
Посланца нукеры схватили.
Поволокли из юрты вон.
По пяткам палкой долго били,
Чтоб ханский гнев запомнил он.
А тот, кто к вечеру валился,
Без чувств на мягкие ковры,
Желанным гостем становился
И увозил с собой дары.
Гена
Командировка в Голливуд
Геннадий Овруцкий
Мы поставки железа должны в Голливуд
По контракту начать этим летом.
Теплоходов гудки за собою зовут,
От Америки громким приветом.
Океан Тихий я на пути пересек ,
А потом к месту ехал машиной.
И добравшись, усталый, в гостинице лег,
Чтоб на завтра быть с бодрою миной.
Завершив все дела с договором тогда
Я зашел в небольшой ресторанчик.
Вдруг увидев, как там супер-мега-звезда
Почему-то в слезах вся и плачет:
"Я красивая вещь, я приставка к кино,
Где душа под асфальтом зарыта.
Прокатилось катком мне по жизни оно
Личность здесь за деньгами забыта."
Я ответил про женщин в России моей
Как они несут сумки с работы,
Чтоб семью накормить, обиходить мужей
И про все остальные заботы.
Уходя я читал зависть в мокрых глазах.
Она тоже быть может хотела
Гладить ворох, постиранных, мужу рубах
И сквозь слезы мне вслед посмотрела.
Геннадий Овруцкий
Мы поставки железа должны в Голливуд
По контракту начать этим летом.
Теплоходов гудки за собою зовут,
От Америки громким приветом.
Океан Тихий я на пути пересек ,
А потом к месту ехал машиной.
И добравшись, усталый, в гостинице лег,
Чтоб на завтра быть с бодрою миной.
Завершив все дела с договором тогда
Я зашел в небольшой ресторанчик.
Вдруг увидев, как там супер-мега-звезда
Почему-то в слезах вся и плачет:
"Я красивая вещь, я приставка к кино,
Где душа под асфальтом зарыта.
Прокатилось катком мне по жизни оно
Личность здесь за деньгами забыта."
Я ответил про женщин в России моей
Как они несут сумки с работы,
Чтоб семью накормить, обиходить мужей
И про все остальные заботы.
Уходя я читал зависть в мокрых глазах.
Она тоже быть может хотела
Гладить ворох, постиранных, мужу рубах
И сквозь слезы мне вслед посмотрела.
Оливка
"Только живи, пёса"
Лапа моя, лапа
Носа моя, носа,
Я научусь плакать
Тихо и безголосо.
Я научусь думать,
Гордо и без истерик,
Гордость запру в трюмы
И научусь верить.
Чуда моя, чуда,
Рада моя рада,
Хочешь с тобой буду
Весь выходной рядом?
Хочешь, уткнись с лаской
Мокрым своим носом?
Хочешь про снег сказку?
Только живи, пёса....
Лапа моя, лапа
Носа моя, носа,
Я научусь плакать
Тихо и безголосо.
Я научусь думать,
Гордо и без истерик,
Гордость запру в трюмы
И научусь верить.
Чуда моя, чуда,
Рада моя рада,
Хочешь с тобой буду
Весь выходной рядом?
Хочешь, уткнись с лаской
Мокрым своим носом?
Хочешь про снег сказку?
Только живи, пёса....
Оливка
Улыбаюсь, а сердце плачет
В одинокие вечера.
Я люблю тебя - это значит
Я желаю тебе добра.
Это значит, моя отрада,
Слов не надо и встреч не надо,
И не надо моей печали,
И не надо моей тревоги,
И не надо, чтобы в дороге
Мы рассветы с тобой встречали.
Вот и старость вдали маячит,
И о многом забыть пора...
Я люблю тебя - это значит
Я желаю тебе добра.
Значит, как мне тебя покинуть,
Как мне память из сердца вынуть,
Как не греть твоих рук озябших,
Непосильную ношу взявших?
Кто же скажет, моя отрада,
Что нам надо, а что не надо,
Посоветует, как же быть?
Нам никто об этом не скажет,
И никто пути не укажет,
И никто узла не развяжет...
Кто сказал, что легко любить?
В одинокие вечера.
Я люблю тебя - это значит
Я желаю тебе добра.
Это значит, моя отрада,
Слов не надо и встреч не надо,
И не надо моей печали,
И не надо моей тревоги,
И не надо, чтобы в дороге
Мы рассветы с тобой встречали.
Вот и старость вдали маячит,
И о многом забыть пора...
Я люблю тебя - это значит
Я желаю тебе добра.
Значит, как мне тебя покинуть,
Как мне память из сердца вынуть,
Как не греть твоих рук озябших,
Непосильную ношу взявших?
Кто же скажет, моя отрада,
Что нам надо, а что не надо,
Посоветует, как же быть?
Нам никто об этом не скажет,
И никто пути не укажет,
И никто узла не развяжет...
Кто сказал, что легко любить?
Оливка
╚Без повода...╩
Я надеюсь, ты слышишь меня в этой полуночи.
Ты не можешь не слышать, хороший мой, ты теперь в вечности...
Мне всегда говорили, что слышимость самая лучшая
В час, когда от мерцающих звезд небо кажется клетчатым.
А еще говорили, что если просить о прощении,
То исполнится все, что желается. Сбудется, сладится...
Мы вчера вспоминали с твоим постаревшим ошейником,
Как слезились от боли глаза все еще шоколадные.
А тебе, интересно, теперь разрешаются шалости?
Я бы вечно хранила намордник, разодранный в клочья, но...
Но с ремонтом, прости, от твоих безобразий осталась лишь
В коридоре царапина на покосившейся полочке.
Ты простил меня, да же? За ту оплеуху случайную...
Вот бы снова в ладонях твой нос любопытный почувствовать.
Я тебе покупаю на рынке по-прежнему ╚Чаппи╩ и
Шоколадки в ведро не бросаю кусочек обкусанный.
Мой хороший, я знаю: тебе там светло и не холодно,
Только будь осторожней, мой милый, с кустами колючими.
И еще, ты приснись мне, пожалуйста, завтра... без повода,
Потому что я так по тебе невозможно соскучилась.
Я надеюсь, ты слышишь меня в этой полуночи.
Ты не можешь не слышать, хороший мой, ты теперь в вечности...
Мне всегда говорили, что слышимость самая лучшая
В час, когда от мерцающих звезд небо кажется клетчатым.
А еще говорили, что если просить о прощении,
То исполнится все, что желается. Сбудется, сладится...
Мы вчера вспоминали с твоим постаревшим ошейником,
Как слезились от боли глаза все еще шоколадные.
А тебе, интересно, теперь разрешаются шалости?
Я бы вечно хранила намордник, разодранный в клочья, но...
Но с ремонтом, прости, от твоих безобразий осталась лишь
В коридоре царапина на покосившейся полочке.
Ты простил меня, да же? За ту оплеуху случайную...
Вот бы снова в ладонях твой нос любопытный почувствовать.
Я тебе покупаю на рынке по-прежнему ╚Чаппи╩ и
Шоколадки в ведро не бросаю кусочек обкусанный.
Мой хороший, я знаю: тебе там светло и не холодно,
Только будь осторожней, мой милый, с кустами колючими.
И еще, ты приснись мне, пожалуйста, завтра... без повода,
Потому что я так по тебе невозможно соскучилась.
Оливка
Никогда
не забуду,
как безысходно
стекла моя нежность
с кончиков пальцев
и превратилась
без лишних истерик
в крик безголосый...
Так нестерпимо
верить хотелось:
это не с нами,
это неправда,
чаша та мимо,
ты ж моя радость...
Необратимо
время бежало
и уносило
в стынущих лапах
самой любимой
на свете собаки
всю мою нежность.......
не забуду,
как безысходно
стекла моя нежность
с кончиков пальцев
и превратилась
без лишних истерик
в крик безголосый...
Так нестерпимо
верить хотелось:
это не с нами,
это неправда,
чаша та мимо,
ты ж моя радость...
Необратимо
время бежало
и уносило
в стынущих лапах
самой любимой
на свете собаки
всю мою нежность.......
Оливка
.... Есть рай на небе для собак,
Его придумал самый мудрый бог -
Там нет ни блох, ни холода, ни драк,
А есть любовь и звезды у дорог.
Там вечны кость и миска молока
И солнце светит в синей вышине,
Но только лишь хозяина рука
Погладить не сумеет по спине.
Лохматые философы во снах
там видят дом и слышат окрик:"ФУ!"
Но снова просыпаются в цветах
На райском неизменном берегу.
И вновь молчат они и думают, что может,
Через столетья и туманные миры,
Там, на Земле, хозяин смотрит тоже
На звезды, как на белые костры.
И каждый пёс надеется - случайно
Услышит Бог их просьбу и тогда,
Вернется к каждому единственный хозяин
И больше не покинет никогда.
Его придумал самый мудрый бог -
Там нет ни блох, ни холода, ни драк,
А есть любовь и звезды у дорог.
Там вечны кость и миска молока
И солнце светит в синей вышине,
Но только лишь хозяина рука
Погладить не сумеет по спине.
Лохматые философы во снах
там видят дом и слышат окрик:"ФУ!"
Но снова просыпаются в цветах
На райском неизменном берегу.
И вновь молчат они и думают, что может,
Через столетья и туманные миры,
Там, на Земле, хозяин смотрит тоже
На звезды, как на белые костры.
И каждый пёс надеется - случайно
Услышит Бог их просьбу и тогда,
Вернется к каждому единственный хозяин
И больше не покинет никогда.
Оливка
Ты беги по Радуге,зверь,
Мягкими лапами переступай,
Ты беги легко,ты беги резвей-
По тропинке в звериный рай
Ты беги по Радуге,зверь,
Горделиво хвост поднимай,
Ты беги,для тебя теперь
Этот дивный собачий край
Ты беги, беги по своей стране -
У тебя теперь - дел полно
Только по ночам приходи ко мне -
Посвети мне луной в окно.
Ты беги по радуге, зверь..
Мягкими лапами переступай,
Ты беги легко,ты беги резвей-
По тропинке в звериный рай
Ты беги по Радуге,зверь,
Горделиво хвост поднимай,
Ты беги,для тебя теперь
Этот дивный собачий край
Ты беги, беги по своей стране -
У тебя теперь - дел полно
Только по ночам приходи ко мне -
Посвети мне луной в окно.
Ты беги по радуге, зверь..
Татьяна
Лана
Сообщение было удалено
Пишу стихи, прозу, статьи, тексты для сайтов на 4-х языках. Вы можете заказать текст на любом из 4-х перечисленных языков: русский, английский, испанский, румынский.
∙ Стихи- 200 рублей/за четверостишие (на русском языке)
∙ Поздравления в прозе √ 250 рублей за 1000 знаков без пробелов (на русском языке).
Авторский сайт www.crowelle.com
∙ Стихи- 200 рублей/за четверостишие (на русском языке)
∙ Поздравления в прозе √ 250 рублей за 1000 знаков без пробелов (на русском языке).
Авторский сайт www.crowelle.com
ручей
ну как то так
Я на гребне судьбы потерялся на веки,
Кто куда, кто зачем и возможно без бед.
Там на вере стою в самом человеке,
Сам не знаю зачем, таков мой обет.
Пусть мечтою рисую я надежду свою,
С ней живу, ей дышу и страдаю.
А судьба строит путь на самом краю,
Где я сердцем на нём умираю.
И хоть душа потихоньку шагает дыша,
Еле- еле, легка её роль.
Но так одиноко и горько плачет она,
Как посыпана в рану соль.
Да, на гребне судьбы потерялся на веки,
Где- куда, я не знаю зачем.
Смертью крашен и мру в самом человеке,
За любовью идя, так и ставши никем.
Я на гребне судьбы потерялся на веки,
Кто куда, кто зачем и возможно без бед.
Там на вере стою в самом человеке,
Сам не знаю зачем, таков мой обет.
Пусть мечтою рисую я надежду свою,
С ней живу, ей дышу и страдаю.
А судьба строит путь на самом краю,
Где я сердцем на нём умираю.
И хоть душа потихоньку шагает дыша,
Еле- еле, легка её роль.
Но так одиноко и горько плачет она,
Как посыпана в рану соль.
Да, на гребне судьбы потерялся на веки,
Где- куда, я не знаю зачем.
Смертью крашен и мру в самом человеке,
За любовью идя, так и ставши никем.
Следующая тема
Предыдущая тема