Почему же женщины становятся истеричками?

«Сволочь! Гад!—периодически кричит моя соседка по утрам.—Опять на рыбалку? Опять на рыбалку, сволочь, гад?!»
Я не могу определить, откуда идет крик. Вроде бы сверху, но наверняка ведь не скажешь. Панельные дома так устроены, что источник звука вполне может оказаться на три этажа ниже моей квартиры и, возможно, вообще в другом подъезде. Но слышу я их хорошо. Точнее—слышу только ее. Разгневанную женщину.
Кричит она явно не на сына—даже самые затюканные мамсики уже умеют что-то отвечать в том возрасте, когда их выпускают из дома без присмотра.
Значит, атака идет на пожилого, смирившегося со своей судьбой молчуна.
Да и не интересуется сейчас молодежь рыбалкой.
Зачем, если можно точно так же отрешенно, не шевелясь, сидеть перед компьютером?
В общем, я почти уверена, что женщина орет на своего мужа. По всей видимости—на неработающего пенсионера, так как рыбалка у него случается не только в выходные.
Они часто будят меня, поэтому я часто о них думаю.
Суть их конфликта понятна всем поколениям—женщина хочет, чтобы мужчина остался с ней: отремонтировал полку, развесил белье на балконе—неважно, лишь бы был рядом и ему можно было сказать: «Когда уже весна наступит, не понимаю!», или «По-моему, в голубцах перчику маловато», или «Лужков льготы обещал, знаешь?»
Но сволочь-гад рвется прочь. Еще и твердит, наверное, этот их вечный лозунг «Мне надо побыть одному».
Кто его знает—может, вообще в лес уйдет, некоторые мужики это любят.
Соседка это, видимо, понимает, поэтому на прощание пытается смягчить ситуацию и орет: «Спортивные поддень!»
А я лежу и пытаюсь понять, что у них причина, а что следствие.
Стал ли муж бежать из дома, потому что устал от истерик жены, или жена, устав от вечного одиночества и иллюзии семьи, превратилась в неврастеничку? Не поймешь.
Люди так устроены, что наверняка про них ничего не скажешь.
Зато некоторых слышно хорошо.