Традиционно «Город-сад»
Я знаю - город будет, я знаю - саду цвесть, когда прекрасные люди на сайте woman есть!🤗
Мудрость форума: Время для себя
- Пересмотрела Титаник. Есть вопросы504 ответа
- Не с кем обсудить книги536 ответов
- Кто помнит сериалы 90-х годов?6 412 ответов
- Будни домохозяйки?710 ответов
- Как все успевать, если работаешь с 9 до 18 часов?807 ответов
- Посоветуйте книги про подростков598 ответов
- Самая сложная скороговорка528 ответов
- Сайты для общения с иностранцами для практики в изучении языка598 ответов
- Почему многие так зациклены на быте / "хозяйстве"? Разве это еще актуально?700 ответов
- Посоветуйте интересные фильмы772 ответа
37 202 ответа
Последний —
Перейти
Она хотела что‑то ответить, но вдруг замерла, услышав далёкие голоса. Кто‑то шёл по тропинке, оживлённо переговариваясь.
— Это мои спутники, — прошептала девушка. — Они не должны вас увидеть.
Шевалье мгновенно скрылся в зарослях, но прежде бросил через плечо:
— Мы ещё встретимся. Обещаю.
Когда голоса приблизились, девушка уже стояла одна, глядя в темноту с едва заметной улыбкой. Что‑то подсказывало ей: это странное знакомство — лишь начало истории.
— Это мои спутники, — прошептала девушка. — Они не должны вас увидеть.
Шевалье мгновенно скрылся в зарослях, но прежде бросил через плечо:
— Мы ещё встретимся. Обещаю.
Когда голоса приблизились, девушка уже стояла одна, глядя в темноту с едва заметной улыбкой. Что‑то подсказывало ей: это странное знакомство — лишь начало истории.
- Куклы. Наивные куклы. Они думаю, что всё решают сами, но нет, всё уже давно решено за них... - темная фигура отделилась от стены близстоящего дома.
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Если никто не продолжит, я чуть позже))) пока не могу))
- Куклы. Наивные куклы. Они думаю, что всё решают сами, но нет, всё уже давно решено за них... - темная фигура отделилась от стены близстоящего дома.
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Марин это уже про Ветхого 🤔
Марин хочу титул - Мистер форума, Мистер Осени уже есть...
Марин хочу титул - Мистер форума, Мистер Осени уже есть...
- Куклы. Наивные куклы. Они думаю, что всё решают сами, но нет, всё уже давно решено за них... - темная фигура отделилась от стены близстоящего дома.
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Тем временем...
...хочу пожелать доброго всем вечера, милые дамы и те, кто носит шпагу!
...хочу пожелать доброго всем вечера, милые дамы и те, кто носит шпагу!
- Куклы. Наивные куклы. Они думаю, что всё решают сами, но нет, всё уже давно решено за них... - темная фигура отделилась от стены близстоящего дома.
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Тем временем мужское достоинство Шевалье под лёгким плащем начало замерзать. Холодный ветер пронизывал тонкую ткань, заставляя его невольно съёживаться и ускорять шаг. Он плотнее запахнул плащ, но это мало помогало — стылый воздух упорно пробирался сквозь складки, добираясь до самых сокровенных мест.
Шевалье бросил взгляд на хмурое небо, предвещавшее скорый снегопад, и мысленно проклял свою беспечность. Кто бы мог подумать, что в середине осени погода вдруг обернётся такой лютой стужей? Ещё утром солнце светило почти по‑летнему ласково, а теперь… Теперь он рисковал не только простудиться, но и утратить то самое достоинство, которое и без того испытывало немало испытаний в последнее время.
Он прибавил шагу, мечтая лишь о тёплом камине, бокале ароматного глинтвейна и мягкой постели. В голове проносились картины уютного постоялого двора, где можно было бы отогреться, высушить одежду и забыть об этом злосчастном путешествии хотя бы на одну ночь. Но до цели было ещё далеко, а холод становился всё нестерпимее.
Шевалье ещё раз поёжился, мысленно пообещав себе впредь внимательнее относиться к прогнозам погоды и не выходить из дома без должного утепления. А пока оставалось только идти вперёд, надеясь, что до наступления темноты он всё‑таки доберётся до тёплого убежища.
Шевалье бросил взгляд на хмурое небо, предвещавшее скорый снегопад, и мысленно проклял свою беспечность. Кто бы мог подумать, что в середине осени погода вдруг обернётся такой лютой стужей? Ещё утром солнце светило почти по‑летнему ласково, а теперь… Теперь он рисковал не только простудиться, но и утратить то самое достоинство, которое и без того испытывало немало испытаний в последнее время.
Он прибавил шагу, мечтая лишь о тёплом камине, бокале ароматного глинтвейна и мягкой постели. В голове проносились картины уютного постоялого двора, где можно было бы отогреться, высушить одежду и забыть об этом злосчастном путешествии хотя бы на одну ночь. Но до цели было ещё далеко, а холод становился всё нестерпимее.
Шевалье ещё раз поёжился, мысленно пообещав себе впредь внимательнее относиться к прогнозам погоды и не выходить из дома без должного утепления. А пока оставалось только идти вперёд, надеясь, что до наступления темноты он всё‑таки доберётся до тёплого убежища.
Шевалье
Тем временем мужское достоинство Шевалье под лёгким плащем начало замерзать. Холодный ветер пронизывал тонкую ткань, заставляя его невольно съёживаться и ускорять шаг. Он плотнее запахнул плащ, но это мало помогало — стылый воздух упорно пробирался сквозь складки, добираясь до самых сокровенных мест.
Шевалье бросил взгляд на хмурое небо, предвещавшее скорый снегопад, и мысленно проклял свою беспечность. Кто бы мог подумать, что в середине осени погода вдруг обернётся такой лютой стужей? Ещё утром солнце светило почти по‑летнему ласково, а теперь… Теперь он рисковал не только простудиться, но и утратить то самое достоинство, которое и без того испытывало немало испытаний в последнее время.
Он прибавил шагу, мечтая лишь о тёплом камине, бокале ароматного глинтвейна и мягкой постели. В голове проносились картины уютного постоялого двора, где можно было бы отогреться, высушить одежду и забыть об этом злосчастном путешествии хотя бы на одну ночь. Но до цели было ещё далеко, а холод становился всё нестерпимее.
Шевалье ещё раз поёжился, мысленно пообещав себе впредь внимательнее относиться к прогнозам погоды и не выходить из дома без должного утепления. А пока оставалось только идти вперёд, надеясь, что до наступления темноты он всё‑таки доберётся до тёплого убежища.
Шевалье бросил взгляд на хмурое небо, предвещавшее скорый снегопад, и мысленно проклял свою беспечность. Кто бы мог подумать, что в середине осени погода вдруг обернётся такой лютой стужей? Ещё утром солнце светило почти по‑летнему ласково, а теперь… Теперь он рисковал не только простудиться, но и утратить то самое достоинство, которое и без того испытывало немало испытаний в последнее время.
Он прибавил шагу, мечтая лишь о тёплом камине, бокале ароматного глинтвейна и мягкой постели. В голове проносились картины уютного постоялого двора, где можно было бы отогреться, высушить одежду и забыть об этом злосчастном путешествии хотя бы на одну ночь. Но до цели было ещё далеко, а холод становился всё нестерпимее.
Шевалье ещё раз поёжился, мысленно пообещав себе впредь внимательнее относиться к прогнозам погоды и не выходить из дома без должного утепления. А пока оставалось только идти вперёд, надеясь, что до наступления темноты он всё‑таки доберётся до тёплого убежища.
Коровьев, ты меня представляешь как извращенца эксгибициониста. Показать чужой член на форуме и показывать регулярно свой член на улице это немного разные вещи.
я могу это расценить как оскорбление.
тебе мало предыдущего бана?
Заканчивай с этим. Это не только не смешно, это ещё и убого написано с литературной точки зрения.
я могу это расценить как оскорбление.
тебе мало предыдущего бана?
Заканчивай с этим. Это не только не смешно, это ещё и убого написано с литературной точки зрения.
Тем временем мужское достоинство Шевалье под лёгким плащем начало замерзать. Холодный ветер пронизывал тонкую ткань, заставляя его невольно съёживаться и ускорять шаг. Он плотнее запахнул плащ, но это мало помогало — стылый воздух упорно пробирался сквозь складки, добираясь до самых сокровенных мест.
Шевалье бросил взгляд на хмурое небо, предвещавшее скорый снегопад, и мысленно проклял свою беспечность. Кто бы мог подумать, что в середине осени погода вдруг обернётся такой лютой стужей? Ещё утром солнце светило почти по‑летнему ласково, а теперь… Теперь он рисковал не только простудиться, но и утратить то самое достоинство, которое и без того испытывало немало испытаний в последнее время.
Он прибавил шагу, мечтая лишь о тёплом камине, бокале ароматного глинтвейна и мягкой постели. В голове проносились картины уютного постоялого двора, где можно было бы отогреться, высушить одежду и забыть об этом злосчастном путешествии хотя бы на одну ночь. Но до цели было ещё далеко, а холод становился всё нестерпимее.
Шевалье ещё раз поёжился, мысленно пообещав себе впредь внимательнее относиться к прогнозам погоды и не выходить из дома без должного утепления. А пока оставалось только идти вперёд, надеясь, что до наступления темноты он всё‑таки доберётся до тёплого убежища.
Шевалье бросил взгляд на хмурое небо, предвещавшее скорый снегопад, и мысленно проклял свою беспечность. Кто бы мог подумать, что в середине осени погода вдруг обернётся такой лютой стужей? Ещё утром солнце светило почти по‑летнему ласково, а теперь… Теперь он рисковал не только простудиться, но и утратить то самое достоинство, которое и без того испытывало немало испытаний в последнее время.
Он прибавил шагу, мечтая лишь о тёплом камине, бокале ароматного глинтвейна и мягкой постели. В голове проносились картины уютного постоялого двора, где можно было бы отогреться, высушить одежду и забыть об этом злосчастном путешествии хотя бы на одну ночь. Но до цели было ещё далеко, а холод становился всё нестерпимее.
Шевалье ещё раз поёжился, мысленно пообещав себе впредь внимательнее относиться к прогнозам погоды и не выходить из дома без должного утепления. А пока оставалось только идти вперёд, надеясь, что до наступления темноты он всё‑таки доберётся до тёплого убежища.
Кто не в курсе рассказ начатый пока без названия The Show Must Go On
Продолженный Blackmarin и при моем скромном участии...
Желающие присоединяйтесь ✍️
Посты под номерами # 36027 #36038 #36160 #36161 #36215 #36224
Продолженный Blackmarin и при моем скромном участии...
Желающие присоединяйтесь ✍️
Посты под номерами # 36027 #36038 #36160 #36161 #36215 #36224
Коровьев, ты меня представляешь как извращенца эксгибициониста. Показать чужой член на форуме и показывать регулярно свой член на улице это немного разные вещи.
я могу это расценить как оскорбление.
тебе мало предыдущего бана?
Заканчивай с этим. Это не только не смешно, это ещё и убого написано с литературной точки зрения.
я могу это расценить как оскорбление.
тебе мало предыдущего бана?
Заканчивай с этим. Это не только не смешно, это ещё и убого написано с литературной точки зрения.
Это не я, сосиска начал я продожил вместе с Мариной...
Гость
Коровьев, ты меня представляешь как извращенца эксгибициониста. Показать чужой член на форуме и показывать регулярно свой член на улице это немного разные вещи.
я могу это расценить как оскорбление.
тебе мало предыдущего бана?
Заканчивай с этим. Это не только не смешно, это ещё и убого написано с литературной точки зрения.
я могу это расценить как оскорбление.
тебе мало предыдущего бана?
Заканчивай с этим. Это не только не смешно, это ещё и убого написано с литературной точки зрения.
А может Коровьев, это Моногамус? Как тебе версия?😁
Коровьев, ты меня представляешь как извращенца эксгибициониста. Показать чужой член на форуме и показывать регулярно свой член на улице это немного разные вещи.
я могу это расценить как оскорбление.
тебе мало предыдущего бана?
Заканчивай с этим. Это не только не смешно, это ещё и убого написано с литературной точки зрения.
я могу это расценить как оскорбление.
тебе мало предыдущего бана?
Заканчивай с этим. Это не только не смешно, это ещё и убого написано с литературной точки зрения.
Почему убого?
Это становиться похоже на Моцарта и Сальери, ты меня отравить хочешь😮
Это становиться похоже на Моцарта и Сальери, ты меня отравить хочешь😮
Эксперты Woman.ru
-
Анастасия ТолковановаПсихолог, специалист по...256 ответов -
Елизавета ПолетПсихолог5 379 -
Сергей ЗабиякоСемейный психолог136 ответов -
Леонова ОльгаПсихолог10 ответов -
Елена КапитоноваКлинический психолог16 ответов -
Алёшина МарияПсихолог144 ответа -
Алексей СемкоПерсональный тренер,...111 ответов -
Михаил ПанПсихолог275 ответов -
Сергей ГубановПсихолог34 ответа -
Ольга РебертПсихология человеческих...13 ответов
Сообщение было удалено
Пончик сделай одолжение покинь сад👉
Гость
Сообщение было удалено
Отаечу вам инкогнито. А то потом будут тыкать скринами, как я научил. Да, я визуализировал! Идаже провел художественно-материалистическую практику с батоном сырокопченой колбасы условной свежести. Только после этого смог так ярко и детально изложить все события на бумаге. И перенести вам для прочтения. Это между прочим труд. Цените! Вам до деда Миши как червям до богов Олимпа! 😌
Te-killa.🌵
Потому что Ветхий вышел на открытую охоту.
Вепрь это оружие. Полуавтомат по идее. Обезьяна будет стрелять.😅Как обезьяна с гранатой, только с автоматом.
Добрый вечер, Эл. Спасибо 🙏💕 за добрые слова в Гнезде, не могу ответить, закрыто.
Вы видели мои гифки? Рассмотрели?)))
Вепрь это оружие. Полуавтомат по идее. Обезьяна будет стрелять.😅Как обезьяна с гранатой, только с автоматом.
Добрый вечер, Эл. Спасибо 🙏💕 за добрые слова в Гнезде, не могу ответить, закрыто.
Вы видели мои гифки? Рассмотрели?)))
Noir writer
Отаечу вам инкогнито. А то потом будут тыкать скринами, как я научил. Да, я визуализировал! Идаже провел художественно-материалистическую практику с батоном сырокопченой колбасы условной свежести. Только после этого смог так ярко и детально изложить все события на бумаге. И перенести вам для прочтения. Это между прочим труд. Цените! Вам до деда Миши как червям до богов Олимпа! 😌
А вот как писатель писателю, визуализировали нашу незабвенную Эл, в чем мать родила?😉
Гость
Мне ближе мужские образы коллега! Вот пара заготовок. Примерно так я творил;
- Я взял батон охлажденной колбасы в руку. Она была увесистая, бугристая и слегка липла к ладони. Соответствует оригиналу, подумал я.
- Затолкав батон в штанину, попытался с ней пройтись по комнате. Увесистый цилиндр мертвой плоти приятно стукал по ляжке, проснулось сочувствие, ходить так не совсем удобно.
- Утомившись экспериментами я заварил чай и откусил кусок с очищеного колбасного конца. Он масляно блестел вызывая слюноотделение. Но я неучел, как глубоко вошел в вобраз. Ощутив острую фантомную боль я упал в обморок. Очнувшись понял, что членозаметель, так и торчащий из моего рта, доедает верный пес. эпик фейл, как говорит молодежь...
- Я взял батон охлажденной колбасы в руку. Она была увесистая, бугристая и слегка липла к ладони. Соответствует оригиналу, подумал я.
- Затолкав батон в штанину, попытался с ней пройтись по комнате. Увесистый цилиндр мертвой плоти приятно стукал по ляжке, проснулось сочувствие, ходить так не совсем удобно.
- Утомившись экспериментами я заварил чай и откусил кусок с очищеного колбасного конца. Он масляно блестел вызывая слюноотделение. Но я неучел, как глубоко вошел в вобраз. Ощутив острую фантомную боль я упал в обморок. Очнувшись понял, что членозаметель, так и торчащий из моего рта, доедает верный пес. эпик фейл, как говорит молодежь...
Te-killa.🌵
- Куклы. Наивные куклы. Они думаю, что всё решают сами, но нет, всё уже давно решено за них... - темная фигура отделилась от стены близстоящего дома.
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Еще немного постояв, он неспешно двинулся вглубь города, оставляя за собой легкий запах антиквариата.
Тем временем...
Пхах-хах!😂😂😂
Запах антиквариата! 👏)))))))
Браво.
Запах антиквариата! 👏)))))))
Браво.
Noir writer
Эл стояла у окна, и свет петербургского вечера ложился на её волосы мягким золотом. Белокурые пряди, чуть растрепанные ветром, обрамляли лицо, а в глазах отражались огни набережных — то ли фонари, то ли отблески далёких балов.
Я смотрел на неё и думал: как вообще можно быть настолько цельной, настолько ощутимой? Каждый изгиб её фигуры казался выверенным, как линия на чертеже старого архитектора: плавный переход от плеч к талии, а оттуда — к тому самому силуэту, от которого перехватывало дыхание. Но дело было не в пропорциях. Дело было в движении: в том, как она поворачивалась, как опускала руку на подоконник, как чуть наклоняла голову, будто прислушиваясь к шепоту города.
Она обернулась.
— Что смотришь? — улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то одновременно невинное и дерзкое, как первый апрельский дождь, который бьёт в лицо, а ты не уходишь.
Я шагнул ближе. Запах её кожи — ваниль и холодный ветер с Невы — накрыл раньше, чем я коснулся плеча. Пальцы скользнули по ткани платья, ощущая тепло сквозь тонкий материал. Она не отстранилась. Только вздохнула, и этот вздох стал той самой точкой, после которой всё перестало иметь значение: улицы, часы, правила.
Её спина прижалась к окну. Стекло запотевало от нашего дыхания, а за ним плыли огни, размытые, как мечты. Я провёл рукой по изгибу её талии, ниже, к тому месту, где ткань натягивалась особенно чутко. Эл закрыла глаза, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.
— Ты как этот город, — прошептал я. — Красивая до боли. Неприступная. И всё равно — моя.
Она усмехнулась, но не ответила. Вместо этого потянулась ко мне, и её губы оказались ровно там, где я мечтал их почувствовать: на моей шее, на щеке, на губах — медленно, будто пробуя на вкус время.
За окном шёл дождь. А здесь, в этой комнате, был только её смех, мой пульс и то самое мгновение, которое не повторится.……………….
Я смотрел на неё и думал: как вообще можно быть настолько цельной, настолько ощутимой? Каждый изгиб её фигуры казался выверенным, как линия на чертеже старого архитектора: плавный переход от плеч к талии, а оттуда — к тому самому силуэту, от которого перехватывало дыхание. Но дело было не в пропорциях. Дело было в движении: в том, как она поворачивалась, как опускала руку на подоконник, как чуть наклоняла голову, будто прислушиваясь к шепоту города.
Она обернулась.
— Что смотришь? — улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то одновременно невинное и дерзкое, как первый апрельский дождь, который бьёт в лицо, а ты не уходишь.
Я шагнул ближе. Запах её кожи — ваниль и холодный ветер с Невы — накрыл раньше, чем я коснулся плеча. Пальцы скользнули по ткани платья, ощущая тепло сквозь тонкий материал. Она не отстранилась. Только вздохнула, и этот вздох стал той самой точкой, после которой всё перестало иметь значение: улицы, часы, правила.
Её спина прижалась к окну. Стекло запотевало от нашего дыхания, а за ним плыли огни, размытые, как мечты. Я провёл рукой по изгибу её талии, ниже, к тому месту, где ткань натягивалась особенно чутко. Эл закрыла глаза, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.
— Ты как этот город, — прошептал я. — Красивая до боли. Неприступная. И всё равно — моя.
Она усмехнулась, но не ответила. Вместо этого потянулась ко мне, и её губы оказались ровно там, где я мечтал их почувствовать: на моей шее, на щеке, на губах — медленно, будто пробуя на вкус время.
За окном шёл дождь. А здесь, в этой комнате, был только её смех, мой пульс и то самое мгновение, которое не повторится.……………….
Потому что Ветхий вышел на открытую охоту.
Вепрь это оружие. Полуавтомат по идее. Обезьяна будет стрелять.😅Как обезьяна с гранатой, только с автоматом.
Добрый вечер, Эл. Спасибо 🙏💕 за добрые слова в Гнезде, не могу ответить, закрыто.
Вы видели мои гифки? Рассмотрели?)))
Вепрь это оружие. Полуавтомат по идее. Обезьяна будет стрелять.😅Как обезьяна с гранатой, только с автоматом.
Добрый вечер, Эл. Спасибо 🙏💕 за добрые слова в Гнезде, не могу ответить, закрыто.
Вы видели мои гифки? Рассмотрели?)))
😄
Послушай лучше эту песню
BEAST IN BLACK - Oceandeep
https://rutube.ru/video/f436e92c2533aa9f1d955ed58edd5855/?r=wd
Послушай лучше эту песню
BEAST IN BLACK - Oceandeep
https://rutube.ru/video/f436e92c2533aa9f1d955ed58edd5855/?r=wd
ЭЛ
Потому что Ветхий вышел на открытую охоту.
Вепрь это оружие. Полуавтомат по идее. Обезьяна будет стрелять.😅Как обезьяна с гранатой, только с автоматом.
Добрый вечер, Эл. Спасибо 🙏💕 за добрые слова в Гнезде, не могу ответить, закрыто.
Вы видели мои гифки? Рассмотрели?)))
Вепрь это оружие. Полуавтомат по идее. Обезьяна будет стрелять.😅Как обезьяна с гранатой, только с автоматом.
Добрый вечер, Эл. Спасибо 🙏💕 за добрые слова в Гнезде, не могу ответить, закрыто.
Вы видели мои гифки? Рассмотрели?)))
Гифки классные, особенно вторая.
Вообще не могу понять претензии Ветхого Вепря к вам.)
По-моему, он неровно дышит в вашу сторону.
Ненадолго ездили в гости и там я забыла свой телефон. Лень было возвращаться. Поэтому
пишу с ноута сына под гостем, свой пароль не помню, но это действительно я)
Вообще не могу понять претензии Ветхого Вепря к вам.)
По-моему, он неровно дышит в вашу сторону.
Ненадолго ездили в гости и там я забыла свой телефон. Лень было возвращаться. Поэтому
пишу с ноута сына под гостем, свой пароль не помню, но это действительно я)
Noir writer
Я всё не мог отвести взгляд. Её фигура казалась вычерченной по законам старого Петербурга: строгие линии, плавные изгибы, гармония контрастов. Белокурые волосы струились по плечам, а свет из окна ложился на кожу тёплым янтарём, подчёркивая то, что и без этого притягивало взгляд.
Она повернулась, и платье чуть сдвинулось, обнажив край кружева. Я вдохнул глубже, пытаясь унять дрожь в пальцах. Хотелось коснуться — но не сразу, не жадно. Сначала запомнить: как падает тень от её ресниц, как дышит шея, как пульсирует жилка у ключицы.
— Ты смотришь, — прошептала она, не оборачиваясь.
— Не могу не смотреть, — ответил я, подходя ближе. — Ты как картина, которую хочется изучать медленно. Каждой линией. Каждый оттенок.
Её спина была прямой, гордой, но когда я наконец провёл ладонью от плеча вниз, по позвоночнику, она вздрогнула. Не от страха — от ожидания. Моя рука замерла на миг, ощущая тепло сквозь ткань, а потом скользнула ниже, к тому самому изгибу, от которого перехватывало дыхание.
— Вот здесь, — сказал я тихо, — как будто сама архитектура города. Плавно, но твёрдо. Идеально.
Она обернулась, и теперь я увидел то, что прежде лишь угадывал. Её грудь поднималась в такт дыханию, и в этом движении было что‑то первобытное, почти неукротимое. Но глаза — спокойные, изучающие. Она не пряталась. Не играла. Просто была.
Я коснулся кончиками пальцев её ключицы, потом — линии шеи, затем — снова вниз, к краю платья. Ткань поддавалась легко, открывая кожу, которая на ощупь была мягче шёлка. Я провёл ладонью по её груди, ощущая биение сердца под пальцами. Оно стучало ровно, но сильно — как барабан в тишине.
— Ты чувствуешь? — спросил я, не зная, о чём именно.
— Всё, — ответила она. — И тебя. И этот свет. И то, как ты смотришь.
Её рука легла на мою, направляя. Не спеша. Не требуя. Просто показывая, где ей хочется тепла, где — лёгкого касания, где — чуть сильнее. Я следовал за её движением, изучая, запоминая, впитывая.
За окном шумел дождь, а здесь, в этой комнате, время остановилось………….
Она повернулась, и платье чуть сдвинулось, обнажив край кружева. Я вдохнул глубже, пытаясь унять дрожь в пальцах. Хотелось коснуться — но не сразу, не жадно. Сначала запомнить: как падает тень от её ресниц, как дышит шея, как пульсирует жилка у ключицы.
— Ты смотришь, — прошептала она, не оборачиваясь.
— Не могу не смотреть, — ответил я, подходя ближе. — Ты как картина, которую хочется изучать медленно. Каждой линией. Каждый оттенок.
Её спина была прямой, гордой, но когда я наконец провёл ладонью от плеча вниз, по позвоночнику, она вздрогнула. Не от страха — от ожидания. Моя рука замерла на миг, ощущая тепло сквозь ткань, а потом скользнула ниже, к тому самому изгибу, от которого перехватывало дыхание.
— Вот здесь, — сказал я тихо, — как будто сама архитектура города. Плавно, но твёрдо. Идеально.
Она обернулась, и теперь я увидел то, что прежде лишь угадывал. Её грудь поднималась в такт дыханию, и в этом движении было что‑то первобытное, почти неукротимое. Но глаза — спокойные, изучающие. Она не пряталась. Не играла. Просто была.
Я коснулся кончиками пальцев её ключицы, потом — линии шеи, затем — снова вниз, к краю платья. Ткань поддавалась легко, открывая кожу, которая на ощупь была мягче шёлка. Я провёл ладонью по её груди, ощущая биение сердца под пальцами. Оно стучало ровно, но сильно — как барабан в тишине.
— Ты чувствуешь? — спросил я, не зная, о чём именно.
— Всё, — ответила она. — И тебя. И этот свет. И то, как ты смотришь.
Её рука легла на мою, направляя. Не спеша. Не требуя. Просто показывая, где ей хочется тепла, где — лёгкого касания, где — чуть сильнее. Я следовал за её движением, изучая, запоминая, впитывая.
За окном шумел дождь, а здесь, в этой комнате, время остановилось………….
Эл стояла у окна, и свет петербургского вечера ложился на её волосы мягким золотом. Белокурые пряди, чуть растрепанные ветром, обрамляли лицо, а в глазах отражались огни набережных — то ли фонари, то ли отблески далёких балов.
Я смотрел на неё и думал: как вообще можно быть настолько цельной, настолько ощутимой? Каждый изгиб её фигуры казался выверенным, как линия на чертеже старого архитектора: плавный переход от плеч к талии, а оттуда — к тому самому силуэту, от которого перехватывало дыхание. Но дело было не в пропорциях. Дело было в движении: в том, как она поворачивалась, как опускала руку на подоконник, как чуть наклоняла голову, будто прислушиваясь к шепоту города.
Она обернулась.
— Что смотришь? — улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то одновременно невинное и дерзкое, как первый апрельский дождь, который бьёт в лицо, а ты не уходишь.
Я шагнул ближе. Запах её кожи — ваниль и холодный ветер с Невы — накрыл раньше, чем я коснулся плеча. Пальцы скользнули по ткани платья, ощущая тепло сквозь тонкий материал. Она не отстранилась. Только вздохнула, и этот вздох стал той самой точкой, после которой всё перестало иметь значение: улицы, часы, правила.
Её спина прижалась к окну. Стекло запотевало от нашего дыхания, а за ним плыли огни, размытые, как мечты. Я провёл рукой по изгибу её талии, ниже, к тому месту, где ткань натягивалась особенно чутко. Эл закрыла глаза, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.
— Ты как этот город, — прошептал я. — Красивая до боли. Неприступная. И всё равно — моя.
Она усмехнулась, но не ответила. Вместо этого потянулась ко мне, и её губы оказались ровно там, где я мечтал их почувствовать: на моей шее, на щеке, на губах — медленно, будто пробуя на вкус время.
За окном шёл дождь. А здесь, в этой комнате, был только её смех, мой пульс и то самое мгновение, которое не повторится.……………….
Я смотрел на неё и думал: как вообще можно быть настолько цельной, настолько ощутимой? Каждый изгиб её фигуры казался выверенным, как линия на чертеже старого архитектора: плавный переход от плеч к талии, а оттуда — к тому самому силуэту, от которого перехватывало дыхание. Но дело было не в пропорциях. Дело было в движении: в том, как она поворачивалась, как опускала руку на подоконник, как чуть наклоняла голову, будто прислушиваясь к шепоту города.
Она обернулась.
— Что смотришь? — улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то одновременно невинное и дерзкое, как первый апрельский дождь, который бьёт в лицо, а ты не уходишь.
Я шагнул ближе. Запах её кожи — ваниль и холодный ветер с Невы — накрыл раньше, чем я коснулся плеча. Пальцы скользнули по ткани платья, ощущая тепло сквозь тонкий материал. Она не отстранилась. Только вздохнула, и этот вздох стал той самой точкой, после которой всё перестало иметь значение: улицы, часы, правила.
Её спина прижалась к окну. Стекло запотевало от нашего дыхания, а за ним плыли огни, размытые, как мечты. Я провёл рукой по изгибу её талии, ниже, к тому месту, где ткань натягивалась особенно чутко. Эл закрыла глаза, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.
— Ты как этот город, — прошептал я. — Красивая до боли. Неприступная. И всё равно — моя.
Она усмехнулась, но не ответила. Вместо этого потянулась ко мне, и её губы оказались ровно там, где я мечтал их почувствовать: на моей шее, на щеке, на губах — медленно, будто пробуя на вкус время.
За окном шёл дождь. А здесь, в этой комнате, был только её смех, мой пульс и то самое мгновение, которое не повторится.……………….
О Боже, лав лав💖
Гость
Эл стояла у окна, и свет петербургского вечера ложился на её волосы мягким золотом. Белокурые пряди, чуть растрепанные ветром, обрамляли лицо, а в глазах отражались огни набережных — то ли фонари, то ли отблески далёких балов.
Я смотрел на неё и думал: как вообще можно быть настолько цельной, настолько ощутимой? Каждый изгиб её фигуры казался выверенным, как линия на чертеже старого архитектора: плавный переход от плеч к талии, а оттуда — к тому самому силуэту, от которого перехватывало дыхание. Но дело было не в пропорциях. Дело было в движении: в том, как она поворачивалась, как опускала руку на подоконник, как чуть наклоняла голову, будто прислушиваясь к шепоту города.
Она обернулась.
— Что смотришь? — улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то одновременно невинное и дерзкое, как первый апрельский дождь, который бьёт в лицо, а ты не уходишь.
Я шагнул ближе. Запах её кожи — ваниль и холодный ветер с Невы — накрыл раньше, чем я коснулся плеча. Пальцы скользнули по ткани платья, ощущая тепло сквозь тонкий материал. Она не отстранилась. Только вздохнула, и этот вздох стал той самой точкой, после которой всё перестало иметь значение: улицы, часы, правила.
Её спина прижалась к окну. Стекло запотевало от нашего дыхания, а за ним плыли огни, размытые, как мечты. Я провёл рукой по изгибу её талии, ниже, к тому месту, где ткань натягивалась особенно чутко. Эл закрыла глаза, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.
— Ты как этот город, — прошептал я. — Красивая до боли. Неприступная. И всё равно — моя.
Она усмехнулась, но не ответила. Вместо этого потянулась ко мне, и её губы оказались ровно там, где я мечтал их почувствовать: на моей шее, на щеке, на губах — медленно, будто пробуя на вкус время.
За окном шёл дождь. А здесь, в этой комнате, был только её смех, мой пульс и то самое мгновение, которое не повторится.……………….
Я смотрел на неё и думал: как вообще можно быть настолько цельной, настолько ощутимой? Каждый изгиб её фигуры казался выверенным, как линия на чертеже старого архитектора: плавный переход от плеч к талии, а оттуда — к тому самому силуэту, от которого перехватывало дыхание. Но дело было не в пропорциях. Дело было в движении: в том, как она поворачивалась, как опускала руку на подоконник, как чуть наклоняла голову, будто прислушиваясь к шепоту города.
Она обернулась.
— Что смотришь? — улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то одновременно невинное и дерзкое, как первый апрельский дождь, который бьёт в лицо, а ты не уходишь.
Я шагнул ближе. Запах её кожи — ваниль и холодный ветер с Невы — накрыл раньше, чем я коснулся плеча. Пальцы скользнули по ткани платья, ощущая тепло сквозь тонкий материал. Она не отстранилась. Только вздохнула, и этот вздох стал той самой точкой, после которой всё перестало иметь значение: улицы, часы, правила.
Её спина прижалась к окну. Стекло запотевало от нашего дыхания, а за ним плыли огни, размытые, как мечты. Я провёл рукой по изгибу её талии, ниже, к тому месту, где ткань натягивалась особенно чутко. Эл закрыла глаза, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.
— Ты как этот город, — прошептал я. — Красивая до боли. Неприступная. И всё равно — моя.
Она усмехнулась, но не ответила. Вместо этого потянулась ко мне, и её губы оказались ровно там, где я мечтал их почувствовать: на моей шее, на щеке, на губах — медленно, будто пробуя на вкус время.
За окном шёл дождь. А здесь, в этой комнате, был только её смех, мой пульс и то самое мгновение, которое не повторится.……………….
Дааа, деда Миша конечно пока так не может эпично писать ... как-то больше выходит приземленное. А у вас - полет! Блестяще! Я кончил на сегодня. Буду тренироватся еще !
ЭЛ
Эл стояла у окна, и свет петербургского вечера ложился на её волосы мягким золотом. Белокурые пряди, чуть растрепанные ветром, обрамляли лицо, а в глазах отражались огни набережных — то ли фонари, то ли отблески далёких балов.
Я смотрел на неё и думал: как вообще можно быть настолько цельной, настолько ощутимой? Каждый изгиб её фигуры казался выверенным, как линия на чертеже старого архитектора: плавный переход от плеч к талии, а оттуда — к тому самому силуэту, от которого перехватывало дыхание. Но дело было не в пропорциях. Дело было в движении: в том, как она поворачивалась, как опускала руку на подоконник, как чуть наклоняла голову, будто прислушиваясь к шепоту города.
Она обернулась.
— Что смотришь? — улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то одновременно невинное и дерзкое, как первый апрельский дождь, который бьёт в лицо, а ты не уходишь.
Я шагнул ближе. Запах её кожи — ваниль и холодный ветер с Невы — накрыл раньше, чем я коснулся плеча. Пальцы скользнули по ткани платья, ощущая тепло сквозь тонкий материал. Она не отстранилась. Только вздохнула, и этот вздох стал той самой точкой, после которой всё перестало иметь значение: улицы, часы, правила.
Её спина прижалась к окну. Стекло запотевало от нашего дыхания, а за ним плыли огни, размытые, как мечты. Я провёл рукой по изгибу её талии, ниже, к тому месту, где ткань натягивалась особенно чутко. Эл закрыла глаза, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.
— Ты как этот город, — прошептал я. — Красивая до боли. Неприступная. И всё равно — моя.
Она усмехнулась, но не ответила. Вместо этого потянулась ко мне, и её губы оказались ровно там, где я мечтал их почувствовать: на моей шее, на щеке, на губах — медленно, будто пробуя на вкус время.
За окном шёл дождь. А здесь, в этой комнате, был только её смех, мой пульс и то самое мгновение, которое не повторится.……………….
Я смотрел на неё и думал: как вообще можно быть настолько цельной, настолько ощутимой? Каждый изгиб её фигуры казался выверенным, как линия на чертеже старого архитектора: плавный переход от плеч к талии, а оттуда — к тому самому силуэту, от которого перехватывало дыхание. Но дело было не в пропорциях. Дело было в движении: в том, как она поворачивалась, как опускала руку на подоконник, как чуть наклоняла голову, будто прислушиваясь к шепоту города.
Она обернулась.
— Что смотришь? — улыбнулась, и в этой улыбке было что‑то одновременно невинное и дерзкое, как первый апрельский дождь, который бьёт в лицо, а ты не уходишь.
Я шагнул ближе. Запах её кожи — ваниль и холодный ветер с Невы — накрыл раньше, чем я коснулся плеча. Пальцы скользнули по ткани платья, ощущая тепло сквозь тонкий материал. Она не отстранилась. Только вздохнула, и этот вздох стал той самой точкой, после которой всё перестало иметь значение: улицы, часы, правила.
Её спина прижалась к окну. Стекло запотевало от нашего дыхания, а за ним плыли огни, размытые, как мечты. Я провёл рукой по изгибу её талии, ниже, к тому месту, где ткань натягивалась особенно чутко. Эл закрыла глаза, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.
— Ты как этот город, — прошептал я. — Красивая до боли. Неприступная. И всё равно — моя.
Она усмехнулась, но не ответила. Вместо этого потянулась ко мне, и её губы оказались ровно там, где я мечтал их почувствовать: на моей шее, на щеке, на губах — медленно, будто пробуя на вкус время.
За окном шёл дождь. А здесь, в этой комнате, был только её смех, мой пульс и то самое мгновение, которое не повторится.……………….
😊👌
Вы заставили меня краснеть, незнакомец. Но действительно красиво...Особенно, если полностью ваше авторство.
Вы заставили меня краснеть, незнакомец. Но действительно красиво...Особенно, если полностью ваше авторство.
Следующая тема
Предыдущая тема