Рождение. Обновлённый вариант
И снова выкладываю начало своего романа "Рождение". Первые главы, как можно будет заметить, изменились кардинально + имеется продолжение. Начну со следующего поста.
349 ответов
Последний —
Перейти
Лена украдкой вдохнула поглубже. Интересный парфюм. Явно что-то цитрусовое, но аромат нетяжёл и едва заметен. Какой-то он... Мужественный что ли? Причём ярко выражено. Или это и есть та самая харизма, о которой многие восторженно любят говорить?
Девушка сделала вид, будто возится в сумке, сама сделала ещё один глубокий вдох. Запах плавно проник в ноздри и необъяснимым образом отозвался лёгким возбуждением.
Тем временем, словно из неоткуда, перед ней возникли две рюмки на круглом подносе.
√ Выпьем за Вас! √ и тонкий привкус победы застыл в голосе мужчины.
Лена с сомнением хмыкнула, но вприкуску с шоколадом напиток попробовала. Это действительно оказался коньяк, необычайно вкусный, и когда она допила, мужчина сразу подлил ещё. Разговор о коньяках и прочих крепких напитках завязался словно сам собой. Оказалось, Игорь, работает в филиале элитного французского завода по производству коньяка. А что привело его в сей скромный бар? Да так, сперва был командирован в Европу, потом там и осел, теперь вот командировали обратно, открывать новую точку, хорошая возможность заодно пересечься со старыми друзьями. Которые, кстати, уже разошлись, так что и торопиться некуда.
Мелодичным и странно гипнотическим голосом он поведал, как делается настоящий коньяк. Слова завораживающей мелодией закружились возле лица, коснулись кончиков ушей, сладкими ароматами втянулись в ноздри. Перед глазами поплыли картины виноградников, лозы высажены на строгом расстоянии друг от друга, иначе солнце недостаточно пропитает. Поджарые мужчины в середине осени облепляют кустики подобно хищным осам в начале арбузного сезона.
Девушка сделала вид, будто возится в сумке, сама сделала ещё один глубокий вдох. Запах плавно проник в ноздри и необъяснимым образом отозвался лёгким возбуждением.
Тем временем, словно из неоткуда, перед ней возникли две рюмки на круглом подносе.
√ Выпьем за Вас! √ и тонкий привкус победы застыл в голосе мужчины.
Лена с сомнением хмыкнула, но вприкуску с шоколадом напиток попробовала. Это действительно оказался коньяк, необычайно вкусный, и когда она допила, мужчина сразу подлил ещё. Разговор о коньяках и прочих крепких напитках завязался словно сам собой. Оказалось, Игорь, работает в филиале элитного французского завода по производству коньяка. А что привело его в сей скромный бар? Да так, сперва был командирован в Европу, потом там и осел, теперь вот командировали обратно, открывать новую точку, хорошая возможность заодно пересечься со старыми друзьями. Которые, кстати, уже разошлись, так что и торопиться некуда.
Мелодичным и странно гипнотическим голосом он поведал, как делается настоящий коньяк. Слова завораживающей мелодией закружились возле лица, коснулись кончиков ушей, сладкими ароматами втянулись в ноздри. Перед глазами поплыли картины виноградников, лозы высажены на строгом расстоянии друг от друга, иначе солнце недостаточно пропитает. Поджарые мужчины в середине осени облепляют кустики подобно хищным осам в начале арбузного сезона.
Затем мощные прессы бьют по ягодам, выдавливается и пенится свежий сок, и хочется выпить его, не дожидаясь, пока выдержанный без грамма сахара, он превратится в вино, молодое и девственное.
Игорь отпил совсем немного, прикоснувшись лишь краешком губ. То ли за руль сегодня, то ли уже не лезет ввиду профессии. Продолжил, после небольшой паузы, голос зазвучал сильнее, как нарастающие фортепьянные пассажи в кульминационный момент. И тогда взгляд с томительной неспешностью заскользил вдоль столетних дубовых бочек. Обязательно сыроватых, и чтоб дерево пористое, тонкозернистое. Там прокипяченное вино, ставшее коньячным спиртом, томится, копит силы и мерно поглощает вкусовые оттенки старого дуба. Терпение! Остаётся ещё выждать необходимый срок, правильно смешать, и вот он, крепкий, аж горло пощипывает, но чертовски вкусный коньяк.
От этих слов нешуточно закружилась голова. Лена тоже с энтузиазмом поделилась познаниями в области напитков, только к середине своего рассказа ощутила, что голова в самом деле кружится. И совсем не от слов. Кажется, после посещения уборной надо было остановиться со спиртным.
Девушка сглотнула кислую, несмотря на шоколад, слюну, предчувствуя далёкий приступ тошноты. Она поняла, что бледнеет, и заговорила быстрее и громче, словно это могло отвлечь влюблённый взгляд Игоря от её лица. Тот так ничего и не заметил, проявив себя самым заинтересованным в жизни Елены слушателем. Он кивал, недоверчиво качал головой, вместе с ней посмеивался над шутками, а потом вдруг дал визитку с номером телефона, по которому с ним можно будем связаться и попасть на экскурсию, прямо на завод.
Игорь отпил совсем немного, прикоснувшись лишь краешком губ. То ли за руль сегодня, то ли уже не лезет ввиду профессии. Продолжил, после небольшой паузы, голос зазвучал сильнее, как нарастающие фортепьянные пассажи в кульминационный момент. И тогда взгляд с томительной неспешностью заскользил вдоль столетних дубовых бочек. Обязательно сыроватых, и чтоб дерево пористое, тонкозернистое. Там прокипяченное вино, ставшее коньячным спиртом, томится, копит силы и мерно поглощает вкусовые оттенки старого дуба. Терпение! Остаётся ещё выждать необходимый срок, правильно смешать, и вот он, крепкий, аж горло пощипывает, но чертовски вкусный коньяк.
От этих слов нешуточно закружилась голова. Лена тоже с энтузиазмом поделилась познаниями в области напитков, только к середине своего рассказа ощутила, что голова в самом деле кружится. И совсем не от слов. Кажется, после посещения уборной надо было остановиться со спиртным.
Девушка сглотнула кислую, несмотря на шоколад, слюну, предчувствуя далёкий приступ тошноты. Она поняла, что бледнеет, и заговорила быстрее и громче, словно это могло отвлечь влюблённый взгляд Игоря от её лица. Тот так ничего и не заметил, проявив себя самым заинтересованным в жизни Елены слушателем. Он кивал, недоверчиво качал головой, вместе с ней посмеивался над шутками, а потом вдруг дал визитку с номером телефона, по которому с ним можно будем связаться и попасть на экскурсию, прямо на завод.
Лене показалось, что Игорь решил уже попрощаться и собрался уйти, и поймала себя на мысли, что ей теперь не слишком этого не хочется. К большому облегчению, он не ушёл, и как раз тогда появились Вика с Олегом. Они сообщили, что Денис уехал по работе, и вернётся вряд ли. Игорь перезнакомился с друзьями, и, честно выполняя данное Елене обещание покинуть столик, предложил всем несколько партий в бильярд. Олег посматривал исподлобья, слишком панибратски старается выглядеть для незнакомого человека. К чему все эти кривляния, в конце концов, в друзья его никто не записывал.
Виктория тоже выглядела напряжённой, но потом смягчилась. А как иначе сейчас знакомиться, не в брачное же агентство обращаться.
Вскоре присоединилась Таня. То и дело фыркала и кривилась, очередное разочарование в кандидате на спутника жизни. Но к присутствию Игоря отнеслась с вдохновением, повеселела, и Олег махнул рукой.
В бильярде умельцем из друзей можно было назвать только Вику, но стоило подключиться Игорю, как блондинка отошла на задний план. Держался ближе к Елене, с дымящейся сигарой во рту показывал, как лучше прицеливаться, а как не надо. Шары от его ударов чуть не вылетали через бортики стола, видно, что красуется, но смотреть приятно, очень даже приятно. Особенно когда вот так приобнимает, показывая правильный угол прицеливания кием.
Лена следила за своим состоянием, которое между тем неуклонно катилось под откос. Это обстоятельство жутко омрачало, и вечер переставал казаться таким душевным. И если раньше Игорь, с большой вероятностью, не замечал, то теперь не заметить не мог. Елена решила продержаться сколько получится, и домой. Ребята пусть гуляют, доехать можно и на такси, не стоит портить остальным субботний выходной.
Виктория тоже выглядела напряжённой, но потом смягчилась. А как иначе сейчас знакомиться, не в брачное же агентство обращаться.
Вскоре присоединилась Таня. То и дело фыркала и кривилась, очередное разочарование в кандидате на спутника жизни. Но к присутствию Игоря отнеслась с вдохновением, повеселела, и Олег махнул рукой.
В бильярде умельцем из друзей можно было назвать только Вику, но стоило подключиться Игорю, как блондинка отошла на задний план. Держался ближе к Елене, с дымящейся сигарой во рту показывал, как лучше прицеливаться, а как не надо. Шары от его ударов чуть не вылетали через бортики стола, видно, что красуется, но смотреть приятно, очень даже приятно. Особенно когда вот так приобнимает, показывая правильный угол прицеливания кием.
Лена следила за своим состоянием, которое между тем неуклонно катилось под откос. Это обстоятельство жутко омрачало, и вечер переставал казаться таким душевным. И если раньше Игорь, с большой вероятностью, не замечал, то теперь не заметить не мог. Елена решила продержаться сколько получится, и домой. Ребята пусть гуляют, доехать можно и на такси, не стоит портить остальным субботний выходной.
Насытившись бильярдом, пятеро вернулись за столик. Началась первая часть стриптиза, танцовщицы старательно разогревали публику, но достаточно было ухватить начало, чтобы понять, что ничего нового увидеть не удастся. Танцевали неплохо, девушки все как одна с небольшой грудью, сейчас это модно, а природа словно следует за модой, лепит как на подбор.
Едва перевалило за одиннадцать, как Лена неожиданно для всех, но весьма ожидаемо для себя начала прощаться. Игорь, так плавно и непринуждённо влившийся в компанию, внезапно предложил подвезти. Предложение ввело Елену в лёгкое замешательство, может, будь одна и согласилась бы, но при подругах... Она не успела ничего ответить, вместо неё поспешила высказаться Вика. Блондинка со всей возможной вежливостью поблагодарила любезного мужчину и объяснила, что они договорились уехать вместе, у самих машина здесь, на стоянке.
Игорь пожал плечами, в этот момент Лена едва не уронила голову прямо на стол, и слова произнеслись сами собой:
√ Вик, мне лучше поехать сейчас. Что-то мне нехорошо. Да и спать уже хочется. Поймаю машину.
√ Зачем машину? √ развёл руками Игорь. √ С вашего позволения, я позабочусь о Елене и отвезу её до дома. Тем более, мне сейчас в ту же сторону, √ зачем-то слукавил он. Ему ведь пока никто не сообщал адрес.
Блондинка обменялась с Татьяной неуверенными взглядами, Олег кашлянул. На лицах друзей читалась нерешительность: с одной стороны не хотели отпускать с малознакомым человеком, с другой √ и самим уезжать в такой час было бы слишком.
Едва перевалило за одиннадцать, как Лена неожиданно для всех, но весьма ожидаемо для себя начала прощаться. Игорь, так плавно и непринуждённо влившийся в компанию, внезапно предложил подвезти. Предложение ввело Елену в лёгкое замешательство, может, будь одна и согласилась бы, но при подругах... Она не успела ничего ответить, вместо неё поспешила высказаться Вика. Блондинка со всей возможной вежливостью поблагодарила любезного мужчину и объяснила, что они договорились уехать вместе, у самих машина здесь, на стоянке.
Игорь пожал плечами, в этот момент Лена едва не уронила голову прямо на стол, и слова произнеслись сами собой:
√ Вик, мне лучше поехать сейчас. Что-то мне нехорошо. Да и спать уже хочется. Поймаю машину.
√ Зачем машину? √ развёл руками Игорь. √ С вашего позволения, я позабочусь о Елене и отвезу её до дома. Тем более, мне сейчас в ту же сторону, √ зачем-то слукавил он. Ему ведь пока никто не сообщал адрес.
Блондинка обменялась с Татьяной неуверенными взглядами, Олег кашлянул. На лицах друзей читалась нерешительность: с одной стороны не хотели отпускать с малознакомым человеком, с другой √ и самим уезжать в такой час было бы слишком.
√ Ну, если только по пути, √ изобразила неуверенность Лена и снова сглотнула что-то жгучее, поднявшееся изнутри. √ Надеюсь, все не против. Мне правда нужно побыстрее домой.
√ Всё нормально? √ привстал Олег. √ Врач не потребуется?
Елена помотала головой. В это время Виктория своим фирменным всепроникающим взглядом смерила их нового знакомого. Пыли много в глаза напускал. Хотя, ничего плохого в этом выискивать не стоит, кто сейчас этого не делает, когда старается произвести впечатление. Кольца на пальце нет, лицо не бандитское, но и не смазливое, никаких серьг в ушах, окрашенных волос, а это почти редкость. И кто его знает, что за человек, понять сможет только Лена.
На всякий случай Вика записала номер машины, без этого даже на такси нельзя. Лена попрощалась с друзьями, договорились созвониться завтра.
√ Всё нормально? √ привстал Олег. √ Врач не потребуется?
Елена помотала головой. В это время Виктория своим фирменным всепроникающим взглядом смерила их нового знакомого. Пыли много в глаза напускал. Хотя, ничего плохого в этом выискивать не стоит, кто сейчас этого не делает, когда старается произвести впечатление. Кольца на пальце нет, лицо не бандитское, но и не смазливое, никаких серьг в ушах, окрашенных волос, а это почти редкость. И кто его знает, что за человек, понять сможет только Лена.
На всякий случай Вика записала номер машины, без этого даже на такси нельзя. Лена попрощалась с друзьями, договорились созвониться завтра.
Глава 8.
Разбудил холод. Не открывая глаз, Лена попробовала пошевелить замёрзшими руками, но те странно повисли над телом. Голова гудела так, что захотелось поскорее погрузиться обратно в сон. Ноги онемели от неудобной позы, девушка поняла не сразу, что она ухитрилась уснуть прямо в ванной. Глаза с неохотой приоткрылись. Так и есть. И судя по остывшей воде и затёкшим ногам, проспала она немало.
Лена тяжело выбралась, ступив на мягкий коврик. Головная боль вызывала непреодолимое желание немедленно приложиться ко лбу чем-нибудь тяжёлым. Кажется, кто-то вчера перегулял, морщась подумала девушка, и вдруг застыла как ледяная скульптура. Под глазом гадко дёрнулось. Путь от бара до ванной смазано проплыл в памяти, и увиденное заставило Елену содрогнуться.
Вот картинка ╚Пальмы╩. Незнакомый, но на удивление приятный мужчина угощает чем-то невыразимо вкусным и крепким. Много рассказывает о производстве хорошего коньяка, что-то протягивает. Точно, это его визитка. Становится грустно оттого, что до сих пор пила нелепые подделки. Настоящий коньяк, оказывается, никогда не производился в этих местах.
Лена дождалась, пока из ванной сойдёт вода и снова забралась по душ. Тело охотно подставилось искусственному дождю. Тёплое касание воды мигом вернуло к жизни после студёного сна, и Лена снова мысленно вернулась в "Пальму". Всё было хорошо, пока резко не ухудшилось самочувствие и не пришлось решительно покинуть бар. Мужчина скромно предложил подвезти неотразимую леди Елену до дома. Потом заднее сидение и виляющая полоса ночного шоссе. Вот тут-то и случилось.
Разбудил холод. Не открывая глаз, Лена попробовала пошевелить замёрзшими руками, но те странно повисли над телом. Голова гудела так, что захотелось поскорее погрузиться обратно в сон. Ноги онемели от неудобной позы, девушка поняла не сразу, что она ухитрилась уснуть прямо в ванной. Глаза с неохотой приоткрылись. Так и есть. И судя по остывшей воде и затёкшим ногам, проспала она немало.
Лена тяжело выбралась, ступив на мягкий коврик. Головная боль вызывала непреодолимое желание немедленно приложиться ко лбу чем-нибудь тяжёлым. Кажется, кто-то вчера перегулял, морщась подумала девушка, и вдруг застыла как ледяная скульптура. Под глазом гадко дёрнулось. Путь от бара до ванной смазано проплыл в памяти, и увиденное заставило Елену содрогнуться.
Вот картинка ╚Пальмы╩. Незнакомый, но на удивление приятный мужчина угощает чем-то невыразимо вкусным и крепким. Много рассказывает о производстве хорошего коньяка, что-то протягивает. Точно, это его визитка. Становится грустно оттого, что до сих пор пила нелепые подделки. Настоящий коньяк, оказывается, никогда не производился в этих местах.
Лена дождалась, пока из ванной сойдёт вода и снова забралась по душ. Тело охотно подставилось искусственному дождю. Тёплое касание воды мигом вернуло к жизни после студёного сна, и Лена снова мысленно вернулась в "Пальму". Всё было хорошо, пока резко не ухудшилось самочувствие и не пришлось решительно покинуть бар. Мужчина скромно предложил подвезти неотразимую леди Елену до дома. Потом заднее сидение и виляющая полоса ночного шоссе. Вот тут-то и случилось.
Игорь, так его зовут, говорит, что раньше не встречал такую замечательную девушку, и добавляет как бы невзначай, что собрал обширную домашнюю коллекцию оригинальных напитков. И что помимо основной работы, он так же имеет собственное дело и занимается тем, что перепродаёт единичные коллекционные экземпляры вин и коньяков. Находятся люди, готовые выкладывать по десять тысяч евро за бутылку, ему же продукция достаётся естественно по другим ценам.
Но эти слова уже не имеют никакого значения, решение оказалось принято без них. От ночи, мелькающей за окнами машины, повеяло необычайной романтикой. Неужели это она в тот момент сказала: ╚Поехали к тебе╩?
Затем пришла мысль, что парень намеренно всё приукрашивает, на самом же деле цели у него совсем иные, более тривиальные. И тогда же подумалось: а пускай! Даже если за этим свиданием ничего не последует, надо же хоть изредка вспоминать о том, кто ты есть, и что в этом мире есть такие вот ночи, когда можно не заботиться ни о ком и ни о чём, а полностью отдаться одним лишь чувствам
Краска стыда вспыхнула на лице как солнечный ожог. Да, это началось в машине. Сперва лёгкий трепет, за ним чудотворное улучшение самочувствия и далёкое, но ощутимо сладкое томление, а потом... Лена зажмурилась, напомнив себе, что именно она первая едва не напала на оторопевшего Игоря, от которого в тот момент с особенной мощью запахло тем глубоким и чувственным ароматом, что околдовывал её с самого бара.
Горечь отвращения и стыда перед самой собой перехватила горло. Как в здравом уме можно было повести себя подобным образом?! Перед глазами как похоронное шествие проползи кадры того, что случилось дальше. А дальше, когда добрались до его квартиры, сработало нечто вроде защитной реакции, но как-то чересчур медленно и вяло. Внутренние противоречия схватили было за волосы и потянули к выходу, но с каждой минутой их хватка ослабевала.
Но эти слова уже не имеют никакого значения, решение оказалось принято без них. От ночи, мелькающей за окнами машины, повеяло необычайной романтикой. Неужели это она в тот момент сказала: ╚Поехали к тебе╩?
Затем пришла мысль, что парень намеренно всё приукрашивает, на самом же деле цели у него совсем иные, более тривиальные. И тогда же подумалось: а пускай! Даже если за этим свиданием ничего не последует, надо же хоть изредка вспоминать о том, кто ты есть, и что в этом мире есть такие вот ночи, когда можно не заботиться ни о ком и ни о чём, а полностью отдаться одним лишь чувствам
Краска стыда вспыхнула на лице как солнечный ожог. Да, это началось в машине. Сперва лёгкий трепет, за ним чудотворное улучшение самочувствия и далёкое, но ощутимо сладкое томление, а потом... Лена зажмурилась, напомнив себе, что именно она первая едва не напала на оторопевшего Игоря, от которого в тот момент с особенной мощью запахло тем глубоким и чувственным ароматом, что околдовывал её с самого бара.
Горечь отвращения и стыда перед самой собой перехватила горло. Как в здравом уме можно было повести себя подобным образом?! Перед глазами как похоронное шествие проползи кадры того, что случилось дальше. А дальше, когда добрались до его квартиры, сработало нечто вроде защитной реакции, но как-то чересчур медленно и вяло. Внутренние противоречия схватили было за волосы и потянули к выходу, но с каждой минутой их хватка ослабевала.
Зёбра
истошно кричат, но никак не дуют.
Тут же вспомнилось, как дыхание тогда пошло тяжелее, грудь начала вздыматься как после долгого бега. Тело превратилось в доменную печь, по сравнению с ней камин в гостиной Игоря показался тлеющей спичкой. На несколько томительных мгновений стало совсем невыносимо, а после, страшно представить, чуть не выбила бокал из рук парня. Но этого ему хватило. Он вздрогнул от прилива раскалённой крови и сам метнулся навстречу. В дрожании сплелись жадные конечности, внутри что-то заныло мучительно и сладко
Стоп! Хватит! Елена сделала душ погорячее, к горлу подкатил комок размером с земное ядро. Что, чёрт возьми, случилось? Других критиковать √ это всегда пожалуйста, а сама что? Только познакомилась, и туда же? Да, всё было чудно и приятно, даже слишком приятно для близости с мужчиной. Как ни крути, именно так и было. И как назвать такое поведение? Ведь настоящий ужас случился после, когда обнаружилось, что в средстве защиты произошёл разрыв. В самый ответственный момент. Мелькнуло встревоженное лицо Игоря. Он засуетился, заметался в попытке что-либо предпринять. Но что он предпримет?
Стыдно, противно и мерзко. Руки Елены, защищаясь, запоздало метнулись вниз.
√ Дура! √ сказала она себе и зарычала с бессильной ненавистью. Пальцы тем временем бережно смывали невидимые следы от чужого тела. Скорее таблетку, а визитку Игоря куда подальше, хорошо хоть свой номер оставить не успела. Какой же позор. Больше даже перед ним, чем перед собой. Причём, он-то не и виноват, после всего даже до дома подвёз.
Голова раскалывалась, словно внутри одновременно стучала клювами сотня дятлов. Боль мешала ходу мыслей, из-за неё даже душ быстро начал раздражать. Нервно вздохнув, Лена кое-как вытерлась и швырнула в стиральную машину скомканное полотенце.
Стоп! Хватит! Елена сделала душ погорячее, к горлу подкатил комок размером с земное ядро. Что, чёрт возьми, случилось? Других критиковать √ это всегда пожалуйста, а сама что? Только познакомилась, и туда же? Да, всё было чудно и приятно, даже слишком приятно для близости с мужчиной. Как ни крути, именно так и было. И как назвать такое поведение? Ведь настоящий ужас случился после, когда обнаружилось, что в средстве защиты произошёл разрыв. В самый ответственный момент. Мелькнуло встревоженное лицо Игоря. Он засуетился, заметался в попытке что-либо предпринять. Но что он предпримет?
Стыдно, противно и мерзко. Руки Елены, защищаясь, запоздало метнулись вниз.
√ Дура! √ сказала она себе и зарычала с бессильной ненавистью. Пальцы тем временем бережно смывали невидимые следы от чужого тела. Скорее таблетку, а визитку Игоря куда подальше, хорошо хоть свой номер оставить не успела. Какой же позор. Больше даже перед ним, чем перед собой. Причём, он-то не и виноват, после всего даже до дома подвёз.
Голова раскалывалась, словно внутри одновременно стучала клювами сотня дятлов. Боль мешала ходу мыслей, из-за неё даже душ быстро начал раздражать. Нервно вздохнув, Лена кое-как вытерлась и швырнула в стиральную машину скомканное полотенце.
Не хватало ещё залететь неизвестно от кого. Дети хорошо конечно, но при других обстоятельствах. Вот лет пять назад только обрадовалась бы, тогда всё воспринималось легко. И на детей взгляд был иной, юный, идеализирующий как саму беременность, так и материнство. Сколько было прочитано книг и статей, наверное, в школьной программе по литературе список меньше. Как воспитывать, как лучше строить взаимоотношения.
И, как у многих в пору юности, незаметно появилась, и так же незаметно исчезла такая вещь, как эзотерика. Из неё удалось почерпнуть особенно много. Будто бы душа ребёнка появляется ещё до зачатия и пребывает в другом мире. А потом После зачатия переселяется в плод. Или при рождении переселяется. Помимо этих двух, мнений высказывалось столько, что даже не обязательно было иметь своё.
Кто-то писал, что дальше всё зависит от родителей, большей частью от матери, её здоровья. Да, раньше такое проглатывалось на одном дыхании. Но пока лучше повременить. Есть приоритеты поважнее, поэтому просто крайне необходимо обойтись без всяких беременностей. Особенно таких нежданных.
Босые пятки прошлёпали к аптечке. Мощная таблетка для головы исчезла во рту с пузырьками минеральной воды. Требовалась ещё одна, для предотвращения последствий. Лена, отлично помня, что таких таблеток у неё сроду не было в доме, ругнулась вслух, но спешно оделась и выметнулась в аптеку.
После того, как желаемая пилюля оказалась проглочена, девушка проверила сумку. Часы мобильного телефона показывали одиннадцатый час утра. Сколько же она пробыла у Игоря? А сколько проспала в ванной? И подруги, √ одно название, а не подруги. Если бы тогда все не разбрелись на те пятнадцать минут, ничего бы не было. Ну, Вика сейчас получит. Наверняка ещё спит, злорадно подумала Елена, но она и так всегда спит, когда другие работают в поте лица, так что пора сделать доброе дело и разбудить её звонком.
И, как у многих в пору юности, незаметно появилась, и так же незаметно исчезла такая вещь, как эзотерика. Из неё удалось почерпнуть особенно много. Будто бы душа ребёнка появляется ещё до зачатия и пребывает в другом мире. А потом После зачатия переселяется в плод. Или при рождении переселяется. Помимо этих двух, мнений высказывалось столько, что даже не обязательно было иметь своё.
Кто-то писал, что дальше всё зависит от родителей, большей частью от матери, её здоровья. Да, раньше такое проглатывалось на одном дыхании. Но пока лучше повременить. Есть приоритеты поважнее, поэтому просто крайне необходимо обойтись без всяких беременностей. Особенно таких нежданных.
Босые пятки прошлёпали к аптечке. Мощная таблетка для головы исчезла во рту с пузырьками минеральной воды. Требовалась ещё одна, для предотвращения последствий. Лена, отлично помня, что таких таблеток у неё сроду не было в доме, ругнулась вслух, но спешно оделась и выметнулась в аптеку.
После того, как желаемая пилюля оказалась проглочена, девушка проверила сумку. Часы мобильного телефона показывали одиннадцатый час утра. Сколько же она пробыла у Игоря? А сколько проспала в ванной? И подруги, √ одно название, а не подруги. Если бы тогда все не разбрелись на те пятнадцать минут, ничего бы не было. Ну, Вика сейчас получит. Наверняка ещё спит, злорадно подумала Елена, но она и так всегда спит, когда другие работают в поте лица, так что пора сделать доброе дело и разбудить её звонком.
Прошедшая ночь досадно застряла в голове унылым и бездарным спектаклем. Только на этот раз всевидящий режиссёр грубо использовал на главную роль молодую сероглазую звезду ╚Пальмы╩.
Дубинушка
*написано на двери в подъезд
*свалится В нее или упадет НА нее (про кровать)
*невыспанность - даже здесь подчеркнуто красным, замените на НЕДОСЫПАНИЕ
Это из первого поста. Не знаю, Автор, я литературе профан, но если вам интересно мнение меня как читателя, то скажу, что местами перегружено. Лишних слов вроде нет, но читать тяжело.
*свалится В нее или упадет НА нее (про кровать)
*невыспанность - даже здесь подчеркнуто красным, замените на НЕДОСЫПАНИЕ
Это из первого поста. Не знаю, Автор, я литературе профан, но если вам интересно мнение меня как читателя, то скажу, что местами перегружено. Лишних слов вроде нет, но читать тяжело.
Нет лёгкости повествования. Тяжело и нудно становится.
Сообщение было удалено
Допустимая в литературе аллегория)
Сообщение было удалено
первые три замечания ценные, учту, спасибо)
про тяжесть - такого отзыва ещё не было, спасибо тоже) может быть, смотря с чем сравнивать... всем ведь не угодишь) хотя к этому надо стремиться)
про тяжесть - такого отзыва ещё не было, спасибо тоже) может быть, смотря с чем сравнивать... всем ведь не угодишь) хотя к этому надо стремиться)
Сообщение было удалено
Хм...Всё таки ж лёгкость понятие относительное) Смотря какую книгу заведомо сам берёшь в руки - которая тебе подходит или нет) Лёгкость аля Донцова и не планировалась)
я присоединяюсь к отзывам про тяжесть восприятия. Как будто прапорщик написал.
А можно указать номера постов, в которых это ощущается особенно? Возможно, найду что упростить
Светололир, все повествование от первого до последнего слова написано тяжело. Ну слог у Вас такой, мыслите Вы так, ничего вы с этим не сделаете.
Просто когда я полтора месяца выкладывал эту же вещь, но в предыдущем варианте, все как один написали, что слащавенько (а действительно так оно и было, главная героиня получилась донельзя слащавой). Собственно, то что представлено сейчас - результат удаления слащавости, а усложнять ничего в самом деле не хотелось) По прошлой версии никто не говорил про сложность)
Ладно, идём дальше. Часть II
А мне понравилось. очень.
И очень интересно, что будет дальше.
Интересны все персонажи. Все девушки абсолютно разные. как обычно и бывает, в общем - мне очень понравилось.
И очень интересно, что будет дальше.
Интересны все персонажи. Все девушки абсолютно разные. как обычно и бывает, в общем - мне очень понравилось.
Эксперты Woman.ru
-
Анастасия ТолковановаПсихолог, специалист по...271 ответ -
Леонова ОльгаПсихолог15 ответов
-
Елизавета ПолетПсихолог5 467
-
Михаил ПанПсихолог309 ответов
-
Сергей ЗабиякоСемейный психолог136 ответов
-
Елена КапитоноваКлинический психолог16 ответов
-
Алёшина МарияПсихолог144 ответа
-
Алексей СемкоПерсональный тренер,...111 ответов
-
Сергей ГубановПсихолог34 ответа
-
Ольга РебертПсихология человеческих...13 ответов
Сообщение было удалено
Эээ...Минуточку!)) Почему сразу Донцова? Фу(( Возьмите, к примеру, "Террор" Симонса Дена. Там, правда, не в вашем жанре, но читается очень легко. Нет нагромождения слов но, тем не менее, сразу "тонешь" в книге. Или "Казус Кукоцкого".
В вашем тексте много подробностей, которые лишь засоряют "картинку". Есть же писатели, которые несколькими словами заставляют "видеть" события.
В вашем тексте много подробностей, которые лишь засоряют "картинку". Есть же писатели, которые несколькими словами заставляют "видеть" события.
Сообщение было удалено
Полностью согласна.
Ок, у меня вообще жанр фантастика-хоррор, так что ниже выкладываю продолжение, II часть
Кстати, только что товарщ сообщил, что "Террор" он не осилил как раз из-за языка. Так что может быть тут дело на любителя?)
Часть II.
Глава 1.
Рисунок девочки, изображённый белым мелком, словно сам собой возник на асфальте одной из старых улиц. Треугольник туловища, овал головы и прямые чёрточки рук и ног. А затем, в слабом отблеске уличного фонаря, поверх рисунка проступило неподвижное тело. Лицо девушки застыло как маска, вылепленная из воска. Бледную кожу усеивали пятна высохшей крови.
Вокруг неё, будто живая, дрожала и пульсировала ночь. Кто-то из темноты осторожно принюхался к новому запаху, угрюмый взгляд холодно ощупал незваную гостью. Глаза её были закрыты, но ресницы трепетали, словно из-под них вот-вот покажутся слёзы и сбегут по щекам влажными дорожками.
Девушка лежала, так и не шелохнувшись. Под прикрытыми веками она словно всматривалась в видимые одной ей картины.
Неровная тень высунулась из переулка и, набросив на фонарный столб чёрный мешок, заглушила свечение. Бесформенная фигура неслышно подобралась к девушке, в резких движениях существа сквозила неприязнь. Гостья выглядела слишком правильной и даже как будто сияющей нездешним светом, и показалась существу отвратительной светлой кляксой в этом уютном мире полумрака.
Оно приблизилось в упор и собралось было вмять её в асфальт, чтобы отправить туда, откуда появилась, но в тот же миг фонарный свет прожёг в полиэтиленовом мешке дыру и освобождённо хлынул вниз, разгоняя тьму. Фигура отшатнулась, стремглав ринулась прочь и, не оглядываясь, нырнула в ближайший проулок. Порыв ночного ветра с грохотом качнул ржавым фонарным плафоном.
Девушка ничего не заметила. Перед её взором мелькали образы, последнее, что она видела перед тем, как покинуть дом. Эти образы снова и снова возвращали её туда, где так внезапно закончилась её прежняя жизнь. От которой теперь не осталось ничего, кроме меркнущих воспоминаний.
Глава 1.
Рисунок девочки, изображённый белым мелком, словно сам собой возник на асфальте одной из старых улиц. Треугольник туловища, овал головы и прямые чёрточки рук и ног. А затем, в слабом отблеске уличного фонаря, поверх рисунка проступило неподвижное тело. Лицо девушки застыло как маска, вылепленная из воска. Бледную кожу усеивали пятна высохшей крови.
Вокруг неё, будто живая, дрожала и пульсировала ночь. Кто-то из темноты осторожно принюхался к новому запаху, угрюмый взгляд холодно ощупал незваную гостью. Глаза её были закрыты, но ресницы трепетали, словно из-под них вот-вот покажутся слёзы и сбегут по щекам влажными дорожками.
Девушка лежала, так и не шелохнувшись. Под прикрытыми веками она словно всматривалась в видимые одной ей картины.
Неровная тень высунулась из переулка и, набросив на фонарный столб чёрный мешок, заглушила свечение. Бесформенная фигура неслышно подобралась к девушке, в резких движениях существа сквозила неприязнь. Гостья выглядела слишком правильной и даже как будто сияющей нездешним светом, и показалась существу отвратительной светлой кляксой в этом уютном мире полумрака.
Оно приблизилось в упор и собралось было вмять её в асфальт, чтобы отправить туда, откуда появилась, но в тот же миг фонарный свет прожёг в полиэтиленовом мешке дыру и освобождённо хлынул вниз, разгоняя тьму. Фигура отшатнулась, стремглав ринулась прочь и, не оглядываясь, нырнула в ближайший проулок. Порыв ночного ветра с грохотом качнул ржавым фонарным плафоном.
Девушка ничего не заметила. Перед её взором мелькали образы, последнее, что она видела перед тем, как покинуть дом. Эти образы снова и снова возвращали её туда, где так внезапно закончилась её прежняя жизнь. От которой теперь не осталось ничего, кроме меркнущих воспоминаний.
Тёплый луч обволакивает меня и качает на своих волнах. Так светло и спокойно, яркие видения вспыхивают и медленно пляшут вокруг. Они то и дело рассыпаются на кляксы, чтобы тут же слететься в пёстрые соцветия. Меня убаюкивают переливы красок и ласковых мелодий.
И вот мой дом Ирий обретает черты. Лес, горы, вода в реке протянулась по лугу. Всё чистым и свежим отдано мне. Ни рамок, ни границ, время крутит свою карусель, и она мчит меня вверх, по спирали мироздания.
Я несусь по зелёному ковру, а под ногами колышутся и клонятся к земле мягкие спелые травы. Ветер закручивается игривыми вихрями, жуки с серьёзным гудением садятся на жёлтые колпаки колокольцев и прячут в панцирях перламутровые крылья. Я знаю, тот, кто создал всё это, думает обо мне. Я чувствую его присутствие и любовь.
Его зовут Род. Так говорит он, когда впервые взмывает над головой чистым голубоватым свечением. В тот миг он показался мне гораздо ярче солнца, я помню, как защипало глаза, как я прищурилась, и как его свет проник даже под веки. Сильный голос раздался прямо во мне, сказал ласково, что он всегда будет рядом со мной. Затем свечение стало подниматься к небесной выси, постепенно обращаясь в маленькую звёздочку.
√ Тебе необязательно видеть меня, √ добавляет голос перед тем, как звезда окончательно сливается с синевой. √ Я √ во всём, что тебя окружает.
Он называет меня Жива, что значит √ живая душа. Осыпаю Создателя множеством вопросов, ответ звучит неожиданно краткий. Оказывается, Жива √ это всё живое, а я √ маленькая Жива, как её часть, как её искра.
Ирий необычайно красив. Со временем начинаю понимать, как много кроется в его совершенстве. Каждая жизнь здесь на особом месте, у всех своя роль. Мне нравится следить, как мой дом постоянно меняется, и как жизнь в затейливых формах наполняет его. Так чудно дарить имена новым жителям! Тигр, Стрекоза, Дуб, Чайка, Щука
И вот мой дом Ирий обретает черты. Лес, горы, вода в реке протянулась по лугу. Всё чистым и свежим отдано мне. Ни рамок, ни границ, время крутит свою карусель, и она мчит меня вверх, по спирали мироздания.
Я несусь по зелёному ковру, а под ногами колышутся и клонятся к земле мягкие спелые травы. Ветер закручивается игривыми вихрями, жуки с серьёзным гудением садятся на жёлтые колпаки колокольцев и прячут в панцирях перламутровые крылья. Я знаю, тот, кто создал всё это, думает обо мне. Я чувствую его присутствие и любовь.
Его зовут Род. Так говорит он, когда впервые взмывает над головой чистым голубоватым свечением. В тот миг он показался мне гораздо ярче солнца, я помню, как защипало глаза, как я прищурилась, и как его свет проник даже под веки. Сильный голос раздался прямо во мне, сказал ласково, что он всегда будет рядом со мной. Затем свечение стало подниматься к небесной выси, постепенно обращаясь в маленькую звёздочку.
√ Тебе необязательно видеть меня, √ добавляет голос перед тем, как звезда окончательно сливается с синевой. √ Я √ во всём, что тебя окружает.
Он называет меня Жива, что значит √ живая душа. Осыпаю Создателя множеством вопросов, ответ звучит неожиданно краткий. Оказывается, Жива √ это всё живое, а я √ маленькая Жива, как её часть, как её искра.
Ирий необычайно красив. Со временем начинаю понимать, как много кроется в его совершенстве. Каждая жизнь здесь на особом месте, у всех своя роль. Мне нравится следить, как мой дом постоянно меняется, и как жизнь в затейливых формах наполняет его. Так чудно дарить имена новым жителям! Тигр, Стрекоза, Дуб, Чайка, Щука
Мы общаемся на одном языке √ языке мысли. Создатель Род доверил мне совершенствовать и дорисовывать картину мира. Он хвалит меня, удивляясь, как быстро я учусь его делу.
Тело в движениях танца, чертит узор, то плавный, то резкий. Воображение выстраивает рисунок. Чувствую лёгкое волнение, в ладонях начинает покалывать, но сбиваться нельзя. Для воплощения образа требуется предельная чёткость. Я отрываю часть своей энергии и передаю земле. Вот капелька пота срывается с моего лица, ударяет под ноги. Я уже знаю, через какие-то мгновения на этом месте, расталкивая комочки земли, начнёт пробиваться зелёное тельце растения.
Береза √ такое имя я даю ростку, что высится на моих глазах. Ствол и ветви удивительным образом сплетают статную девичью фигуру. Здесь ствол чуть раздваивается √ это ноги с широкими бёдрами. Выше сужается талия, вот грудь, а слева и справа длинные ветви рук. Гладкая белая шея удерживает голову, провожу рукой по бугоркам губ. Аккуратный нос и прикрытые глаза завершают скульптуру.
√ Ты понятливая ученица, √ говорит Род.
Вечерами сижу у озера. Янтарный закат отражается в водной глади дорожкой из мириад искр. Солнце уже спешит прижаться к земле. На прощание сонные лучи проскальзывают по деревьям и обдают листву торжественным светом.
И здесь, на берегу, я впервые вижу своё отражение. Вода серебряным зеркалом заглянула мне в глаза. Волнистые волосы в цвет зрелого каштана ниспадают на плечи. Сияние кожи и мягкие изгибы тела приковывают взгляд. Черты лица открыты и ясны.
√ Почему я выгляжу именно так? √ безмолвно вопрошает отражение.
√ Да, √ подхватывает мысль. √ Птицы похожи на других птиц, деревья √ на другие деревья, но я... я совсем другая. Почему?
Тело в движениях танца, чертит узор, то плавный, то резкий. Воображение выстраивает рисунок. Чувствую лёгкое волнение, в ладонях начинает покалывать, но сбиваться нельзя. Для воплощения образа требуется предельная чёткость. Я отрываю часть своей энергии и передаю земле. Вот капелька пота срывается с моего лица, ударяет под ноги. Я уже знаю, через какие-то мгновения на этом месте, расталкивая комочки земли, начнёт пробиваться зелёное тельце растения.
Береза √ такое имя я даю ростку, что высится на моих глазах. Ствол и ветви удивительным образом сплетают статную девичью фигуру. Здесь ствол чуть раздваивается √ это ноги с широкими бёдрами. Выше сужается талия, вот грудь, а слева и справа длинные ветви рук. Гладкая белая шея удерживает голову, провожу рукой по бугоркам губ. Аккуратный нос и прикрытые глаза завершают скульптуру.
√ Ты понятливая ученица, √ говорит Род.
Вечерами сижу у озера. Янтарный закат отражается в водной глади дорожкой из мириад искр. Солнце уже спешит прижаться к земле. На прощание сонные лучи проскальзывают по деревьям и обдают листву торжественным светом.
И здесь, на берегу, я впервые вижу своё отражение. Вода серебряным зеркалом заглянула мне в глаза. Волнистые волосы в цвет зрелого каштана ниспадают на плечи. Сияние кожи и мягкие изгибы тела приковывают взгляд. Черты лица открыты и ясны.
√ Почему я выгляжу именно так? √ безмолвно вопрошает отражение.
√ Да, √ подхватывает мысль. √ Птицы похожи на других птиц, деревья √ на другие деревья, но я... я совсем другая. Почему?
Род ответил не сразу. Спокойный тёплый голос спустя несколько мгновений прозвучал со всех сторон. Сказал, что я могу выглядеть ровно так, как пожелаю. И что сейчас я √ это мои желания и ощущения.
Прислушиваюсь к ощущениям, и чувствую такую свежесть и лёгкость, будто я √ распускающийся цветок. Но я не выгляжу как цветок. Начинаю сбивчиво уточнять, почему я так сильно отличаюсь от других и кто я есть на самом деле.
√ Ты √ Жива, √ говорит Создатель. √ Не торопись с вопросами. У тебя впереди ещё немало уроков. А внешность √ лишь образ. Образ той, кем станешь, когда всё изменится.
С наступлением утра умываюсь росой, и, с ветром наперегонки, бегу к лесу. Я окунаюсь в тенистую рощу, неизведанные тайны ударяют со всех сторон подобно родниковым ключам. Великая Библиотека Мудрости √ так называется это место. Внимаю ценным урокам и выхватываю знания, заключённые в каждом дереве, листочке, каждой чешуйке коры, √ во всём, что создано Родом.
√ Всякое дерево √ это буква. Если прочесть их в правильном порядке, можно коснуться самых глубоких тайн и понять, как тонко во Вселенной всё взаимосвязано, √ слышу я в шёпоте трав и колыхании паутины.
√ Ирий √ только часть огромного мира, придуманного Создателем. Там, где пролегают невидимые границы, есть и другие места, большие и малые, светлые и тёмные, и каждое из них пронизано живым присутствием Творца, √ читаю в той группе тополей, что стоят поодаль.
Воздух отдаёт сладостью. Пропитанный цветочной пыльцой, он кажется столь питательным, что голод меня не отвлекает. Если ветер не успевает набрать силы, и не приносит в мою сторону пыльцу с лугов, меня насыщает энергия солнца.
Над головой пасутся стада пушистых овец. С земли, небесный океан поражает величием. Изредка, чёрные тучи показываются вдалеке, и от их вида внутри почему-то начинает разрастаться недоброе предчувствие. Но солнечный свет легко прогоняет их с горизонта, рассеивая вместе с ними эту неясную тревогу.
Прислушиваюсь к ощущениям, и чувствую такую свежесть и лёгкость, будто я √ распускающийся цветок. Но я не выгляжу как цветок. Начинаю сбивчиво уточнять, почему я так сильно отличаюсь от других и кто я есть на самом деле.
√ Ты √ Жива, √ говорит Создатель. √ Не торопись с вопросами. У тебя впереди ещё немало уроков. А внешность √ лишь образ. Образ той, кем станешь, когда всё изменится.
С наступлением утра умываюсь росой, и, с ветром наперегонки, бегу к лесу. Я окунаюсь в тенистую рощу, неизведанные тайны ударяют со всех сторон подобно родниковым ключам. Великая Библиотека Мудрости √ так называется это место. Внимаю ценным урокам и выхватываю знания, заключённые в каждом дереве, листочке, каждой чешуйке коры, √ во всём, что создано Родом.
√ Всякое дерево √ это буква. Если прочесть их в правильном порядке, можно коснуться самых глубоких тайн и понять, как тонко во Вселенной всё взаимосвязано, √ слышу я в шёпоте трав и колыхании паутины.
√ Ирий √ только часть огромного мира, придуманного Создателем. Там, где пролегают невидимые границы, есть и другие места, большие и малые, светлые и тёмные, и каждое из них пронизано живым присутствием Творца, √ читаю в той группе тополей, что стоят поодаль.
Воздух отдаёт сладостью. Пропитанный цветочной пыльцой, он кажется столь питательным, что голод меня не отвлекает. Если ветер не успевает набрать силы, и не приносит в мою сторону пыльцу с лугов, меня насыщает энергия солнца.
Над головой пасутся стада пушистых овец. С земли, небесный океан поражает величием. Изредка, чёрные тучи показываются вдалеке, и от их вида внутри почему-то начинает разрастаться недоброе предчувствие. Но солнечный свет легко прогоняет их с горизонта, рассеивая вместе с ними эту неясную тревогу.
Ночи приносят в Ирий прохладу и покой. Ароматы свежести заботливо укрывают крепким сном и забирают усталость. ╚Доброй ночи, доброй ночи╩, √ доносится из травы стрёкот цикад. Звёздное небо щедро осыпает красочными сновидениями до самого утра.
Так было, пока однажды беспокойные сюжеты не стали врываться в мои сны. Их трудно понять, но эти видения всякий раз погружают меня в задумчивость. В тумане я различаю людей. Я уже знаю: все они, как и я, частицы Рода. Я так же знаю, что они когда-то были здесь, каждый в своём Ирие, откуда начинаются все пути. Вижу, что я сама похожа на них, но их мир совсем не такой. Земля скрыта под слоем серого камня и уставлена грубыми сооружениями. Лица людей несчастны. Грусть обдаёт холодом, когда встречаюсь с ними взглядом. Вглядевшись, я вижу, как они толпами идут по каменным ступеням. Под ногами темнеют красные потёки, и кто-то огромный и уродливый зловеще смеётся сверху. Вместо кожи у него блестящая чешуя, тело извивается змеиными кольцами. Его звериный лик кажется знакомым, и что-то недоброе о нём пытается пробиться в памяти. Но вспомнить так и не удаётся, лишь внутри остаётся тоскливый осадок, словно от давней обиды.
Так много вопросов. Спрашиваю Рода о людях, в ответ небеса угрюмо темнеют, сердитый гром вздрагивает в отдалении. В могучих раскатах слышу, что когда среди людей встретятся двое родителей, мужчина и женщина, отец и мать, я должна буду отправиться к ним. Они полюбят друг друга, а плодом их любви станет тело ребёнка, в котором я буду жить рядом с ними.
Перед моими глазами вспыхивает отражение в озере, и теперь я понимаю, что означали слова Создателя. Образ той, кем станешь. Мне предстоит стать человеком.
Так было, пока однажды беспокойные сюжеты не стали врываться в мои сны. Их трудно понять, но эти видения всякий раз погружают меня в задумчивость. В тумане я различаю людей. Я уже знаю: все они, как и я, частицы Рода. Я так же знаю, что они когда-то были здесь, каждый в своём Ирие, откуда начинаются все пути. Вижу, что я сама похожа на них, но их мир совсем не такой. Земля скрыта под слоем серого камня и уставлена грубыми сооружениями. Лица людей несчастны. Грусть обдаёт холодом, когда встречаюсь с ними взглядом. Вглядевшись, я вижу, как они толпами идут по каменным ступеням. Под ногами темнеют красные потёки, и кто-то огромный и уродливый зловеще смеётся сверху. Вместо кожи у него блестящая чешуя, тело извивается змеиными кольцами. Его звериный лик кажется знакомым, и что-то недоброе о нём пытается пробиться в памяти. Но вспомнить так и не удаётся, лишь внутри остаётся тоскливый осадок, словно от давней обиды.
Так много вопросов. Спрашиваю Рода о людях, в ответ небеса угрюмо темнеют, сердитый гром вздрагивает в отдалении. В могучих раскатах слышу, что когда среди людей встретятся двое родителей, мужчина и женщина, отец и мать, я должна буду отправиться к ним. Они полюбят друг друга, а плодом их любви станет тело ребёнка, в котором я буду жить рядом с ними.
Перед моими глазами вспыхивает отражение в озере, и теперь я понимаю, что означали слова Создателя. Образ той, кем станешь. Мне предстоит стать человеком.
Гром проносится снова, земля протяжно вздрагивает, словно огромные булыжники скатываются с вершины горы. В грохоте чуется негодование. Настороженно вслушиваюсь. Впервые я почувствую собственное тело внутри этой женщины. Моё тело начнёт расти в ней, сперва маленькое, невидимое глазу, затем чуть больше, не крупнее головастика, всё больше и больше... Сорок недель вокруг меня будет светить солнце, зеленеть травы и деревья, обитать множество животных, √ так сильна будет любовь моих родителей.
Главное √ не спешить, выждать положенное время. О том, когда же именно настанет пора мне выйти к ним, я узнаю по необычайно красивой мелодии. Она заиграет прямо с небес и объявит о начале рождения. Снаружи будет много людей, мужчин и женщин, где, наконец, я и продолжу своё дело вместе с ними.
От этих слов мороз по коже. Зачем туда, если мой дом √ здесь, и мне так в нём хорошо?
Никогда раньше голос Рода не звучал таким усталым. Он говорил, расставляя слова далеко друг от друга, словно боялся, что я не пойму. С самой зари времён многие Живы отправлялись в тот мир. Некоторые √ не один раз. Он называется миром Яви, и задуман он как школа. Именно там, в разных обличиях Живы развиваются в стремлении к совершенству. У каждого свой урок, и если не сумел его постичь, тебя ждёт следующий круг на Земле, возможно, в образе иной формы, дерева, животного, насекомого. Высшей формой жизни там по-прежнему остаётся человек.
С сомнением вспоминаю людей, которых видела во снах. Не ошибся ли Создатель, назвав их высшей формой? Род успокаивает. Верю √ Он всегда будет рядом и постарается сделать всё, чтобы мне жилось там хорошо.
Деревья шумят задумчиво.
√ Многое будет зависеть от тебя, √ добавляет Он, но меня не покидает чувство, что Создатель не договаривает.
Главное √ не спешить, выждать положенное время. О том, когда же именно настанет пора мне выйти к ним, я узнаю по необычайно красивой мелодии. Она заиграет прямо с небес и объявит о начале рождения. Снаружи будет много людей, мужчин и женщин, где, наконец, я и продолжу своё дело вместе с ними.
От этих слов мороз по коже. Зачем туда, если мой дом √ здесь, и мне так в нём хорошо?
Никогда раньше голос Рода не звучал таким усталым. Он говорил, расставляя слова далеко друг от друга, словно боялся, что я не пойму. С самой зари времён многие Живы отправлялись в тот мир. Некоторые √ не один раз. Он называется миром Яви, и задуман он как школа. Именно там, в разных обличиях Живы развиваются в стремлении к совершенству. У каждого свой урок, и если не сумел его постичь, тебя ждёт следующий круг на Земле, возможно, в образе иной формы, дерева, животного, насекомого. Высшей формой жизни там по-прежнему остаётся человек.
С сомнением вспоминаю людей, которых видела во снах. Не ошибся ли Создатель, назвав их высшей формой? Род успокаивает. Верю √ Он всегда будет рядом и постарается сделать всё, чтобы мне жилось там хорошо.
Деревья шумят задумчиво.
√ Многое будет зависеть от тебя, √ добавляет Он, но меня не покидает чувство, что Создатель не договаривает.
Новый день. Я стою на раскалённом добела песке. Тёплые морские волны подкатываются к ногам с мелодичным шелестом. Сверху падает разлапистая тень нового дерева. Ещё вчера я нарекла его смешным именем Пальма. Недавно ростом не выше той черепахи, что неуклюже ползёт вдоль берега, дерево обещает мне совсем скоро свой первый финиковый урожай.
Среди водяных холмов мелькает гребень дельфина. Взбивая солёные брызги, он приглашает меня покататься на волне. С разбега, я ныряю за ним и погружаюсь вглубь.
Подводное царство распахивается голубым простором. Со всех сторон с выпуклыми глазами проносятся рыбы, разноцветно сверкает чешуя на плоских боках. Усатые раки вспахивают песок и забавно перебирают по дну тонкими лапами. Слева стая рыбок метнулась под защиту водорослей. Зубастый хищник с продолговатым телом проворно устремился следом. Чувствую безмерное счастье, когда вижу эту жизнь, что шевелится и растёт вокруг.
Выплываю на поверхность, ласковые волны покачивают моё тело. Руки и ноги отзываются сытостью в мышцах. Морской загар уже напитал кожу, осталось подравнять и придать золотистый блеск. Хватаюсь за гребень дельфина. Мощная спина вспенивает водную тропу вдоль рифа, и вскоре я снова на берегу.
Да, Ирий постоянно меняется. Я замечаю каждое изменение в его очертаниях, но однажды я вдруг не узнаю его. Линия горизонта провисла под тяжестью косматых туч и выглядит неуютно близкой. С каждым днём солнечный свет, что удерживает тучи вдали, слабеет, нехотя уступая их настойчивому движению.
А затем наступил тот дождливый день. День, который отнял у меня всё, чем я дышала и жила.
Я просыпаюсь и вместо ясного утра, вижу, как оживают наяву все затаённые страхи и опасения. Незнакомый запах сырости, вперемешку с тяжёлым запахом крови витает в воздухе. Едкая дымка плывёт над землёй, путаясь в жухлых деревьях, и никого вокруг. Чувствую, как дикий ужас сдавил моё сердце, грубо и небрежно.
Среди водяных холмов мелькает гребень дельфина. Взбивая солёные брызги, он приглашает меня покататься на волне. С разбега, я ныряю за ним и погружаюсь вглубь.
Подводное царство распахивается голубым простором. Со всех сторон с выпуклыми глазами проносятся рыбы, разноцветно сверкает чешуя на плоских боках. Усатые раки вспахивают песок и забавно перебирают по дну тонкими лапами. Слева стая рыбок метнулась под защиту водорослей. Зубастый хищник с продолговатым телом проворно устремился следом. Чувствую безмерное счастье, когда вижу эту жизнь, что шевелится и растёт вокруг.
Выплываю на поверхность, ласковые волны покачивают моё тело. Руки и ноги отзываются сытостью в мышцах. Морской загар уже напитал кожу, осталось подравнять и придать золотистый блеск. Хватаюсь за гребень дельфина. Мощная спина вспенивает водную тропу вдоль рифа, и вскоре я снова на берегу.
Да, Ирий постоянно меняется. Я замечаю каждое изменение в его очертаниях, но однажды я вдруг не узнаю его. Линия горизонта провисла под тяжестью косматых туч и выглядит неуютно близкой. С каждым днём солнечный свет, что удерживает тучи вдали, слабеет, нехотя уступая их настойчивому движению.
А затем наступил тот дождливый день. День, который отнял у меня всё, чем я дышала и жила.
Я просыпаюсь и вместо ясного утра, вижу, как оживают наяву все затаённые страхи и опасения. Незнакомый запах сырости, вперемешку с тяжёлым запахом крови витает в воздухе. Едкая дымка плывёт над землёй, путаясь в жухлых деревьях, и никого вокруг. Чувствую, как дикий ужас сдавил моё сердце, грубо и небрежно.
Неужели это случилось, в страхе понимаю я. То, о чём говорил Род.
√ Род! √ кричу, срывая голос. √ Создатель Род!
Неживое молчание. Вокруг, как мозаика, разлетается привычный пейзаж. Угрюмые тучи уже прогрызли брешь в солнечном сиянии, и тень подминает пространство под собой. Лучи солнца, исчезая один за другим, с трудом пробиваются через их шкуру.
В глухом одиночестве, я смотрю на сереющее небо, и в тот же миг яркая стрела прорезает темноту. По небу прокатывается грохот, будто столкнулись две скалы. Перед глазами жёлтые блики, но следом, чуть правее, мелькает ещё одна вспышка. Кривая молния соединяет небо с отдельно стоящим деревом. Сквозь гул я слышу чей-то вскрик. Берёза
Земля, содрогнувшись, сбивает меня с ног. Колени в кровь, в попытке встать я опираюсь руками о черствую почву. Внезапно чувствую, как по телу разливается мощь. В ладонях покалывает сотней сосновых иголок √ это энергия земли наполняет меня. Твёрдая как камень, земля успевает передать мне свою живую силу, и я благодарю её.
Поднимаю взгляд. В снопе искр вижу женский силуэт, неестественно согнутый пополам. Столб дыма взвивается из широкого разлома.
В спину клюют первые капли. Они как голодная мошкара впиваются в кожу, метят в глаза, стекают по спине липкими дорожками. Алые брызги летят в стороны будто сок из раздавленной брусники.
Не может быть! Ведь это кровь, вижу я и не верю глазам. Род, где же ты?
Цветы и травы чернеют на глазах. Деревья гнутся к земле, от жуткого треска закладывает уши. Из под ног взмывают тучи песка и пепла, липнут к волосам, но я уже знаю, что это не песок, а истёртая в крошку листва.
Мне страшно.
Почему Род не сказал, что их встреча так обезобразит мой дом? Ирий вот-вот погибнет! Неужели всемогущий Создатель не может это остановить?
√ Род! √ кричу, срывая голос. √ Создатель Род!
Неживое молчание. Вокруг, как мозаика, разлетается привычный пейзаж. Угрюмые тучи уже прогрызли брешь в солнечном сиянии, и тень подминает пространство под собой. Лучи солнца, исчезая один за другим, с трудом пробиваются через их шкуру.
В глухом одиночестве, я смотрю на сереющее небо, и в тот же миг яркая стрела прорезает темноту. По небу прокатывается грохот, будто столкнулись две скалы. Перед глазами жёлтые блики, но следом, чуть правее, мелькает ещё одна вспышка. Кривая молния соединяет небо с отдельно стоящим деревом. Сквозь гул я слышу чей-то вскрик. Берёза
Земля, содрогнувшись, сбивает меня с ног. Колени в кровь, в попытке встать я опираюсь руками о черствую почву. Внезапно чувствую, как по телу разливается мощь. В ладонях покалывает сотней сосновых иголок √ это энергия земли наполняет меня. Твёрдая как камень, земля успевает передать мне свою живую силу, и я благодарю её.
Поднимаю взгляд. В снопе искр вижу женский силуэт, неестественно согнутый пополам. Столб дыма взвивается из широкого разлома.
В спину клюют первые капли. Они как голодная мошкара впиваются в кожу, метят в глаза, стекают по спине липкими дорожками. Алые брызги летят в стороны будто сок из раздавленной брусники.
Не может быть! Ведь это кровь, вижу я и не верю глазам. Род, где же ты?
Цветы и травы чернеют на глазах. Деревья гнутся к земле, от жуткого треска закладывает уши. Из под ног взмывают тучи песка и пепла, липнут к волосам, но я уже знаю, что это не песок, а истёртая в крошку листва.
Мне страшно.
Почему Род не сказал, что их встреча так обезобразит мой дом? Ирий вот-вот погибнет! Неужели всемогущий Создатель не может это остановить?
Вдалеке сверкнул золотистый краешек солнца, утопающий в черноте туч. Сквозь бурю молний я вижу, как его свет обессилено мечется и пульсирует меж ними. И там же, на грани видимости, в одной из туч зияет единственная незатянутая дыра. Я успеваю заметить, что края этой дыры медленно стягиваются, обрезая тонкие нити лучей.
Собрав все силы в тугой комок, я бросаюсь туда. Под ногами вздрагивает от грохота земля. Ветер надсадно подталкивает в спину, стараясь помочь мне мчаться ещё быстрее. Впереди река. Не останавливаясь, прыгаю с обрыва. Помутневшая вода принимает меня ледяным холодом, я рывками толкаю себя к другому берегу. Чужая сила тянет на дно, ноги сводит судорогой, моё тело наотрез не желает слушаться. Бесконечно долго я борюсь с невидимой силой, прежде чем тёплое течение касается мёрзнущих пальцев и цепко подхватывает меня. И снова в ноги упирается прибрежная твердь.
Поток света, льющий из пробоины в тучах, с каждым мгновением становится тоньше. Бегу так быстро, что чувствую себя камнем, летящим с высокой горы. Алый дождь усиливается с каждым шагом. Капли, теперь больше похожие на колкие градины, обрушиваются всё яростнее. Ливень выдалбливает на спине мелкие раны, сбегая вниз косыми царапинами. Кровь норовит залить глаза, просачивается в рот, я сплёвываю багровые сгустки в покрасневшую землю.
Земля бурлит зернистой кашей. Скользко, я едва удерживаюсь, чтобы не упасть. Тяжёлая лавина вжимает меня в грязь. Поднимаюсь и опять бегу.
Мчусь, почти обгоняя ветер. Свет теперь кажется таким близким, протягиваю руки в жажде прикоснуться к нему. Я знаю, что могу спасти его своей силой. Я.. надеюсь на это. Моё тело вспыхивает желтым свечением, я готова дополнить собой последние лучики. Они быстро бледнеют, но ещё держатся, с усилием тянутся из дыры. Желание одно √ сохранить свет моего мира. Энергией мысли я устремляюсь к свету.
Собрав все силы в тугой комок, я бросаюсь туда. Под ногами вздрагивает от грохота земля. Ветер надсадно подталкивает в спину, стараясь помочь мне мчаться ещё быстрее. Впереди река. Не останавливаясь, прыгаю с обрыва. Помутневшая вода принимает меня ледяным холодом, я рывками толкаю себя к другому берегу. Чужая сила тянет на дно, ноги сводит судорогой, моё тело наотрез не желает слушаться. Бесконечно долго я борюсь с невидимой силой, прежде чем тёплое течение касается мёрзнущих пальцев и цепко подхватывает меня. И снова в ноги упирается прибрежная твердь.
Поток света, льющий из пробоины в тучах, с каждым мгновением становится тоньше. Бегу так быстро, что чувствую себя камнем, летящим с высокой горы. Алый дождь усиливается с каждым шагом. Капли, теперь больше похожие на колкие градины, обрушиваются всё яростнее. Ливень выдалбливает на спине мелкие раны, сбегая вниз косыми царапинами. Кровь норовит залить глаза, просачивается в рот, я сплёвываю багровые сгустки в покрасневшую землю.
Земля бурлит зернистой кашей. Скользко, я едва удерживаюсь, чтобы не упасть. Тяжёлая лавина вжимает меня в грязь. Поднимаюсь и опять бегу.
Мчусь, почти обгоняя ветер. Свет теперь кажется таким близким, протягиваю руки в жажде прикоснуться к нему. Я знаю, что могу спасти его своей силой. Я.. надеюсь на это. Моё тело вспыхивает желтым свечением, я готова дополнить собой последние лучики. Они быстро бледнеют, но ещё держатся, с усилием тянутся из дыры. Желание одно √ сохранить свет моего мира. Энергией мысли я устремляюсь к свету.
В ответ на моё желание туча неохотно съёживается, края отверстия с грохотом смещаются в стороны. Сразу несколько лучей наливаются ярким сиянием и золотыми жалами вонзаются в землю.
Дыра пульсирует как жующий рот. Ноги с трудом перепрыгивают воронки и поваленные деревья. С их корней ветер сдувает клубы горького дыма, в лёгких чешется с нестерпимым жжением. Чтобы не задохнуться, набираю как можно больше воздуха и задерживаю дыхание.
Последнее усилие! Я полностью вбираю в себя всё, что осталось от стихий. Воздух стягивается со всех сторон, когда энергия закипает в моих руках огненным шаром. Делаю рывок, остаётся метнуть шар в лиловую громадину. Но я не успеваю.
Передо мной, в шаге до границы светового столба, струны дождя скручиваются в человеческий силуэт. Толстые жгуты крови срастаются, и вот уже на их месте встаёт огромный торс в форме человека. Резкий взмах, в моё лицо наотмашь ударяет очертание кулака. Кровь веером замирает в воздухе.
Переполненный энергией шар лопнул, так и не вылетев из моих рук, и обжёг лицо сильным жаром. Я запомнила, как снова оказалась на мокрой земле. Последние лучи солнца растаяли в воздухе, и края тучи сомкнулись.
Дыра пульсирует как жующий рот. Ноги с трудом перепрыгивают воронки и поваленные деревья. С их корней ветер сдувает клубы горького дыма, в лёгких чешется с нестерпимым жжением. Чтобы не задохнуться, набираю как можно больше воздуха и задерживаю дыхание.
Последнее усилие! Я полностью вбираю в себя всё, что осталось от стихий. Воздух стягивается со всех сторон, когда энергия закипает в моих руках огненным шаром. Делаю рывок, остаётся метнуть шар в лиловую громадину. Но я не успеваю.
Передо мной, в шаге до границы светового столба, струны дождя скручиваются в человеческий силуэт. Толстые жгуты крови срастаются, и вот уже на их месте встаёт огромный торс в форме человека. Резкий взмах, в моё лицо наотмашь ударяет очертание кулака. Кровь веером замирает в воздухе.
Переполненный энергией шар лопнул, так и не вылетев из моих рук, и обжёг лицо сильным жаром. Я запомнила, как снова оказалась на мокрой земле. Последние лучи солнца растаяли в воздухе, и края тучи сомкнулись.
Глава 2.
Ресницы трижды дрогнули. Жива с трудом разлепила набухшие веки. От долгого затмения глаза подёрнулись плёнкой, но Жива увидела сразу, что очнулась в ином месте. Внезапное чувство, что этот мир √ чужой, ударило как молния и в один миг ощутилось всей кожей. Слишком ясное ощущение другого мира. И тут всё всплыло. Чёрные тучи, кровавый дождь и вспышка от страшного удара. От этих воспоминаний заныла правая часть лица, заплывший глаз и половина носа, на котором кожа всё ещё стянута корочкой крови.
Жива в испуге потёрла глаза сухими, как дерево, ладонями, и когда взгляд чуть прояснился, быстро осмотрелась. Поблизости застыл уличный фонарь, на его макушке трепыхается чёрный полиэтиленовый мешок, и сквозь выжженную в нём дыру на асфальт падает кольцо неяркого света. Жива приподнялась, опираясь на локоть, и сразу почувствовала небывалую скованность в движениях, словно кто-то невидимый удерживал её тысячью рук. Предчувствуя неладное, девушка оглядела себя, и от увиденного её прошиб холодный пот. На ноги едва не по самый пупок были натянуты длинные брюки. Внизу стопа упёрлась в твёрдые стельки кожаных ботинок. Жива попробовала шевельнуть ступнями, но плотная кожа обуви стиснула пальцы как челюсти акулы.
Через мгновения стало ясно, что тело целиком скрывает одежда. Сверху, словно панцирь, наросший на спину и грудь, собралась в складки огромная шерстяная кофта. Всё ещё помня касание солнца и морской воды, Жива почувствовала, как конечности будто связали грубыми верёвками.
Ресницы трижды дрогнули. Жива с трудом разлепила набухшие веки. От долгого затмения глаза подёрнулись плёнкой, но Жива увидела сразу, что очнулась в ином месте. Внезапное чувство, что этот мир √ чужой, ударило как молния и в один миг ощутилось всей кожей. Слишком ясное ощущение другого мира. И тут всё всплыло. Чёрные тучи, кровавый дождь и вспышка от страшного удара. От этих воспоминаний заныла правая часть лица, заплывший глаз и половина носа, на котором кожа всё ещё стянута корочкой крови.
Жива в испуге потёрла глаза сухими, как дерево, ладонями, и когда взгляд чуть прояснился, быстро осмотрелась. Поблизости застыл уличный фонарь, на его макушке трепыхается чёрный полиэтиленовый мешок, и сквозь выжженную в нём дыру на асфальт падает кольцо неяркого света. Жива приподнялась, опираясь на локоть, и сразу почувствовала небывалую скованность в движениях, словно кто-то невидимый удерживал её тысячью рук. Предчувствуя неладное, девушка оглядела себя, и от увиденного её прошиб холодный пот. На ноги едва не по самый пупок были натянуты длинные брюки. Внизу стопа упёрлась в твёрдые стельки кожаных ботинок. Жива попробовала шевельнуть ступнями, но плотная кожа обуви стиснула пальцы как челюсти акулы.
Через мгновения стало ясно, что тело целиком скрывает одежда. Сверху, словно панцирь, наросший на спину и грудь, собралась в складки огромная шерстяная кофта. Всё ещё помня касание солнца и морской воды, Жива почувствовала, как конечности будто связали грубыми верёвками.
Пошатнувшись, девушка поднялась на ноги. Руки рассеянно стряхнули прилипшую грязь. Может быть, это тоже сон? Пусть реалистичный, натуральный, но сон? Запахи тления и гнили набросились со всех сторон, и показались почти осязаемыми. Жива сделала глубокий вдох, лёгкие нехотя втянули тяжёлый воздух в здоровое тело. В груди сразу захрипело, вырвался влажный кашель. Она сглотнула набежавшую слюну, в животе вмиг отозвалось жжением. Разве такое может быть сном?
Под брюки пробрался злой холод, коснулся ног и пошёл выше, пока не выбрался через горло кофты. Даже скрытые слоем шерсти, плечи быстро покрылись гусиной кожей. Жива вцепилась ногтями в кофту и потянула в стороны колючую ткань. Та отозвалась неохотным треском. Вот же нелепые тряпки! В них даже руку поднять неудобно. И самое плохое √ снимать их ни в коем случае нельзя. Стоит лишь на секунду вообразить, как без одежды руки и ноги постепенно покроются льдом, и жизнь покинет угасающее сознание
Всё сильнее запутываясь в происходящем, Жива торопливо направила мысль к Создателю. Он должен знать, что случилось. Энергия мысли прерывистыми волнами потекла в стороны. Невидимые нити рванулись через воздух и стали подниматься вверх. Там столкнулись, шарахаясь от темноты, прижались к земле и снова взмыли. Род молчал. Каждая минута ожидания превращалась в пугающий монолог. Жива ещё раз попыталась найти его в пространстве, но чёрствое безмолвие было ответом. И энергия мысли затухла, отказываясь повиноваться.
Живу затрясло, внутренности потяжелели, будто разом превратились в кучу камней. Тут же, как гром в разгар солнечного дня, вспомнилось, что говорил Род. Неужели всё случилось? Это и есть тот самый мир внутри женщины, которая станет моей матерью?
Под брюки пробрался злой холод, коснулся ног и пошёл выше, пока не выбрался через горло кофты. Даже скрытые слоем шерсти, плечи быстро покрылись гусиной кожей. Жива вцепилась ногтями в кофту и потянула в стороны колючую ткань. Та отозвалась неохотным треском. Вот же нелепые тряпки! В них даже руку поднять неудобно. И самое плохое √ снимать их ни в коем случае нельзя. Стоит лишь на секунду вообразить, как без одежды руки и ноги постепенно покроются льдом, и жизнь покинет угасающее сознание
Всё сильнее запутываясь в происходящем, Жива торопливо направила мысль к Создателю. Он должен знать, что случилось. Энергия мысли прерывистыми волнами потекла в стороны. Невидимые нити рванулись через воздух и стали подниматься вверх. Там столкнулись, шарахаясь от темноты, прижались к земле и снова взмыли. Род молчал. Каждая минута ожидания превращалась в пугающий монолог. Жива ещё раз попыталась найти его в пространстве, но чёрствое безмолвие было ответом. И энергия мысли затухла, отказываясь повиноваться.
Живу затрясло, внутренности потяжелели, будто разом превратились в кучу камней. Тут же, как гром в разгар солнечного дня, вспомнилось, что говорил Род. Неужели всё случилось? Это и есть тот самый мир внутри женщины, которая станет моей матерью?
√ Мама, √ негромко крикнула Жива, пугаясь своей догадки. Затем ещё раз, уже громче. √ Мама, ты здесь?
На крик слетелись струи холодного ветра. Близкое покрывало темноты уставилось на девушку с неприкрытой злобой.
Паника вспыхнула внезапно. Жива вдруг ощутила себя оторванной от всего, что ещё недавно было таким близким. Страх быстро крепчал, въедался глубже и грозил съесть заживо. Захотелось поскорее заткнуть уши, когда она расслышала треск собственных костей на его острых зубах. А потом мир закружился каменным вихрем.
Под частую зубную дробь, Жива упала на асфальт, скрючившись, как младенец. Кровь больно запульсировала в висках, по щекам побежали слёзы. Взгляд на секунду с надеждой скользнул вверх. Пусть ночь, но увидеть бы звёзды, и тогда с рассветом из-за горизонта обязательно вынырнет солнце. Звёзд не было. Чёрное небо с горными хребтами туч нависло низко, точно задумало придавить. Десятки натянутых проводов многократно перечеркнули его, как нити гигантской паутины.
Жива посмотрела на свои руки, и не узнала их. Они враз побелели и стали похожими на ветки с содранной корой.
√ Род, почему ты обманул? √ со всхлипом прошептала Жива. √ Здесь нет никакого солнца! Почему не предупредил, как всё будет на самом деле?
Превозмогая ужас, девушка попробовала ещё раз оживить угасшую энергию мысли, но не смогла. За эти минуты страх что-то сделал с ней, и мысль стала неповоротливой и вялой. Жива заплакала в голос, чувствуя, как помимо воли деформируется её сущность. Лишь когда паника, измучив её вконец, всё-таки схлынула, она вновь поднялась с холодного асфальта и застыла в недоумении.
На крик слетелись струи холодного ветра. Близкое покрывало темноты уставилось на девушку с неприкрытой злобой.
Паника вспыхнула внезапно. Жива вдруг ощутила себя оторванной от всего, что ещё недавно было таким близким. Страх быстро крепчал, въедался глубже и грозил съесть заживо. Захотелось поскорее заткнуть уши, когда она расслышала треск собственных костей на его острых зубах. А потом мир закружился каменным вихрем.
Под частую зубную дробь, Жива упала на асфальт, скрючившись, как младенец. Кровь больно запульсировала в висках, по щекам побежали слёзы. Взгляд на секунду с надеждой скользнул вверх. Пусть ночь, но увидеть бы звёзды, и тогда с рассветом из-за горизонта обязательно вынырнет солнце. Звёзд не было. Чёрное небо с горными хребтами туч нависло низко, точно задумало придавить. Десятки натянутых проводов многократно перечеркнули его, как нити гигантской паутины.
Жива посмотрела на свои руки, и не узнала их. Они враз побелели и стали похожими на ветки с содранной корой.
√ Род, почему ты обманул? √ со всхлипом прошептала Жива. √ Здесь нет никакого солнца! Почему не предупредил, как всё будет на самом деле?
Превозмогая ужас, девушка попробовала ещё раз оживить угасшую энергию мысли, но не смогла. За эти минуты страх что-то сделал с ней, и мысль стала неповоротливой и вялой. Жива заплакала в голос, чувствуя, как помимо воли деформируется её сущность. Лишь когда паника, измучив её вконец, всё-таки схлынула, она вновь поднялась с холодного асфальта и застыла в недоумении.
Ровно под её ногами белел рисунок, выведенный мелком. Жива не сразу узнала в нём изображение девочки: небрежный эллипс головы, ниже √ треугольник, по-видимому туловище, а внизу и по сторонам прямые линии рук и ног. Девушка присела и провела рукой по белым, чуть затёртым контурам. Чьих рук это произведение? И что может значить этот странный рисунок? Выходит, она очнулась как раз на этом самом месте. Отчего-то на мгновение показалось, что перед ней ничто иное как её собственный образ. Объяснения такому чувству, однако, не нашлось, Жива ещё раз коснулась нарисованной девочки и выпрямилась в полный рост.
Испуганный взгляд метнулся по сторонам. Из-под ног пролегла в полумрак лента дороги. В пяти шагах тротуар, на котором просматриваются тёмные пятна и кучки странных отложений, похожих на испражнения. Сразу за фонарным столбом проступают контуры домов. Сквозь марево нечистот они выглядят огромными ящиками, сделанными из каменных плит. Из разбитых окон, как живые, выглядывают клочья мрака.
В это немыслимо поверить. Всё как в моих снах, пробежала скомканная мысль.
√ Папа? √ хриплым голосом выдавила Жива. √ Отзовись! Что это за место?
Ни дома, ни асфальт ответить не решились. Редкие порывы ветра с шелестом рылись в грудах мусора. Маленькие вихрики закручивались в широкие вихри, бросали под ноги бумажки, пакеты. Вдоль тротуаров протянулись канавки для стоков с обломанными желобами, на сломах скопилась дурно пахнущая жижа.
Жива пошла наугад, во все глаза всматриваясь в зловещий пейзаж. Небо, асфальт, стены √ всё выглядит одноцветным. Кое-где покачиваются, √ ветру сдвинуть не по силам, √ ржавые обломки механизмов, фрагменты неведомой техники. Меж ними трубы, лежат и скалятся рваными краями, а от ветра вздыхают так, что хочется забиться в угол.
Испуганный взгляд метнулся по сторонам. Из-под ног пролегла в полумрак лента дороги. В пяти шагах тротуар, на котором просматриваются тёмные пятна и кучки странных отложений, похожих на испражнения. Сразу за фонарным столбом проступают контуры домов. Сквозь марево нечистот они выглядят огромными ящиками, сделанными из каменных плит. Из разбитых окон, как живые, выглядывают клочья мрака.
В это немыслимо поверить. Всё как в моих снах, пробежала скомканная мысль.
√ Папа? √ хриплым голосом выдавила Жива. √ Отзовись! Что это за место?
Ни дома, ни асфальт ответить не решились. Редкие порывы ветра с шелестом рылись в грудах мусора. Маленькие вихрики закручивались в широкие вихри, бросали под ноги бумажки, пакеты. Вдоль тротуаров протянулись канавки для стоков с обломанными желобами, на сломах скопилась дурно пахнущая жижа.
Жива пошла наугад, во все глаза всматриваясь в зловещий пейзаж. Небо, асфальт, стены √ всё выглядит одноцветным. Кое-где покачиваются, √ ветру сдвинуть не по силам, √ ржавые обломки механизмов, фрагменты неведомой техники. Меж ними трубы, лежат и скалятся рваными краями, а от ветра вздыхают так, что хочется забиться в угол.
Дорожки слёз пощипывают кожу, словно уже и они пропитались нечистыми веществами. Жива отрешённо сбросила с волос обёртку от сигаретной пачки. Тот, даже не пытаясь бороться с ветром, тут же унёсся и исчез в темноте.
Пройдя немного вперед, девушка услышала из темноты полый металлический стук. Удары доносились неровные, тоскливый и вместе с тем безразличный лязг заставил сердце вздрагивать ему в такт. Жива сделала несколько нетвёрдых шагов в направлении звука и застыла в недоумении. На толстых тросах, привязанных прямо к проводам, покачивались на ветру два металлических диска. Ржавчина не оставила на поверхности ни единого светлого пятнышка, и бурые обода плотно слились с темнотой. Показалось даже, будто они висят в воздухе без всякой страховки, потому что тросы сами были чёрные как мрак. Жива недолго смотрела, как диски бессмысленно сталкиваются, разбрасывая жуткий звон, а потом ноги снова ощутили дыхание паники.
С колотящимся сердцем девушка попятилась, пока не увидела под ногами желтоватый отблеск. Фонарь, с оживлением подумала она и обернулась. Да, он самый. Свет расстелился по асфальту кривым овалом, слабое гудение донеслось от нагретого плафона. Мысок ботинка переступил линию света, и в тот же миг пространство сотряс могучий рёв. Жива дёрнулась, беспомощно завертела головой.
Показалось, будто взревела сама темнота. Рёв тут же повторился. Пронзительное эхо исказило звук, трижды пронесло над головой в противоположных направлениях. Мелькнула мысль, что так мог бы рычать хищный зверь. Если бы существовал на свете зверь, способный издавать вместо рыка хриплый протяжный скрежет. Жива не чуя себя покосилась туда, где утонули во тьме ржавые диски на тросах. Может, это они? Оттуда по-прежнему нестройно звенел металл, вяло, совсем не похоже на этот невозможный рёв.
Вскоре он утих, но в ушах по-прежнему продолжало реветь, свирепо и страшно. Воздух вдруг качнулся тугими волнами. Откуда-то сильно пахнуло мокрой псиной и животной мочой.
Пройдя немного вперед, девушка услышала из темноты полый металлический стук. Удары доносились неровные, тоскливый и вместе с тем безразличный лязг заставил сердце вздрагивать ему в такт. Жива сделала несколько нетвёрдых шагов в направлении звука и застыла в недоумении. На толстых тросах, привязанных прямо к проводам, покачивались на ветру два металлических диска. Ржавчина не оставила на поверхности ни единого светлого пятнышка, и бурые обода плотно слились с темнотой. Показалось даже, будто они висят в воздухе без всякой страховки, потому что тросы сами были чёрные как мрак. Жива недолго смотрела, как диски бессмысленно сталкиваются, разбрасывая жуткий звон, а потом ноги снова ощутили дыхание паники.
С колотящимся сердцем девушка попятилась, пока не увидела под ногами желтоватый отблеск. Фонарь, с оживлением подумала она и обернулась. Да, он самый. Свет расстелился по асфальту кривым овалом, слабое гудение донеслось от нагретого плафона. Мысок ботинка переступил линию света, и в тот же миг пространство сотряс могучий рёв. Жива дёрнулась, беспомощно завертела головой.
Показалось, будто взревела сама темнота. Рёв тут же повторился. Пронзительное эхо исказило звук, трижды пронесло над головой в противоположных направлениях. Мелькнула мысль, что так мог бы рычать хищный зверь. Если бы существовал на свете зверь, способный издавать вместо рыка хриплый протяжный скрежет. Жива не чуя себя покосилась туда, где утонули во тьме ржавые диски на тросах. Может, это они? Оттуда по-прежнему нестройно звенел металл, вяло, совсем не похоже на этот невозможный рёв.
Вскоре он утих, но в ушах по-прежнему продолжало реветь, свирепо и страшно. Воздух вдруг качнулся тугими волнами. Откуда-то сильно пахнуло мокрой псиной и животной мочой.
Глава 3.
Жива не стала ждать третьего раза. Страх сдвинул с места, заставил ноги бежать, и бежать так быстро, как никогда не доводилось раньше, когда босиком, с ветром наперегонки... Фонари и облупленные стены слились в шершавую полосу. Дорога с полустёршейся краской разметки едва успевала возникать за миг до следующего шага. Дома один за другим стали исчезать за спиной, неотличимые друг от друга. От фонаря к фонарю. Из полумрака на свет и снова в полумрак.
Дикий рёв, переходящий в сиплый вой, стегнул по затылку. Не оглядываясь, Жива рванула быстрее, и тут в сторону от дороги отделился поворот. Ноги свернули сами. Прорываясь через завесу запахов, девушка вбежала в узкий переулок, сотканный из настолько плотной темноты, того и гляди, отбросит. Но та приняла без всякого отторжения. Наоборот, распахнулась в мрачном гостеприимстве.
От топота подошв вдалеке заметалось жуткое эхо. Жива замедлила бег лишь тогда, когда уличный свет за спиной превратился в пятнышко не крупнее ногтя. После быстрого бега от тела пошёл жар. Сбитое дыхание восстанавливалось с трудом, слюна во рту казалась чужой, и постоянно хотелось сплюнуть.
С двух сторон путницу обступили прямые стены. Впереди тьма, отчётливо пахнущая сыростью и гнилью. Вскоре Жива перешла на быстрый шаг. К счастью, рёв больше не повторился, и пока никакой опасности не наблюдалось. По-крайней мере, глаза и уши говорили именно так. Хотя, вряд ли они могли сказать что-то другое, слыша один стук шагов и не видя ничего, помимо кромешной тьмы. Но враждебность явственно дышит со всех сторон. И что бы не скрывала тьма, организм ощущает это сам, вдыхая её вместе со смрадом.
Жива не стала ждать третьего раза. Страх сдвинул с места, заставил ноги бежать, и бежать так быстро, как никогда не доводилось раньше, когда босиком, с ветром наперегонки... Фонари и облупленные стены слились в шершавую полосу. Дорога с полустёршейся краской разметки едва успевала возникать за миг до следующего шага. Дома один за другим стали исчезать за спиной, неотличимые друг от друга. От фонаря к фонарю. Из полумрака на свет и снова в полумрак.
Дикий рёв, переходящий в сиплый вой, стегнул по затылку. Не оглядываясь, Жива рванула быстрее, и тут в сторону от дороги отделился поворот. Ноги свернули сами. Прорываясь через завесу запахов, девушка вбежала в узкий переулок, сотканный из настолько плотной темноты, того и гляди, отбросит. Но та приняла без всякого отторжения. Наоборот, распахнулась в мрачном гостеприимстве.
От топота подошв вдалеке заметалось жуткое эхо. Жива замедлила бег лишь тогда, когда уличный свет за спиной превратился в пятнышко не крупнее ногтя. После быстрого бега от тела пошёл жар. Сбитое дыхание восстанавливалось с трудом, слюна во рту казалась чужой, и постоянно хотелось сплюнуть.
С двух сторон путницу обступили прямые стены. Впереди тьма, отчётливо пахнущая сыростью и гнилью. Вскоре Жива перешла на быстрый шаг. К счастью, рёв больше не повторился, и пока никакой опасности не наблюдалось. По-крайней мере, глаза и уши говорили именно так. Хотя, вряд ли они могли сказать что-то другое, слыша один стук шагов и не видя ничего, помимо кромешной тьмы. Но враждебность явственно дышит со всех сторон. И что бы не скрывала тьма, организм ощущает это сам, вдыхая её вместе со смрадом.
Проход между бесконечно длинными домами будто вырублен в самой темноте. Сквозь тьму впереди проглядывает разве что другая тьма, гораздо плотнее и древнее. Настоящая западня.
Глаза привыкли на удивление скоро. Жива не сразу поняла, что это из-за того крохотного огонька в самой глубине переулка. Наверное, фонарь. Что же ещё, если не он? От робкой догадки внутри почему-то отлегло.
Осторожным шагом Жива двинулась к источнику света. Им действительно оказался фонарь, зависший уныло и жалко над закрытыми подъёмными воротами, вмурованными прямо в стену. Дальше такие фонари расположились через каждые три десятка метров. Засаленные плафоны с трудом пропускают бледный свет, колпаки проржавели, а на иных вовсе вместо лампочек торчат острозубые огрызки стекла.
Возле одного особенно яркого фонаря Жива ещё раз подавленно оглядела пейзаж переулка. По сторонам угрюмые стены простираются вдаль и исчезают без начала и конца. У стен выстроилось несколько мусорных баков. От них змеями растянулись по асфальту чёрные потёки. Мусор, не умещающийся в баках, вываливается наружу. От него идут такие ароматы, что лучше не приближаться.
Окна заколочены на уровне первых двух этажей. Доски выглядят сырыми, подгнившими, готовыми вот-вот обрушиться на асфальт. Если глянуть выше, вокруг тёмных оконных глазниц размазаны по стенам языки сажи √ следы огня. Часть домов ощетинилась в небо толстыми балками. Куски арматуры и проволоки намотаны на них как змеи, √ там не достроено или снесено. Стены молчаливо и хмуро следят за каждым шагом.
Жива боязливо плелась вглубь переулка. Из-за шороха мусора под ногами позади то и дело чудились невидимые преследователи. Но стоило замереть и оглянуться, те тут же исчезали, словно прятались во тьме за мусорными баками. Куда ни ступи, всюду хрустит стекло, осколки лопаются от нажима подошв. Битые бутылки и мусор сцепились в ковёр, настеленный прямо на асфальт.
Глаза привыкли на удивление скоро. Жива не сразу поняла, что это из-за того крохотного огонька в самой глубине переулка. Наверное, фонарь. Что же ещё, если не он? От робкой догадки внутри почему-то отлегло.
Осторожным шагом Жива двинулась к источнику света. Им действительно оказался фонарь, зависший уныло и жалко над закрытыми подъёмными воротами, вмурованными прямо в стену. Дальше такие фонари расположились через каждые три десятка метров. Засаленные плафоны с трудом пропускают бледный свет, колпаки проржавели, а на иных вовсе вместо лампочек торчат острозубые огрызки стекла.
Возле одного особенно яркого фонаря Жива ещё раз подавленно оглядела пейзаж переулка. По сторонам угрюмые стены простираются вдаль и исчезают без начала и конца. У стен выстроилось несколько мусорных баков. От них змеями растянулись по асфальту чёрные потёки. Мусор, не умещающийся в баках, вываливается наружу. От него идут такие ароматы, что лучше не приближаться.
Окна заколочены на уровне первых двух этажей. Доски выглядят сырыми, подгнившими, готовыми вот-вот обрушиться на асфальт. Если глянуть выше, вокруг тёмных оконных глазниц размазаны по стенам языки сажи √ следы огня. Часть домов ощетинилась в небо толстыми балками. Куски арматуры и проволоки намотаны на них как змеи, √ там не достроено или снесено. Стены молчаливо и хмуро следят за каждым шагом.
Жива боязливо плелась вглубь переулка. Из-за шороха мусора под ногами позади то и дело чудились невидимые преследователи. Но стоило замереть и оглянуться, те тут же исчезали, словно прятались во тьме за мусорными баками. Куда ни ступи, всюду хрустит стекло, осколки лопаются от нажима подошв. Битые бутылки и мусор сцепились в ковёр, настеленный прямо на асфальт.
Ровная спина путницы сгорбилась перед неизвестностью. Вот уже десяток шагов как к ботинку прицепился бумажный пакет. В страхе сделать резкое движение, Жива с шуршанием переставляла ноги.
Только не смотреть вниз. Пусть шуршит, но только не смотреть. Взгляд сам еле держится, срывается вниз. Это же просто кусок бумаги, думала Жива, чувствуя, как в подмышках увлажнилось от страха. Надо лишь смотреть вперёд, тогда легче, пакет не сможет долго держаться на ботинке, главное идти, не спеша, шаг за шагом.
Жива передвигалась на негнущихся ногах, но внутри всё уже готовилось рвануть прочь. Противный шорох скрёб по ушам, дыхание просачивалось сквозь сжатые губы.
Спустя несколько шагов пакет с треском надорвался. Ноги потяжелели от страха, стеклянные глаза в ужасе сорвались вниз. По обеим сторонам стопы безобидно трепыхнулись белые лохмотья бумаги. Жива неровно выдохнула и аккуратно откинула крупный обрывок. Кажется, ничего не случилось. Мир не рухнул, и главное, никто не набросился. Лишь странная вещица, размером с ладонь, выглянула из-под бумаги у самого мыска.
Тонкая пачка сигарет. Наполовину пустая, она скупо блеснула в тусклом фонарном свете. Жива настороженно повертела в руках непонятную вещь. Из раскрытой горловины к ногам выпало нечто узкое и продолговатое. Девушка вздрогнула и осторожно приподняла дрожащими пальцами странный предмет. Не длиннее указательного пальца, он уставился на неё с торца круглым отверстием. Одна часть этого торца при нажатии отогнулась с щелчком. Жива насупила тонкие брови.
Сбоку на корпусе этого предмета пластик прозрачный, внутри просматривается тонкая трубка. Там же сбоку белеет выпуклость размером с кошачий зрачок. Жива несильно придавила её, с нижнего торца тотчас же выстрелило голубоватым светом. Палец отпустил кнопку, и свет послушно втянулся обратно. Необычный фонарик, похоже, в прошлом был зажигалкой. Жива отвела руку в сторону, снова нажала, бирюзовое пятно матово скакнуло по асфальту.
Только не смотреть вниз. Пусть шуршит, но только не смотреть. Взгляд сам еле держится, срывается вниз. Это же просто кусок бумаги, думала Жива, чувствуя, как в подмышках увлажнилось от страха. Надо лишь смотреть вперёд, тогда легче, пакет не сможет долго держаться на ботинке, главное идти, не спеша, шаг за шагом.
Жива передвигалась на негнущихся ногах, но внутри всё уже готовилось рвануть прочь. Противный шорох скрёб по ушам, дыхание просачивалось сквозь сжатые губы.
Спустя несколько шагов пакет с треском надорвался. Ноги потяжелели от страха, стеклянные глаза в ужасе сорвались вниз. По обеим сторонам стопы безобидно трепыхнулись белые лохмотья бумаги. Жива неровно выдохнула и аккуратно откинула крупный обрывок. Кажется, ничего не случилось. Мир не рухнул, и главное, никто не набросился. Лишь странная вещица, размером с ладонь, выглянула из-под бумаги у самого мыска.
Тонкая пачка сигарет. Наполовину пустая, она скупо блеснула в тусклом фонарном свете. Жива настороженно повертела в руках непонятную вещь. Из раскрытой горловины к ногам выпало нечто узкое и продолговатое. Девушка вздрогнула и осторожно приподняла дрожащими пальцами странный предмет. Не длиннее указательного пальца, он уставился на неё с торца круглым отверстием. Одна часть этого торца при нажатии отогнулась с щелчком. Жива насупила тонкие брови.
Сбоку на корпусе этого предмета пластик прозрачный, внутри просматривается тонкая трубка. Там же сбоку белеет выпуклость размером с кошачий зрачок. Жива несильно придавила её, с нижнего торца тотчас же выстрелило голубоватым светом. Палец отпустил кнопку, и свет послушно втянулся обратно. Необычный фонарик, похоже, в прошлом был зажигалкой. Жива отвела руку в сторону, снова нажала, бирюзовое пятно матово скакнуло по асфальту.
В следующий миг она почувствовала резкий запах. Не успела опомниться, как защипало глаза, и слёзы обильно заструились из уголков. Девушка отбежала на десяток шагов, закрываясь руками, но едкая горечь тут же догнала, обвила со всех сторон, и через несколько мгновений Жива не только ощущала её, но и видела.
Проглатывая темноту, над головой серым туманом ширилось облако дыма. Оно неспешно заполняло коридор переулка, вытекая из забитых окон. Доски на окнах заскрипели, отсыревшее дерево выгнулось и выстрелило горстью щепок. Жива закашлялась, смолистый дым стал драть горло. Клубы мертвенного цвета ворвались в лёгкие и принялись вытеснять остатки воздуха.
Захлёбываясь кашлем, Жива снова пустилась в бег. Сильные ноги поначалу понесли быстро и уверенно, но из-за тяжёлой обуви они вскоре начали казаться увесистыми брёвнами, а бег √ стоянием на месте. Через сотню шагов оступилась, споткнувшись о выбоину в асфальте, невидимую в дыме. Девушка спешно сбросила ботинки и, схватив их за шнурки, рывком метнулась вперёд. Один тут же выскользнул из ладони, но Жива не стала останавливаться. Чадное облако путалось в волосах, липко оседало и склеивало каштановые пряди. На лице проступили грязные разводы.
Не прошло и минуты, как правую ступню прорезала острая боль. Жива вскрикнула, захромала, и стараясь не опираться на эту ногу, сбавила бег. Боль пошла такая, словно заточенным камнем заскребли по оголённой кости.
Дым тем временем уплотнился, завился тугими массами. Доски с треском сорвались с окон, бросились под ноги и засвистели опасно близко перед лицом. Мощными ударами дым выламывал их кусками и целиком. Над головой со свистом пронеслась крупная доска, по волосам несильно чиркнуло острие гвоздя.
Проглатывая темноту, над головой серым туманом ширилось облако дыма. Оно неспешно заполняло коридор переулка, вытекая из забитых окон. Доски на окнах заскрипели, отсыревшее дерево выгнулось и выстрелило горстью щепок. Жива закашлялась, смолистый дым стал драть горло. Клубы мертвенного цвета ворвались в лёгкие и принялись вытеснять остатки воздуха.
Захлёбываясь кашлем, Жива снова пустилась в бег. Сильные ноги поначалу понесли быстро и уверенно, но из-за тяжёлой обуви они вскоре начали казаться увесистыми брёвнами, а бег √ стоянием на месте. Через сотню шагов оступилась, споткнувшись о выбоину в асфальте, невидимую в дыме. Девушка спешно сбросила ботинки и, схватив их за шнурки, рывком метнулась вперёд. Один тут же выскользнул из ладони, но Жива не стала останавливаться. Чадное облако путалось в волосах, липко оседало и склеивало каштановые пряди. На лице проступили грязные разводы.
Не прошло и минуты, как правую ступню прорезала острая боль. Жива вскрикнула, захромала, и стараясь не опираться на эту ногу, сбавила бег. Боль пошла такая, словно заточенным камнем заскребли по оголённой кости.
Дым тем временем уплотнился, завился тугими массами. Доски с треском сорвались с окон, бросились под ноги и засвистели опасно близко перед лицом. Мощными ударами дым выламывал их кусками и целиком. Над головой со свистом пронеслась крупная доска, по волосам несильно чиркнуло острие гвоздя.
Ступать стало невыносимо, √ нечто острое застряло в стопе и с каждым шагом вбивалось всё глубже. Жива закричала во весь голос, крик тут же оборвался кашлем. Запоздало поняла, что с криком выпустила весь воздух, и вместе со следующим сильным вдохом в рот забилось столько дыма, что глаза едва не вылезли из орбит. На мгновение цветная пелена закрыла видимость, а когда сошла, впереди сквозь дымные сгустки проступила стена.
На расстоянии вытянутой руки переулок резко взмывал вверх, обрываясь тупиком. Глаза девушки распахнулись в испуге, но стена уже бросилась прямо в лицо. Жива попыталась притормозить, в тот же миг стопа злорадно подвернулась, и тело качнулось вперёд.
Показалось, будто лбом пробила ствол столетнего дуба. Руки немного смягчили удар, но перед глазами сверкнуло, в голове прозвучал короткий звон. Жива опустилась по стене к самому основанию, пока не оказалась на асфальте. В меркнущем сознании вспыхнула тысяча ярких солнц.
На расстоянии вытянутой руки переулок резко взмывал вверх, обрываясь тупиком. Глаза девушки распахнулись в испуге, но стена уже бросилась прямо в лицо. Жива попыталась притормозить, в тот же миг стопа злорадно подвернулась, и тело качнулось вперёд.
Показалось, будто лбом пробила ствол столетнего дуба. Руки немного смягчили удар, но перед глазами сверкнуло, в голове прозвучал короткий звон. Жива опустилась по стене к самому основанию, пока не оказалась на асфальте. В меркнущем сознании вспыхнула тысяча ярких солнц.
Глава 4.
Звериная боль выдернула из забытья спустя несколько секунд. Прокашлявшись, Жива тяжело вдохнула. Помутневшие глаза посмотрели прямо над собой. Дым исчез, словно его и не было.
Борясь с головокружением, девушка прислонилась к стене. Она подтянула к себе раненую ногу, в стопе блеснул, вонзившись, по меньшей мере, на сантиметр, внушительный осколок стекла. Из-под него беспрестанно бежала струйка горячей крови.
Безумный крик был слышен далеко за пределами переулка, когда Жива вытаскивала осколок. Сгорбленный фонарь осветил глубокую рану. Девушка быстро осмотрела, мелких кусочков стекла нет, грязь почти не затронула стенки плоти. Надо скорее остановить кровотечение. Нужно что-нибудь не сильно жёсткое и чтобы держалось.
Жива растерянно огляделась. Мусорные кучки раскиданы всюду, но как в них найти хоть что-то полезное? Кровь тем временем успела наполнить ямку пореза и теперь выливалась через края. В отчаянии Жива вцепилась в собственную кофту, будто та могла спрятать её или помочь найти решение. Но решение тотчас пришло.
Повинуясь неожиданной догадке, девушка дёрнула за низ кофты. Пушистые нитки поддались не сразу, пришлось дёрнуть ещё трижды, прежде чем получилось надорвать хотя бы один нижний ряд. Дальше оказалось проще, трясущимися и перемазанными кровью пальцами она потянула за отростки, выуживая нить за нитью. Так удалось распустить несколько рядов, после чего кофта заметно уменьшилась. Освобождённый ворох ниток Жива что есть силы обмотала вокруг стопы в несколько слоёв. И когда горящий от боли порез спрятался за широкой повязкой, путница без сил откинулась на асфальт.
Кровь пробралась через нитки, закапала нетерпеливо и густо. С очередным приступом кашля желудок безжалостно вывернуло √ организм неустанно вёл сражение с ядами. Одновременно Жива ощутила, как крепкий организм принялся спешно затягивать рану, восстанавливать, сращивать.
Звериная боль выдернула из забытья спустя несколько секунд. Прокашлявшись, Жива тяжело вдохнула. Помутневшие глаза посмотрели прямо над собой. Дым исчез, словно его и не было.
Борясь с головокружением, девушка прислонилась к стене. Она подтянула к себе раненую ногу, в стопе блеснул, вонзившись, по меньшей мере, на сантиметр, внушительный осколок стекла. Из-под него беспрестанно бежала струйка горячей крови.
Безумный крик был слышен далеко за пределами переулка, когда Жива вытаскивала осколок. Сгорбленный фонарь осветил глубокую рану. Девушка быстро осмотрела, мелких кусочков стекла нет, грязь почти не затронула стенки плоти. Надо скорее остановить кровотечение. Нужно что-нибудь не сильно жёсткое и чтобы держалось.
Жива растерянно огляделась. Мусорные кучки раскиданы всюду, но как в них найти хоть что-то полезное? Кровь тем временем успела наполнить ямку пореза и теперь выливалась через края. В отчаянии Жива вцепилась в собственную кофту, будто та могла спрятать её или помочь найти решение. Но решение тотчас пришло.
Повинуясь неожиданной догадке, девушка дёрнула за низ кофты. Пушистые нитки поддались не сразу, пришлось дёрнуть ещё трижды, прежде чем получилось надорвать хотя бы один нижний ряд. Дальше оказалось проще, трясущимися и перемазанными кровью пальцами она потянула за отростки, выуживая нить за нитью. Так удалось распустить несколько рядов, после чего кофта заметно уменьшилась. Освобождённый ворох ниток Жива что есть силы обмотала вокруг стопы в несколько слоёв. И когда горящий от боли порез спрятался за широкой повязкой, путница без сил откинулась на асфальт.
Кровь пробралась через нитки, закапала нетерпеливо и густо. С очередным приступом кашля желудок безжалостно вывернуло √ организм неустанно вёл сражение с ядами. Одновременно Жива ощутила, как крепкий организм принялся спешно затягивать рану, восстанавливать, сращивать.
Закончив перевязку, путница подняла взгляд к небу и с удивлением отметила, что ночь неожиданно кончилась. Бледный свет уныло затапливал мир, чернота небес уже успела окраситься розово-серым. И хотя солнца по-прежнему не видно, похоже, наступало утро. Но даже при утреннем свете мир не выглядел менее жутко и омерзительно. Наоборот, детали обретали новые краски, отчего пейзаж казался особенно чужим и недобрым. Жива потёрла лоб. От вопросов, что как жуки-древоточцы уже источили мысли, голова разрывалась на части.
Куда же дальше? Выход отсюда только один √ назад. Но там ещё недавно кто-то ревел дико и страшно, а с таким порезом далеко не уйти. И пусть силы постепенно возвращаются в тело, их пока слишком мало. Даже на ноги не подняться.
В нескольких метрах вдоль стены выстроились толстые бочки. Между ними и стеной выглядывает ворох тряпок, все в пятнах и потёках, в корочках грязи. Некоторые лежат, укрытые клочьями засаленной ваты. Там же виднеется мусорная насыпь, но если не всматриваться, всё это скрыто ржавыми бочками и обломками труб. Понимая, что на холодном асфальте долго не пролежать, Жива доползла до тряпок. Слабыми движениями разгребла часть хлама, и от бессилия быстро уснула. Потемневшие от дыма и пота волосы небрежно разметались. Если сюда придёт тот, кто ревел из темноты, найдёт не сразу. А может быть и вовсе не заметит.
Сон получился недолгим, холодный ливень накинулся с такой силой, словно за что-то всерьёз озлобился на спящую путницу. В полусне Жива вспомнила, как дождь приносил свежесть и прохладу в особенно жаркие дни. И как однажды дождевое облако, размером с небольшой куст, гонялось за ней и игриво осыпало каплями, целясь в кончик носа.
Куда же дальше? Выход отсюда только один √ назад. Но там ещё недавно кто-то ревел дико и страшно, а с таким порезом далеко не уйти. И пусть силы постепенно возвращаются в тело, их пока слишком мало. Даже на ноги не подняться.
В нескольких метрах вдоль стены выстроились толстые бочки. Между ними и стеной выглядывает ворох тряпок, все в пятнах и потёках, в корочках грязи. Некоторые лежат, укрытые клочьями засаленной ваты. Там же виднеется мусорная насыпь, но если не всматриваться, всё это скрыто ржавыми бочками и обломками труб. Понимая, что на холодном асфальте долго не пролежать, Жива доползла до тряпок. Слабыми движениями разгребла часть хлама, и от бессилия быстро уснула. Потемневшие от дыма и пота волосы небрежно разметались. Если сюда придёт тот, кто ревел из темноты, найдёт не сразу. А может быть и вовсе не заметит.
Сон получился недолгим, холодный ливень накинулся с такой силой, словно за что-то всерьёз озлобился на спящую путницу. В полусне Жива вспомнила, как дождь приносил свежесть и прохладу в особенно жаркие дни. И как однажды дождевое облако, размером с небольшой куст, гонялось за ней и игриво осыпало каплями, целясь в кончик носа.
Ливень косо замолотил по одежде, жгучий, как удары прута по голому телу. Капли мгновенно проскальзывали сквозь ткань, въедались в кожу. Жива попробовала встать, но раненая нога сурово напомнила о себе, и девушка со вскриком упала.
Капли впивались как жала рассерженных хищных ос. Ещё немного, и кожа начнёт с шипением плавиться, обнажая красное мясо. Жива аккуратно поднялась на одну ногу. В поисках укрытия её взгляд снова упал на сваленные в кучу изодранные тряпки. Накрыться бы, но и они уже набухли и пропитались обжигающей влагой.
В глаза бросилось прямоугольное потемнение на стене напротив, высотой чуть выше её роста. В считанные секунды Жива допрыгала туда на одной ноге и увидела дверь. Она с опаской дёрнула за потёртую ручку. Дверь несильно качнулась, подалась вперёд на сантиметр и больше не сдвинулась. Дождевые капли тем временем раздулись до размеров плевка, старательно полезли в глаза, принялись застревать в длинных ресницах.
Резким толчком Жива вдавила дверь, затем сразу дёрнула на себя. Та звонко лязгнула, но так и не открылась. Путница пригляделась, дверь к косяку прилегает неплотно, палец проходит свободно, даже два. В эту щель на уровне ручки виден выдвинутый ригель замка. Нетрудно догадаться √ этот плоский металлический стержень и удерживает дверь. Осталось придумать, как сместить его из косяка обратно в замок.
Жива внимательно оглядела тупик. Мусора целые горы, но всё с виду мнущееся, хрупкое. У стены, где осталось тряпьё, притаился приземистый ящик. Обугленный, вымазанный чёрной сажей, а доски того и гляди рассыплются в труху. Зато они могут быть соединены между собой такими же гвоздями, что торчали из досок на окнах. Смутная идея затрепетала в мыслях.
Капли впивались как жала рассерженных хищных ос. Ещё немного, и кожа начнёт с шипением плавиться, обнажая красное мясо. Жива аккуратно поднялась на одну ногу. В поисках укрытия её взгляд снова упал на сваленные в кучу изодранные тряпки. Накрыться бы, но и они уже набухли и пропитались обжигающей влагой.
В глаза бросилось прямоугольное потемнение на стене напротив, высотой чуть выше её роста. В считанные секунды Жива допрыгала туда на одной ноге и увидела дверь. Она с опаской дёрнула за потёртую ручку. Дверь несильно качнулась, подалась вперёд на сантиметр и больше не сдвинулась. Дождевые капли тем временем раздулись до размеров плевка, старательно полезли в глаза, принялись застревать в длинных ресницах.
Резким толчком Жива вдавила дверь, затем сразу дёрнула на себя. Та звонко лязгнула, но так и не открылась. Путница пригляделась, дверь к косяку прилегает неплотно, палец проходит свободно, даже два. В эту щель на уровне ручки виден выдвинутый ригель замка. Нетрудно догадаться √ этот плоский металлический стержень и удерживает дверь. Осталось придумать, как сместить его из косяка обратно в замок.
Жива внимательно оглядела тупик. Мусора целые горы, но всё с виду мнущееся, хрупкое. У стены, где осталось тряпьё, притаился приземистый ящик. Обугленный, вымазанный чёрной сажей, а доски того и гляди рассыплются в труху. Зато они могут быть соединены между собой такими же гвоздями, что торчали из досок на окнах. Смутная идея затрепетала в мыслях.
Быстро приноравливаясь к прыжкам на одной ноге, сероглазая девушка добралась до ящика. Верхняя доска оторвалась со слабым хрустом и безо всяких усилий. Всё верно √ на обратной стороне в одном месте торчит обгорелое остриё. Жива легонько ударила доской о стену. В ноздри проскочил горький запах горелого дерева, а к ногам попадали чёрные головешки. Она быстро отыскала среди них чуть согнутый стержень гвоздя.
Жива на ходу подобрала брошенный ботинок и без промедления ринулась обратно к двери. Приступ кашля согнул на полпути. Кое-как откашлялась, ещё раз тщательно осмотрела дверь. По расположению петель стало ясно, что та открывается вовнутрь.
Между тем, кровь из раненой ноги почти перестала сочиться, организм бросил на излечение все силы. Путница просунула гвоздь в щель между дверью и косяком. Руки ощутили, как оно в тот же миг упёрлось в замочный ригель. Жива попробовала вдвинуть его энергией мысли, но та, на секунду вспыхнув, разлетелась на тысячи бессвязных осколков, будто от удара об стену. Ригель не шелохнулся.
Тогда Жива зафиксировала гвоздь и под небольшим углом, насколько позволила щель, с силой надавила. Острый край шляпки впился в руку, под пальцами выступила кровь. Девушка стиснула зубы и нажала сильнее. Гвоздь тут же сорвался, сухо проскрёб по поверхности ригеля. Жива втянула руки в рукава, опасаясь изрезать руки, и попробовала снова.
Гвоздь сжала крепче, но щель чересчур узкая, слишком мало площади для упора. Прошло несколько минут, прежде чем стало ясно, что ничего не выходит. От дождя раны взвыли так, что потемнело в глазах. Жива заплакала, в отчаянии схватила ботинок и, что есть силы, ударила каблуком по замку. Там отчётливо хрустнуло, путница с надеждой снова надавила на гвоздь. Шляпка вспорола нитки и начала впиваться в ладонь.
Жива на ходу подобрала брошенный ботинок и без промедления ринулась обратно к двери. Приступ кашля согнул на полпути. Кое-как откашлялась, ещё раз тщательно осмотрела дверь. По расположению петель стало ясно, что та открывается вовнутрь.
Между тем, кровь из раненой ноги почти перестала сочиться, организм бросил на излечение все силы. Путница просунула гвоздь в щель между дверью и косяком. Руки ощутили, как оно в тот же миг упёрлось в замочный ригель. Жива попробовала вдвинуть его энергией мысли, но та, на секунду вспыхнув, разлетелась на тысячи бессвязных осколков, будто от удара об стену. Ригель не шелохнулся.
Тогда Жива зафиксировала гвоздь и под небольшим углом, насколько позволила щель, с силой надавила. Острый край шляпки впился в руку, под пальцами выступила кровь. Девушка стиснула зубы и нажала сильнее. Гвоздь тут же сорвался, сухо проскрёб по поверхности ригеля. Жива втянула руки в рукава, опасаясь изрезать руки, и попробовала снова.
Гвоздь сжала крепче, но щель чересчур узкая, слишком мало площади для упора. Прошло несколько минут, прежде чем стало ясно, что ничего не выходит. От дождя раны взвыли так, что потемнело в глазах. Жива заплакала, в отчаянии схватила ботинок и, что есть силы, ударила каблуком по замку. Там отчётливо хрустнуло, путница с надеждой снова надавила на гвоздь. Шляпка вспорола нитки и начала впиваться в ладонь.
Предыдущая тема