Последний апрель для моей кошеньки, она уже похудела, моя родная, я уже была онемевшая, закаменевшая, как то раз увидела, что кошенька охотится, и я ей говорила, крошенька моя, лови мышек и кушай только, тебе это должно помочь. Но уже так поздно всё было, я ещё не знала что уже всё поздно и уже нельзя ничего сделать, но я же видела, что она похудела, я весы на пути кошеньки поставила, чтобы как можно меньше ей приносить беспокойство, я подходила к ней тихонечко, осторожно брала на руки чтобы взвесить кошеньку, она уже не хотела быть на ручках, я остро чувствовала, что она в обиде на меня, душа невозможно рвалась, я кошеньке шептала, сейчас сейчас моя крошечка, сейчас мамочка посмотрит и всё, сейчас пойдешь гулять, она затихала, я смотрела на весы в ужасе и тихонечко опускала кошеньку на пол, она сразу отходила от меня, мне надо было рано утром уезжать на работу и поздно возвращалась, просила соседей, работала как робот, кошенька ни на секунду не выходила из головы, я только здоровалась, молча работала и все мысли, как кошенька, начало апреля, ещё холодно, другие кошечки в тепле, а кошенька уже избегала совсем и кошечек и дом. Я летела к ней, искала кошеньку, расставляла на полу по 10 её тарелочек с разной едой, сама я тоже уже не ела, мне не лез никакой кусок в горло, на уши что то давило, было страшное отчаяние от моей беспомощности, я же видела изменения, но я не осознавала эту страшную реалтность застывшими мозгами. Сейчас думаю, что если бы я осознала что скоро конец, я бы всё равно не приняла бы, как и сегодня не могу никак принять этот ужас. Если бы не моя вина, возможно, что было бы по другому. Очень тяжелый период и тяжелые воспоминания, но всё само вспоминается, так и должно быть наверное. Плачу своими слезами, как будто они смоют мою вину. 29 апреля день рождения кошеньки, ей было бы восемь лет, но ей навсегда осталось шесть. Прикрываю могилочку от дождя, открываю, прикрываю, открываю. Что я наделала, вместо того чтобы с кошенькой жили и радовались.