Как вам татары?

Чуваши пьющий народ . Ещё хлеще русских. Но дело в том,что чуваши -внизу экономического и так далее рейтинга. Татары -наверху .

Что-то татары были градостроителям ,ремесленниками и многими известными личностями. Тюркологи пишут,что многие явления у русских -татарские. Но чуваши - не такой значимый народ,чтоб противопоставлять Татарам . Это даже смешно . Особенно на фоне того, что чуваши покидают свою Чувашию в целях прокормиться у ног своих Государей . То есть ездят гастрабайтерить в Татарстан ,в Москву тоже соответственно. Слишком пьющий народ татары ,Потапов, были бы как вы ,которые вечно " в отставании". Но ,видишь ли, больше трезвенников ))) .

Ах,ты башкирской прикинулся ? Ну понятно,что башкирка тоже комплексует . Мы башкир из юрт выводили в нормальные дома. Как уж тут не покомплексовать

Потапов -чувашский 62летний татарофобчик мелкий, ты забыл,какой противовес был у татар против пьянства.А то ты так хотел поклеветать про татар,но как всегда выхватил отдельное из контекста. Общественный контроль. Община следила за поведением. Встречаются свидетельства, что имамы могли применить силу (например, избить палкой), а в некоторых случаях использовали «чёрную метку»(мазали лицо краской).Были и политические нюансы: иногда обвинения в пьянстве использовали как инструмент в конфликтах.
Примеры из источников
В материалах Казанской татарской ратуши фиксировались дела, связанные с нетрезвым состоянием горожан.

Как чуваша -татарофобчика взбомбило , после слов Фукс о том,как чуваши пили на похоронах,весело плясали до утра. Вообще-то за 2010-15 есть статьи как самым пьющим регионом названа Чувашия. А в статьях за 2022год позорная фраза" среди остающих регионов Чувашия входит также в десятку самых пьющих регионов ".
Вот ещё :данные Единой межведомственной информационно-статистической системы, согласно которым, по информации за сентябрь 2025 года, в Чувашии на одного жителя приходилось в среднем 9,36 литра чистого спирта в год, что на 1,52 литра больше среднероссийского значения (7,84 литра).

Лилия Габдрафикова

Часть 2

Пьянство татар 100 лет назад: «лекарственная» водка, тост за здравие муфтия и первые антиалкогольные кампании

Проблема алкоголизма в татарском мусульманском обществе во второй половине XIX — начале XX века.

Недавняя колонка историка Лилии Габдрафиковой в «Реальном времени» о татарах, любивших выпить, вызвала бурные дискуссии среди наших читателей. Действительно, ислам запрещает даже каплю спиртного. Однако некоторые магометане придумывали себе отговорки, чтобы обойти этот харам: потребляли в качестве «лекарства». Особо дотошные обнаружили в Коране лишь запрет вина и сделали вывод, что остальные алкогольные напитки разрешены. Подробнее о новых ценностях, первых попытках борьбы с пьянством читайте в очередном материале нашего колумниста, написанном специально для нашей интернет-газеты.

Аракы — яд или лекарство?

Наметившиеся в татарском мусульманском обществе тенденции надо рассматривать в непрерывной связи с развитием буржуазных отношений в Российской империи. Как отмечает исследовательница данного вопроса А.Г. Быкова, алкоголизация страны была связана и с политикой государства (расширение производства и реализации алкогольной продукции), и с новой системой ценностей (ликвидация общинных связей как в деревне, так и в городах, ослабление общественного контроля над поведением человека).

На пьянство как на социальную проблему обратили внимание уже во второй XIX века: в это время в России появились первые вытрезвители, возникло трезвенническое движение. Однако все эти меры не имели должного эффекта. В 1895 году в Казанском обществе трезвости обсуждался проект по созданию специальной лечебницы для алкоголиков. «Вопрос этот возник вследствие все более и более учащенных просьб по этому поводу со стороны самих алкоголиков», — сообщала газета «Волжский вестник».

Проблема алкоголизма поднималась в татарской прессе. Пропаганда трезвого образа жизни велась и среди мусульман. Например, о вреде алкоголизма писал еще во второй половине XIX века в вышеупомянутых календарях К. Насыри. Интересно, что в своих статьях он делал акцент не на греховности этого увлечения, а на оказываемом им вреде на организм. Помимо повышенной тревожности, мнительности и агрессивности пьющего человека, Насыри писал о таких тяжелых последствиях пьянства как неизлечимые раковые заболевания. В начале XX века выходили различные научно-популярные брошюры с характерными названиями: «Аракы — яд, или аракы — смерть», «Алкоголик, или страшное наследие». Устраивались публичные чтения о вреде пьянства. Так, мусульманским благотворительным обществом «Шураи ислам» в Астрахани были организованы лекции азербайджанского доктора Наримана Нариманова об алкоголизме.

Вместе с тем подобная общественная агитация против употребления спиртного и существующие с давних времен религиозные запреты не останавливали любителей увеселительных напитков среди татар. Чаще всего условия харама и халяля игнорировались или же как-то переиначивались. Профессор Николай Катанов писал в начале XX века о том, что «мусульмане, охотники до выпивки, говорят, что пить нельзя только красного или виноградного вина, но что немецкое пиво, калмыцкая буза, китайский чжун-чжун и русская белая водка, как не предусмотренные Кораном, могут смело употребиться всеми, в особенности когда они могут назваться лекарствами».

Новое «культурное» явление

Распространению алкоголизма среди молодежи в немалой степени способствовало и само старшее поколение. Например, в своей проповеди, опубликованной в 1907 году в газете «Фикер», ахун из Оренбургской губернии Г. Ишкулов с горечью отмечал, что во время свадебных гуляний для парней обязательно требуется аракы (водка) и, как правило, деньги на выпивку в таких случаях давал «кода» — новоиспеченный тесть или свекор.

Таким образом, в начале XX века алкоголизм превратился в серьезную проблему татарского мусульманского общества. Прежде всего, она коснулась городских жителей. По замечанию историка Рафаэля Шайдуллина, в дореволюционный период в сельской местности «среди пьющих татар-мусульман были в основном крестьяне-отходники (сезонные работники, приходившие на заработки в другие регионы) и отставные солдаты, а также отдельные представители сельских торгово-предпринимательского страта, связанного с социально-экономической и культурно-бытовой жизнью города». В городах было сконцентрировано наибольшее количество трактиров и питейных заведений для разной категории посетителей. Это стало трагедией как губернских, так уездных центров.

Обращения жителей с просьбой закрыть лавки и питейные, не имели никакого успеха. Торговля спиртными напитками шла круглосуточно, нарушая «тишину и покой» горожан. Обычно при каждой гостинице имелось свое заведение общепита. В мусульманских буфетах официально спиртное не продавалось. Например, в Чистополе в 1886 году из 35 трактиров считался «трезвым» (т. е. без продажи спиртных напитков) лишь один, и он находился в Татарской слободе города. Однако в такие заведениях посетители могли принести алкогольные напитки с собой и распивать их под видом чая, бутылки прятали в карманах. Вероятно, не раз сталкиваясь с подобными случаями, владельцы чайных в начале XX века уже снисходительно относились к такому поведению клиентов. Посетитель мог намекнуть официанту, и тот незаметно приносил ему алкоголь, прикрывая салфеткой. Такие правила были в казанских чайханах, размещавшихся в номерах «Булгар», «Амур», «Апанаевское подворье», «Сарай» и других заведениях. Постоянными клиентами этих заведений были татарские торговцы, в чайханах они встречались с деловыми партнерами, договаривались о новых закупках, угощали поставщиков.

Тост за здоровье муфтия

Конечно же, алкогольная зависимость мешала семейной жизни. Это становилось причиной скандалов, разводов, растраты имущества. Купеческие сыновья, пропивающее наследство отца — частые герои художественных произведений начала XX века. Например, повесть «Сын богача» Гаяза Исхаки.

В 1908 году в оренбургском журнале «Дин вэ магишат» было опубликовано обращение 55 татарских женщин из города Стерлитамака Уфимской губернии. Они жаловались на пьянство мужей и сыновей, которые пропивают все доходы и издеваются над женами и детьми, «… мы очень просим вас, чтобы вы приняли закон о запрете алкоголизма.

Если это невозможно, то хотя бы постарайтесь пресекать подобные явления», — заключали они. Вопрос об ограничении продажи алкогольных напитков среди населения не раз обсуждался в Государственной думе. Мусульманские депутаты осуждали проводимую государственную политику, прежде всего, с религиозных позиций. Однако бюджет империи напрямую зависел от распространения спиртных напитков, поэтому инициативы мусульманских парламентариев не имели положительного исхода.

Несмотря на подобные эпизоды алкоголизма, отмеченные неоднократно в татарской городской повседневности и особенно участившиеся в начале XX столетия, внешне мусульмане старались соблюдать требования ислама. Надо признать, что в христианской среде, где спиртные напитки были частью официальной культуры, это представлялось довольно трудной задачей. Например, как отмечал англичанин Эдвард Турнерелли, во время приема в доме казанского купца И. Апакова в 1840-х на стол помимо обычных татарских угощений были поставлены бокалы с шампанским, вина и ликеры. Безусловно, хозяева дома хотели, в первую очередь, угодить своим гостям-иноверцам. Или другой пример, в 1886 году из города Мензелинска провожали на новую должность местного мирового судью Мухамедъяра Султанова. В честь нового оренбургского муфтия местным обществом в доме городского головы А.Г. Попкова был устроен обед, где произносились различные тосты, в том числе и самим новоиспеченным главой мусульманской уммы.

Сладкий чай вместо горькой водки

На рубеже XIX—XX столетия, когда большая часть просвещенного татарского общества была охвачена идеями джадидизма — обновленного ислама — такого рода уступки со спиртным вряд ли были возможны. Поскольку в это время возрождается религиозно-этническое самосознание образованных слоев и поэтому хотя бы на официальном уровне они стремились подчеркнуть свою мусульманскую инаковость. Например, в 1906 году в Казани открылся «Восточный клуб». С одной стороны, это было подражание английским клубам и их модификациям в России. С другой стороны, татары старались наполнить свои публичные места отдыха немного другим содержанием. В его уставе был пункт о том, что здесь запрещается играть в карты и торговать крепкими напитками. Во время публичных торжеств, официальных мероприятий, проводимых в татарской среде, как в случае с «Восточным клубом», не употребляли спиртное. Например, в январе 1906 года в номерах «Булгар» татарская общественность чаепитием отметила открытие Мусульманской библиотеки — филиала городской читальни. В архивных делах сохранился счет, выписанный организатору библиотеки А. Максуди: ему было отпущено 39 стаканов чая и 200 кусков сахара.

Таким образом, несмотря на стремительную интеграцию городских татар в этот период в общероссийское социокультурное, экономическое и правовое пространство, у них наблюдалось стремление организовать свою повседневность по мусульманским обычаям. Конечно, это начинание проводилось небольшой группой людей и для того, чтобы данная практика стала повсеместной, должно было пройти определенное время. Однако в целом в начале XX века, чем больше татары-мусульмане интегрировались в общеимперскую жизнь и теряли свой статус дискриминируемых инородцев, тем слабее была их тяга к вере и к производным от нее нормам поведения. Они уже не нуждались в защите религии, им уже не нужно было подтверждение своей особости и следуемой поэтому угнетенности, они уже не жили жизнью своей традиционной общины — махалли, они становились безликими анонимными жителями городской цивилизации. Неслучайно наибольший всплеск свободного от мусульманских стереотипов поведения наблюдается уже после 1905 года, когда появился закон о веротерпимости.

Но теперь надо было защищаться не от притеснений христианским государством, а от мирских соблазнов буржуазного общества. «Благодаря мусульманству, мы, с помощью милосердного Аллаха, останемся нетронутыми болезнями, вроде пьянства и разврата, которые встречаются в современном цивилизованном мире», писал богослов М. Бигиев. Советские представления о морали и этических нормах внесли свои коррективы в этот рациональный призыв мусульманских реформаторов. И сегодня большей части татарского общества предстоит заново пройти путь от языческо-атеистических, космополитичных ориентиров жизни к осознанному принятию своей этноконфессиональной инаковости, и к выстраиванию новой, обусловленной этим фактом, повседневности.

55 татарских женщин обращались? Как много - то. Вообще-то в официальной информации сказано, что сельчане не пили, а горожане в основном . И то по праздникам. И то большинство татар из осуждало . Ты сам ,чуваш, пишешь, что общество осуждало тех,кто пил по праздникам в трактирах. Но это - ещё цивилизованно, а не так, как твои чуваши - с самого детства. Это продолжается и теперь,хотя Чувашия является аутсайдером, дотационным регионом,который уже уходит в никуда ))) разница очень большая !

Кстати, об алкоголизме чувашей : имея лишь примитивный быт, чуваши напивались по словам этнографов даже на поминках, даже на кладбищах ,разрывали могилы односельчан,если замечали,что там закопаны деньги ,грабили могилы . Приняв Христианство, приносили Жертву Дьяволу!

Скопирастил текст Лилии , но не обратил внимание на слова духовника-мусульманина, что все равно татары не тронуты ( в основном) такой заразой, как пьянство. Отдельные граждане ,описанные Габдрафиковой -не картина целого народа,что повлиял на русских благотворно . Татары-великие,как сам Глава России объявил на праздновании Дня России. Тебе обидно? Твоя проблема. Кстати, Чувашия входила в самые пьющие регионы до недавнего. Сейчас,видно, отток людей делает картину Чувашии " чище по показателям алкоголя,но проблема ещё не решена! Главы Чувашии все равно недовольны этим пунктом . А вот отсталость региона помногим другим параметрам -это сложно решить . Или невозможно,так как Чувашия убывает. Убывает население ,как пишут соцслужбы, в Чувашии смертность превышает рождаемость ,сюда добавляется отток людей,уезжающих из Чувашии.

«А вы, друзья, как ни садитесь, всё в булгары не годитесь» (с) Иван Андреевич Крылов, «Квартет».

Основные вызовы для современного татарского этноса включают угрозу ассимиляции (особенно среди диаспор), снижение числа носителей языка и урбанизацию, размывающую традиционный уклад.
Кроме того, остро стоит вопрос адаптации исторической идентичности, религии и культуры к глобализации, а также передачи национального самосознания молодежи в условиях межнациональных браков.

Основные проблемы

Сохранение татарского языка.
Процессы глобализации и стандартизации образования приводят к сокращению числа людей, свободно владеющих татарским языком, особенно в крупных городах за пределами Республики Татарстан. Для поддержания культурного кода важно не только бытовое общение, но и создание качественного контента на родном языке — от медиа до IT.2.

Ассимиляция в мегаполисах
Большинство татар сегодня проживают в больших городах. Смешанные браки и культурная интеграция ведут к тому, что дети из таких семей часто теряют связь с национальной культурой, традициями и языком предков, постепенно становясь частью русскоязычной культурной среды.

Передача традиций молодежи

Изменение демографических и социальных условий требует новых форматов трансляции национальной идентичности. Проблема заключается в поиске баланса между сохранением исторического наследия, уважением к религии и актуальными трендами современной жизни, чтобы татарская культура оставалась привлекательной для подрастающего поколения.

Демография
Как и у многих других народов России, у татар наблюдаются процессы старения населения и снижения рождаемости, что при постепенной ассимиляции может привести к сокращению численности этноса в рамках переписей населения.

Основные проблемы Татарстана касаются экологии (загрязнение атмосферы, почвы нефтешламами), плотной и некомфортной застройки с высокими ценами на жилье в Казани, а также дефицита ресурсов в отдаленных районах.

Текущие вызовы можно разделить на несколько основных направлений.
Экология и утилизация отходов. Масштабной проблемой является загрязнение почвы и подземных вод тяжелыми металлами и пестицидами, особенно в местах нефтедобычи в Альметьевском районе. Кроме того, регион борется с незаконными свалками и выбросами вредных веществ промышленными предприятиями.

Градостроительство и социальная сфера. В быстрорастущей Казани наблюдается нехватка зелени, проблемы с хаотичной плотной застройкой и дороговизна жилья. В то же время, социально-экономическая ситуация остается неравномерной. Одни из худших показателей бедности фиксируются в Тетюшском, Чистопольском и Рыбно-Слободском районах.

Национальная политика и образование. Остаются дискуссионными вопросы преподавания и сохранения татарского языка в качестве государственного, а также баланса между региональной идентичностью и федеральными стандартами образования.

Это относится чувашам. Не квартет сказал, а научная антропология и не только

Не беспокойся, чуваш Потапов, Татарстан выстоит. Чувашия через 30лет исчезнет ,как социологи сказали . О себе пекитесь .

Да, это и в Москве есть. Заводы, промышленность. Но,видишь ли, Чувашия исчезнет через 30лет. И не надо мстить если в теме о чувашах сказано,что в Чувашии не промышленность виновата в экологии Чувашии, а то,что чуваши ,где бы вы ни побывали в их обществе, пренебрегают правилами гигиены . Это-разное ,Потапов . Не мсти )))

И не говори , нехватка зелени, как в Москве и Нью-Йорке. Все же так и будет,что татары Великие,поэтому и Татарстан на вершине экономики, но никто не виноват,что Чувашия уходит в никуда. Через тридцать лет.

Теперь понятны попытки чуваша прикидываться татарином, суваром,булгаром и Сирином Гараевым. Надо же ,чтобы кто-то позаботился о чувашах :Чувашия вымирает

По данным Росстата, в 2024 году в Чувашии родились 8 869 человек, что на 6,6% меньше, чем в 2023-м (9 497). Смертность при этом выросла на 4,9% и достигла 15 317 человек (14 606). Таким образом, естественная убыль населения составила 6 448 человек (5 109 — год назад). Это худший результат за последние 10 лет.

Примечательно, что у властей республики есть план по количеству рождённых детей. Он отражен в региональной программе «Повышение рождаемости и поддержка семей с детьми в Чувашии». По плану в 2024 году должен был родиться 9091 ребёнок. Получается, недостача.

Счётной палате назвали Чувашию самым отстающим регионом страны.

Низкий уровень социально-экономического развития Чувашии констатировали в высшем органе государственного аудита — Счётной палате Российской Федерации. Сведения приводятся в докладе «Анализ эффективности реализации программ индивидуальных планов развития территорий с низким уровнем социально-экономического развития».

Ранее распоряжением Правительства России от 3 апреля 2020 года была утверждена индивидуальная программа [опережающего] социально-экономического развития Чувашской Республики на 2020–2024 годы (далее — ИПР), как наихудшего по ряду показателей региона в стране.

Согласно прогнозу, на 1 января 2036 года в Чувашии численность населения сократится на 8,14%, в абсолютных цифрах — на 100 346 человек, составив в целом 1 131 669. Численное превосходство женщин незначительно усилится, превысив 53,2%. В то же время в целом женщин станет меньше на 8,1% (или на 53 092), численность мужчин сократится на 8,2% (или на 47 254), составив соответственно 602 296 и 529 373 человек.

Что касается других категорий, то значительно увеличится доля пенсионеров и старожилов. Согласно прогнозу, доля трудоспособного населения к 2036 году ориентировочно сократится на 2,5%

Татарстану не хватает своей исторической политики, а России стоит выбрать третий путь вместо западного и евразийского.

«Я утверждаю, что Татарстан до сих пор не удосужился в полном виде опубликовать даже существующие литературные произведения золотоордынского времени. Институт истории старается, и пока мы превосходим казахов по усилиям в этом направлении. Однако, судя по всему, скоро начнем отставать: целостной программы нет, а кроме программ, нужны еще и кадры», — говорит известный историк, этнолог и общественный деятель Дамир Исхаков.
В интервью «БИЗНЕС Online» он размышляет о нынешнем интересе Казахстана к Золотой Орде, критикует идеологические установки Талгата Таджуддина и предлагает обратиться к современному опыту Узбекистана в части изучения собственной истории.
Дамир Исхаков: «Главная задача — не выпасть из исторического процесса и из процесса формирования исторической политики. Нельзя просто сидеть и ждать, пока другие напишут нашу историю, дадут свои оценки нашему прошлому и сформулируют выводы за нас».

«Этнос, известный сегодня как татары, сформировался прежде всего на территории правого крыла Золотой Орды»

— Дамир Мавлявеевич, недавние слова президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева о том, что их страна является прямым наследником Золотой Орды, сказанные на форуме в Астане, участником которого вы были, имели резонанс в России. Что вы об этом думаете?

— Золотоордынская тематика получила различные трактовки, прежде всего в научной и общественной среде Татарстана и Казахстана. Я обратил на это особое внимание, поскольку фактически стал автором формулы: «Золотая Орда является ключевым этапом татарской истории». Эта концепция была сформулирована мною около 40 лет назад и в свое время уже получила отражение в научных изданиях. Это был период противоборства «булгаристов» и «татаристов», приведшего к созданию Института истории имени Марджани. И в результате была поставлена задача подготовить многотомную историю татар, а мы уже тогда понимали, что без серьезного осмысления золотоордынского периода решить эту задачу невозможно. В 1992–1993 годах мы провели научную конференцию и круглый стол, хотя первоначально существовало определенное сопротивление со стороны тогдашнего директора ИЯЛИ Мирфатыха Закиева из-за того, что они были посвящены истории Золотой Орды.

Казахстанские исследователи пришли к идее включения золотоордынского этапа в свою историю лишь в 2000-х годах. Это было связано с особенностями предыдущей историографической традиции, которая у них в значительной степени опиралась на историю Чагатайского улуса, не имеющей прямого отношения к Золотой Орде. Старший жуз казахов (южный регион Казахстана) — племена Чагатайского улуса, на которых было сильное монгольское влияние. Позднее казахстанские историки стали плотнее исследовать кипчакский компонент своей истории. А кипчаки играли важную роль на территории современного Казахстана еще в домонгольский период, часть впоследствии вошла в состав формирующегося казахского народа. Как отмечал в разговоре со мной директор Научного института изучения Улуса Джучи Жаксылык Сабитов, они во многом учились на опыте разногласий между «булгаристами» и «татаристами», поскольку сталкивались со схожими методологическими проблемами.

Дополнительным стимулом для переосмысления прошлого стали дискуссии о казахской государственности. После заявления Владимира Путина в 2014 году о том, что «у казахов не было государственности никогда» и это советская власть создала им республику, в стране усилился интерес к изучению более ранних этапов истории. В частности, активизировались исследования Казахского ханства, что неизбежно выводило их на золотоордынскую проблематику, поскольку Казахское ханство возникло в результате процессов, происходивших после распада Золотой Орды. Кроме того, часть казахских жузов имеет прямую связь с золотоордынским наследием: Младший жуз во многом сформировался из остатков Ногайской Орды, а в составе Среднего жуза присутствуют многочисленные потомки золотоордынских групп. Лишь часть населения современного Казахстана связана с традициями Чагатайского улуса, тогда как северные и северо-западные регионы восходят к золотоордынскому историческому наследию.

Постепенно эта концепция получила признание и на политическом уровне. Сначала были проведены юбилейные мероприятия, посвященные Казахскому ханству, а затем — празднование 750-летия Золотой Орды в 2019 году. Фактически к этому времени казахстанская политическая элита признала значимость золотоордынского периода для национальной истории. Следует отметить, что в данном направлении казахстанские коллеги во многом шли вслед за татарскими историками. После изменений в исторической политике Татарстана нами был подготовлен фундаментальный том по истории Золотой Орды. В результате удалось выстроить новую научную концепцию исторического развития: Золотая Орда в ней рассматривается как важнейший этап, после распада которого формируются татарские ханства. Такой подход позволяет объяснить происхождение и историческое развитие сибирских, астраханских, крымских и других татарских общностей. В определенной степени это касается и ногайцев, несмотря на существующие дискуссии по данному вопросу.

Казахстанские исследователи пошли вслед за нами, но объявили о своих новых желаниях — они рассматривают Золотую Орду как важный этап развития кочевой цивилизации.

— На какие исторические аргументы они опираются?

— Во-первых, Казахское ханство выделилось из состава Золотой Орды. Во-вторых, племенной состав населения, значительная часть которого восходит к Золотой Орде и кланам, связанным с Чингизидами. В-третьих, общие культурные, политические и правовые традиции, унаследованные от золотоордынской эпохи.

— И вы видите в этом угрозу?

— Искандер Измайлов совершенно справедливо отметил, и я с ним в этом согласен, что Золотая Орда исторически состояла из двух крупных частей — правого (западного, Ак-Орда) и левого (восточного, Кок-Орда) крыльев. На востоке преобладало кочевое хозяйство, тогда как западная часть характеризовалась развитой сетью городов и оседло-земледельческой экономикой. По данным историков, только в Поволжье существовало около 100 городов. Складывается впечатление, что казахстанские коллеги сегодня стремятся акцентировать внимание прежде всего на кочевом компоненте золотоордынского наследия, тогда как оседло-городская составляющая оказывается в тени.

Тюркские народы довольно рано начали переходить к оседлому образу жизни, уже во времена уйгуров существовали развитые поселения. Позднее многие тюркские племена (кимаки, карлуки) активно участвовали в городской жизни. И представление о казахах исключительно как о кочевом народе является упрощением. Южные казахи, например, прочно сидели в том числе и в городских центрах, и у северных казахов были городские центры, просто они плохо изучены. История тюркского мира никогда не сводилась только к истории кочевников. Она формировалась в результате взаимодействия степных и оседлых обществ, различных этнических групп и политических центров. Конечно, Казахстан, безусловно, имеет все основания развивать собственную историческую концепцию. С этим татары, разумеется, не могут не согласиться. Но при их подходах данное концептуальное разделение подходов носит фундаментальный характер и имеет далеко идущие последствия.

— Какие?

— Если внимательно посмотреть на исторические процессы, можно заметить, что этнос, известный сегодня как татары, сформировался прежде всего на территории правого крыла Золотой Орды. В левом крыле происходили иные этнополитические процессы, результатом которых стало формирование других народов, в том числе и ногайцев, каракалпаков. Возникает закономерный вопрос: почему в одной части золотоордынского пространства сформировались татары, а в другой — казахи, ногайцы, узбеки и ряд других народов? Вопрос остается открытым. Более того, он связан с еще более сложной проблемой: существовал ли в Золотой Орде некий общий господствующий этнос? В мировой исторической литературе и источниках для обозначения этого населения широко использовались наименования «татары» или «монголо-татары».

— В чем основная проблема? Нет источников?

— И источников недостаточно, и теоретическая база пока еще разработана не в полной мере. Возможно, и сама проблема исследовалась недостаточно глубоко. В последние годы работы в институте истории у меня была трехлетняя программа подготовки монографии по теме формирования золотоордынских татар. После года работы Рафаэль Хакимов меня уволил, и исследование осталось незавершенным. Тем не менее я продолжаю заниматься этой проблематикой.

Сегодня требуются новые концептуальные подходы к данной проблеме. Интересно, что определенные аспекты этой темы прозвучали и в выступлении президента Казахстана. Он обозначил ряд задач для изучения золотоордынского наследия и подчеркнул значение политической системы Золотой Орды как примера организации государственной власти. Речь идет о сложной структуре управления, включавшей правое и левое крылья, систему племенных объединений, институт карачибеков, участвовавших в возведении хана на престол, а также курултаи как механизм коллективного принятия решений. Однако при этом, на мой взгляд, остался без должного внимания вопрос внутренней организации самой племенной системы.

Тот факт, что многие золотоордынские племена сохранились в составе современных народов, еще не означает, что их структура и положение были одинаковыми на всей территории государства. Существовали ведущие и второстепенные племена. Изучая этот вопрос, я пришел к выводу, что к концу XV — началу XVI века на территории бывшей Золотой Орды существовало около 90 племен. Однако ведущих племен было гораздо меньше — около 17, они и составляли политическое ядро государства. При этом на правом и левом крыльях эти ядра были различными. Соответственно, различались и этнические процессы. В левом крыле, где доминировали потомки Чагатайского улуса и затем шибанидские группы, сильнее ощущалось влияние Центральной Азии. В правом крыле действовали другие племенные объединения, взаимодействовавшие с потомками волжских булгар, кипчаками и другими местными группами. Именно эти контакты во многом определили особенности этнического развития западной части Золотой Орды.

Для решения подобных вопросов необходимы новые исследования. И здесь я вынужден критиковать Академию наук РТ. Отдел этнологии в институте истории фактически утратил свой первоначальный профиль. Формально название сохранилось, но профессиональных этнологов там практически не осталось. Между тем именно сейчас наступает важный этап в разработке концептуальных основ происхождения татарского народа. Для этого необходимы серьезные исследования средневекового периода, но специалистов практически нет. Этой тематикой сегодня занимаются в том числе археологи. Например, Искандер Измайлов накопил огромный опыт и фактически работает как этнолог, хотя базовая специальность у него иная (археология). В целом такое положение вызывает тревогу. Несмотря на то что институт истории насчитывает около 100 сотрудников, специалистов по средневековой истории там совсем немного. Причина во многом связана с финансированием науки. Когда я сравниваю ситуацию с Казахстаном, разница становится очевидной.

— О каких цифрах идет речь?

— Если говорить о Татарстане, то ведущий ученый получает примерно 50 тысяч рублей. В лучшем случае за счет премий доход может достигать 70 тысяч. Казахстан рассматривает науку как важный элемент своей исторической и культурной политики, поэтому финансирование ученых там в 3–4 раза выше.

При этом нельзя сказать, что в Татарстане совсем нет ресурсов. Недавно были анонсированы крупные вложения в программу «История и культура народов Степной Евразии». Однако, на мой взгляд, она была выстроена не вполне эффективно. Мы активно сотрудничаем с зарубежными исследовательскими центрами, вкладываем средства, участвуем в экспедициях, но итоговая отдача для нашей собственной науки зачастую оказывается несоразмерно низкой. Между тем потенциал для исследований огромен. Я уже говорил, что только в Поволжье известно около 100 золотоордынских городов. При этом археологически исследована лишь небольшая их часть, возможно, всего 3 процента. Если мы хотим куда-то продвинуться, мы должны активно разрабатывать нашу собственную территорию. Я предполагаю, что это связано с тем, что Академия наук РТ не смогла выработать научную политику современного уровня. Если мы ничего не предпримем, будем молча сидеть, достижения могут уйти в Казахстан.

«Еще в 1980-е годы я высказал тезис о том, что обращение исключительно к наследию Волжской Булгарии ограничивает исторический горизонт до размеров ТАССР. А вот из Золотой Орды могут родиться великие татары, которые были важной составной частью евразийского цивилизационного процесса».

«Я утверждаю, что у Татарстана нет собственной исторической политики»

— Объясните механику: как по татарстанской программе за татарстанские деньги татарстанские ученые работают на других?

— Археологи способны «зарыть в землю» любые средства. Если мы уже вкладываем деньги, то желательно вести раскопки на территории России, а специалисты других стран пусть приезжают к нам. Это относится не только к таким фрагментам. Токаев в своем выступлении сказал, что нам необходимо обратить особое внимание на духовное наследие. Но это напрямую связано с кадровым составом. Я утверждаю, что Татарстан до сих пор не удосужился в полном виде опубликовать даже существующие литературные произведения золотоордынского времени. Институт истории старается, и пока мы превосходим казахов по усилиям в этом направлении. Однако, судя по всему, скоро начнем отставать: целостной программы нет, а кроме программ, нужны еще и кадры. В Казахстане еще во времена Нурсултана Назарбаева была принята спецпрограмма по изданию огромного компендиума тюркских источников, начиная с древнетюркского периода. У нас такой программы нет.

— В рамках Татарстана ее можно принять?

— Да. Но нужно готовить квалифицированных специалистов и необходимо существенное финансирование. Потому что «сидеть над листочком» с источниками — это очень тяжелый труд. Институт языка, литературы и искусства (ИЯЛИ) не включен толком в данную работу. Из-за этого возникают серьезные ошибки. Когда Токаев говорил о духовном наследии, он имел в виду и исламские источники. А что мы видим у себя? Ежегодно собираются на «Изге Болгар җыены», и Талгат Таджуддин начинает вещать: мол, «чествуем наших булгарских предков, которые приняли ислам». Я думаю, что это неграмотная с точки зрения науки постановка вопроса. Болгар — золотоордынский город, первая столица Золотой Орды. Шейхи, которые там захоронены, и сейиды, которые там были, — это золотоордынский тарикат Ясавия, который вышел из Туркестана.

И именно этот тарикат привел к принятию ислама золотоордынцами. А наши предки в том числе и золотоордынцы, татары Золотой Орды.

— Говоря, что предки татар — булгары, разве он не прав?

— Еще в 1980-е годы я высказал тезис о том, что обращение исключительно к наследию Волжской Булгарии ограничивает исторический горизонт до размеров ТАССР. А вот из Золотой Орды могут родиться великие татары, которые были важной составной частью евразийского цивилизационного процесса.

Булгары являются только частью нашей страны. Наши предки — и булгары, и золотоордынцы, и кипчаки. И ислам они принимали неоднократно. Надо иметь в виду, что был не только булгарский ислам, потому что мы знаем, что некоторые группы татар, например сибирские татары, в XV веке были еще не до конца исламизированы. Подход Таджуддина — это фактически обратный поворот в науке, не принимающий во внимание исторические наработки ученых. Политики должны подправлять таких людей. Я понимаю, что сейчас Золотая Орда, может быть, не совсем почитаема в России. Но это ошибка со стороны российских элит. Когда Токаев сказал, что в ряде стран существует предвзятый взгляд по отношению к кочевникам, он явно имел в виду Россию.

На симпозиуме выступал известный журналист Максим Шевченко, который высказал два ключевых тезиса. Во-первых, начальный период завоевания русских земель был крайне тяжелым и нанес значительный ущерб. Во-вторых, позднее сложилась совершенно иная ситуация: возник своеобразный симбиоз, в рамках которого русские земли вошли в состав Золотой Орды и стали частью общего политического пространства. Во время его выступления многие московские ученые не зашли в зал, потому что они не принимают эту идеологию. А по мнению ряда казахстанских политологов, Москве следовало бы внимательнее отнестись к этому историческому опыту. Они утверждают, что современная океаническая цивилизация, под которой понимается западный мир и его идеология, переживает кризис.

Москва также испытывает последствия этого кризиса, поскольку долгое время была вовлечена в западноцентричные процессы. На этом фоне возрастает значение Центральной Азии, которая, по их мнению, должна перестать быть периферией и занять собственное место в мировой системе.

— Позицию отдельных российских историков тоже можно понять, ведь вопрос о влиянии Золотой Орды на Русь остается предметом дискуссий.

— Шевченко сформулировал вопрос предельно остро: если бы не Золотая Орда, русские земли были бы «переварены» католиками и никакой православной цивилизации не сохранилось бы. С этой точки зрения Золотая Орда не только включила русские земли в свою систему, но и создала условия для их дальнейшего развития. В качестве аргумента приводится тот факт, что уже в XV веке Москва представляла собой крупный белокаменный город, превосходивший многие европейские центры того времени. Из этого им делается вывод, что отношения между русскими землями и Ордой не сводились исключительно к эксплуатации и грабежу. Да, ясак был, но между сторонами существовало активное взаимодействие, оказавшее влияние на государственные институты, культуру и общественную жизнь.

С политической точки зрения ситуация сегодня выглядит следующим образом: европейский вектор развития для России стал невозможным, а евразийская идея, развиваемая еще дореволюционными мыслителями, такими как Евгений Трубецкой, а позднее Лев Гумилев и другие авторы, вновь приобретает актуальность. Однако евразийский проект предполагает серьезные изменения в общественном сознании и требует переосмысления исторического опыта. Конечно, может быть попытка имперского безэтнического построения государства, что примерно и делал Иосиф Сталин, но он в основу клал русских все равно.

Пока Москва не может определиться с цивилизационным выбором, тюркские государства под предводительством Казахстана пытаются объединиться. Не все российские ученые и общественные деятели готовы поддерживать подобные идеи.

Между тем китайский дракон скоро дойдет до Туркменистана. За многими современными интеграционными процессами просматривается растущее влияние Китая, который активно осваивает и интерпретирует в том числе и историческое наследие империи Юань. Когда мы не имеем собственных подходов, которые могли бы позволить нам занять более прочную позицию в этих конфигурациях, то оказываемся участниками в чужих играх.

Я утверждаю, что у Татарстана нет собственной исторической политики. Была попытка ее создания путем написания 7-томной истории татар. Но данная работа завершилась в 2016 году. В этих трудах используется термин «золотоордынская цивилизация», но без объяснения концептуального. Это же неизбежно ставит вопрос о ее взаимодействии с российской цивилизацией, порождает сложную проблему сосуществования различных культурных и цивилизационных традиций в рамках единого политического пространства.

— Китай тоже претендует на наследие Золотой Орды?

— Китай никогда не отказывается ни от одного периода собственной истории.

Китайские историки, как и историки в любой стране, работают не в вакууме. Их исследования становятся частью более широкого процесса формирования национального самосознания. И они стремятся включить в национальное историческое повествование наследие самых разных народов и государственных образований. Тем самым они не только расширяют собственную историю, но и демонстрируют место Китая в мировом историческом процессе.

«У нас претензии очень большие как у бывшей имперской нации»

— Если западный путь развития, как вы сказали, сейчас нереализуем, евразийский не принимается, что остается для России?

— Имперский с преобладанием русского начала. Мы туда не можем умещаться, потому что золотоордынская история выходит за его пределы. А у нас еще есть братья-тюрки, с которыми мы тоже должны взаимодействовать. Настало время двигаться дальше. Фундамент был заложен созданием 7-томной истории татар, теперь необходимо переходить к новым направлениям работы.

Уже около 10 лет я добиваюсь создания сибирского центра при Институте истории имени Марджани. Готовились служебные записки, вопрос поднимался еще во времена прежнего президента Академии наук РТ, но никаких практических решений так и не последовало. Ученые, которых мы собрали как временный коллектив, уже разошлись.

Я работаю на Тобольской комплексной научной станции Уральского отделения РАН. Сейчас стало ясно, что сибирские татары и территория Западной Сибири занимают исключительно важное место в истории Золотой Орды. Напомню, что первоначальные владения старшего сына Чингисхана Джучи располагались в междуречье Иртыша и Тобола. Именно здесь формировались ранние политические структуры, откуда впоследствии происходило дальнейшее распространение татарского населения. Эти процессы оказали серьезное влияние на этническое развитие как Западной Сибири, так и Приуралья. Археологические исследования также свидетельствуют о преемственности исторического развития региона. Многие городские центры, существовавшие еще во времена Волжской Булгарии и Золотой Орды, продолжали функционировать в эпоху Шибанидов и Сибирского ханства. Население активно перемещалось между Приуральем и Западной Сибирью, формируя единое культурное и историческое пространство.

На этом фоне попытки представить сибирских татар как совершенно отдельный народ, не связанный с остальными татарскими группами, выглядят научно необоснованными. Историю татар необходимо изучать комплексно, рассматривая различные региональные группы как части единого исторического процесса.

— Какую работу вы ведете на Тобольской комплексной научной станции Уральского отделения РАН?

— Сегодня я продолжаю ту работу, которую не смог завершить в институте истории. Речь идет об истории формирования золотоордынских татар. Эта тема имеет не только научное, но и политическое значение. Необходимо понять, какие этнические процессы происходили в Золотой Орде, каким образом формировались различные народы и почему одни группы сохранили татарскую идентичность, тогда как другие развивались по иному пути.

Для решения подобных задач необходимы специализированные научные программы. Даже работа по переизданию книги «История и культура татар Западной Сибири» осуществлялась временным коллективом, созданным лишь под конкретный проект. За несколько месяцев работы по переработке собственных разделов, подготовке новых материалов и координации издания я получил около 7 тысяч рублей. Остальные участники проекта находятся примерно в таком же положении. К сожалению, приходится констатировать, что Академия наук Татарстана сегодня не в полной мере соответствует тем задачам, которые стоят перед современной гуманитарной наукой, — она не способна вырабатывать долгосрочную научную политику, добиваться нормального финансирования исследований.

И социальная защищенность научных работников у нас остается крайне низкой, что создает серьезные препятствия для развития гуманитарной науки и подготовки нового поколения специалистов. Некоторые сотрудники институтов АН РТ, к примеру, вынуждены подрабатывать в других местах, чтобы обеспечить достойный уровень своих доходов. Естественно, это негативно отражается на качестве научной работы.

— Это говорит о нехватке денег, политической воли или идеологии?

— Главная проблема заключается в отсутствии идеологии и стратегического видения. Мы не ориентированы на переход к следующему этапу исторических и идеологических разработок. Отдельные институты работают над конкретными научными задачами, и некоторые из них делают это достаточно успешно. Однако необходим более широкий концептуальный подход. Показательным примером является ситуация вокруг языков астраханских и сибирских татар. Этот процесс разворачивался буквально на наших глазах. Однако ИЯЛИ оказался не готов работать в условиях, когда научные вопросы приобретают общественно-политическое значение. А ведь с языка могут начать «отгрызать» и этнос.

— Вы говорите о следующем этапе развития исследований. Что это за этап? К чему должны стремиться татарстанские ученые?

— Можно обратиться к опыту Узбекистана. Там пишут 12-томную историю страны, изучают такие народы, как саки, массагеты и усуни, связанные с ранними этапами формирования тюркского мира. Для нашей науки давно назрела необходимость серьезно заняться изучением, например, кипчаков. Татары относятся к кипчакоязычным народам, и многие современные тюркские народы Центральной Азии также принадлежат к кипчакской языковой группе. Особое значение имеют восточные кипчаки, сыгравшие важную роль в формировании населения Золотой Орды. Согласно ряду исследований, они были тесно связаны с Кимакским каганатом. В некоторых источниках упоминается особая роль племен, носивших название «татары», в политической структуре этого государства.

Интерес представляют и узбеки шибанидского происхождения, переселившиеся в Среднюю Азию в начале XVI века. Их язык и культура во многом близки татарской традиции. Однако для полноценного изучения этих процессов необходима новая программа исследований, основанная на современной источниковой базе. Нужны сравнительные исследования, позволяющие рассматривать весь этот материал в комплексе. Большой интерес представляют, например, материалы алтайских тюрков, у которых многие архаические элементы традиционной культуры и дохристианских верований сохранились значительно лучше.

Необходимо понимать, куда мы движемся в интеллектуальном и мировоззренческом плане. Пока сохраняются собственные научные институты и республиканская Академия наук, существует возможность формировать самостоятельные исследовательские программы, определять научные приоритеты и развивать перспективные направления. Но для этого требуется консолидация научного сообщества вокруг действительно значимых проблем. На сегодняшний день такого объединения усилий вокруг крупных стратегических задач я, к сожалению, не наблюдаю.

— Если представить, что должен появиться некий единый идеологический документ, то какие основные разделы в нем должны быть?

— Вы фактически предлагаете мне выполнить ту работу, которая в свое время так и не была сделана. Речь идет о концепции развития татарской нации. Над этой проблемой необходимо заново и серьезно задуматься. В следующем году состоится очередной съезд всемирного конгресса татар (ВКТ). Возможно, настало время перейти от решения текущих вопросов к более фундаментальному осмыслению перспектив развития татарского народа.

— ВКТ приняло в свое время документ «Татары: стратегия действия», о котором все благополучно забыли.

— Я не принимал участия в подготовке этого документа. Более того, недавно меня просили прокомментировать проект концепции национальной политики Татарстана, но я отказался. Потому что такие незрелые документы мне неинтересны. И здесь мы вновь возвращаемся к вопросу о состоянии научного сообщества. Я уже неоднократно говорил о том, что в Татарстане нет сильных политологов, философов и социологов, способных работать на уровне стратегического видения. Если наш народ хочет занять достойное место сначала в рамках Российской Федерации, а затем и в более широком международном пространстве, необходимо соотносить свои амбиции с реальными возможностями. У нас претензии очень большие как у бывшей имперской нации.